Религия. Письма Махатм

Учение Великих Махатм

Письмо 1

К. Х. — Синнету

Получено в Симле около 15 октября 1880 г.

Уважаемый Брат и Друг, Именно потому, что опыт с Лондонской газетой заткнул бы рты скептикам, — он немыслим. С какой бы точки зрения вы не взглянули — мир все еще в своей первой стадии освобождения, если не развития, следовательно, не готов. Совершенно справедливо, мы действуем естественными, а не сверхъестественными средствами и законами. Но так как, с одной стороны, наука не будет в состоянии (в ее настоящем положении) объяснить чудеса, даваемые во имя ее, а с другой, невежественные массы все же будут рассматривать феномен в свете чуда, то каждый свидетель случившегося будет выведен из равновесия, и результаты будут прискорбны. Поверьте мне, так случилось бы, особенно с вами, кто породил эту идею, и с этой преданной женщиной, которая так неразумно стремится в широко раскрытую дверь, ведущую к известности. Эта дверь, хотя и открытая такою дружеской рукой, как ваша, очень скоро окажется ловушкой — и притом, действительно, роковой для нее. Но это, конечно, не является вашей целью?

Бездумны те, кто, размышляя над настоящим, добровольно закрывают глаза на прошлое, оставаясь естественно слепыми к будущему! Я далек от мысли причислять вас к последним, потому и пытаюсь пояснить. Если бы мы согласились на ваше желание, знаете ли вы какие в действительности последствия возникли бы по следам успеха? Неумолимая тень, которая следует за всеми человеческими нововведениями, уже надвигается. Тем не менее, лишь немногие сознают ее приближение и опасность. Что же должны ожидать те, кто предложат миру нововведение, в которое, если и будет уверовано, то, благодаря человеческому невежеству, это конечно будет приписано темным силам, в которые верят и которых страшатся две трети человечества? Вы говорите: половина Лондона была бы обращена, если бы вы могли доставить им "Пионера" в день его выпуска. Осмелюсь заявить, что если бы люди поверили в правдивость этого, они убили бы вас до того, как вы обошли бы Гайд Парк; если же они не поверили бы в правдивость этого, то самым меньшим, что случилось бы, — это потеря вашей репутации и доброго имени за пропаганду таких идей.

Успех подобной попытки должен быть рассчитан и основан на знании людей, вас окружающих. Оно полностью зависит от социальных и моральных условий людей, при их касании к этим глубочайшим и наиболее сокровенным вопросам, могущим взволновать человеческий ум, о божественных силах в человеке и возможностях, заключающихся в природе. Многие ли, даже среди ваших лучших друзей, тех, которые окружают вас, более, нежели только поверхностно заинтересованы этими непонятными сокровенными проблемами? Вы могли бы их пересчитать по пальцам вашей правой руки. Ваша раса похваляется освобождением в их столетии гения, так долго заключенного в тесный сосуд догматизма и нетерпимости, гения знания, мудрости и свободы мысли. Она говорит, что, в свою очередь, невежественные предрассудки и религиозное изуверство, закупоренные в бутыль наподобие злому джину древности и запечатанные Соломонами от науки, покоятся на дне морском и никогда больше не смогут выбраться на поверхность и царствовать над миром, как это было во дни оные; что общественный разум совершенно свободен и, одним словом, готов воспринять любую указанную истину. Но действительно ли это так, мой уважаемый друг? Опытное знание не совсем ведет начало от 1662 г. , когда Бэкон, Роберт Бойль и Епископ Честерский превратили по королевскому указу свой "Невидимый колледж" в Общество поощрения экспериментальной науки. Века прежде, нежели Королевское Общество сделалось реальностью на плане "Пророческих начертаний", врожденное стремление к скрытому, страстная любовь к природе и ее изучению привели людей в каждом поколении к попыткам и проникновению в ее тайны глубже, нежели это делали их предшественники. Roma аntе Romulum fuit — аксиома, преподаваемая в ваших английских школах. Отвлеченные запросы в самые смущающие, запутанные проблемы не возникли в мозгу Архимеда как внезапный, до сих пор незатронутый вопрос. Это было, скорее, размышление прежних запросов в этом же направлении и людьми, отделенными от его дней длинным периодом, гораздо длиннейшим, нежели время, отделяющее вас от Великого Сиракузца. Врил "Наступающей Расы" (роман Э. Бульвера. Прим. ред. ) был обычным достоянием рас, уже исчезнувших. А так как сейчас и само существование наших гигантских предков подвергается сомнению, хотя в Гималаях, на территории, принадлежащей вам, мы имеем пещеру, полную скелетами этих великанов, — и огромные размеры их неизменно рассматриваются как единичные причуды природы, то так же и врил (или Акаша, как мы называем) рассматривается, как невозможность — миф. А без совершенного знания Акаши, ее комбинаций и свойств, как может наука объяснить подобные феномены? Мы не сомневаемся, что представители вашей науки открыты убеждениям, тем не менее, факты сначала должны быть доказаны им, должны сделаться их собственностью, должны отвечать, подчиняться их способам исследования, только тогда они сочтут их допустимыми в качестве фактов. Если вы только заглянете в предисловие к "Микрографии", вы найдете в предпосылках Хука, что внутренняя связь предметов имеет меньше значения в его глазах, нежели их внешнее воздействие на чувства, а прекрасные открытия Ньютона нашли в нем величайшего противника. Современных Хуков много. Подобно этому ученому, но невежественному человеку былых дней, ваши современные ученые менее беспокоятся отыскать физическую связь фактов, которая могла бы открыть им многие оккультные силы в природе, нежели установить удобную "классификацию научных экспериментов"; таким образом, по их мнению, самое важное качество каждой гипотезы не в том, чтобы она была истинной, но лишь правдоподобной.

Это относится и к науке, насколько мы ознакомлены с нею. Что же касается человеческой природы вообще, она такая же сейчас, какою она была миллионы лет тому назад: предрассудки, основанные на себялюбии, общее нежелание отказаться от установленного порядка вещей ради нового образа жизни и мыслей — а оккультное изучение требует всего этого и еще гораздо больше; гордость и упрямое сопротивление Истине, если это ниспровергает их прежние понятия вещей. Такова характеристика вашего века, и в особенности среднего и низшего классов. Каковы же будут следствия самых поражающих феноменов, если предположить, что мы согласились произвести их? Несмотря на успех, опасность росла бы пропорционально этому успеху. Скоро не осталось бы выбора, пришлось бы продолжать все усиливая или же вступить в бесконечную борьбу с предрассудками и невежеством, убитыми вашим собственным оружием. Доказательство за доказательством требовались бы и должны были бы быть доставляемы; каждый последующий феномен ожидался бы более чудесным, нежели предыдущий. Ваше ежедневное замечание, что нельзя ожидать, чтобы человек поверил, пока он не сделался очевидцем, но хватило ли бы человеческой жизни, чтобы удовлетворить весь мир скептиков? Могло бы быть легким делом увеличение в Симле числа первых уверовавших до сотни и тысячи, но что же до остальных сотен миллионов, которые не смогли быть очевидцами? Невежды, не будучи в состоянии бороться с невидимыми операторами, в один из дней дали бы выход своей ярости, обрушившись на видимых работающих агентов; высшие и образованные классы продолжали бы, как всегда, упорствовать в неверии, как и раньше разрывая вас на клочки. Подобно многим вы порицаете нас за нашу большую сдержанность, однако мы кое-что знаем о человеческой природе, ибо опыт долгих веков научил нас. И мы знаем, пока наука не научится чему-нибудь, и пока тень догматизма коснеет в сердцах масс, мировые предрассудки должны быть побеждаемы шаг за шагом, а не натиском. Как седая старина имела более, чем одного Сократа, так и туманное будущее даст рождение не одному мученику. Освобожденная наука с презрением отвернула свой лик от мнения Коперника, которое восстанавливало теорию Аристарха Самосского, который утверждал, что "Земля вращалась вокруг своего центра", намного прежде, чем церковь заставила принести Галилея в жертву сожжением во имя Библии. Наиспособнейший математик при дворе Эдуарда VI Роберт Рекрод был замучен голодом в тюрьме своими коллегами, которые издевались над его "Замком Знания", объявляя его открытия "тщетными фантазиями". У. Гилберт Колчестерский, доктор королевы Елизаветы, умер отравленным только потому, что этот истинный основатель опытной науки в Англии имел отважность предварить Галилея, указывая на ошибочное представление Коперника относительно "третьего движения", которое объяснялось параллельностью земной оси вращения. Огромное знание Парацельсов и Агрипп Дейев всегда вызывало сомнение. Наука наложила свою святотатственную руку на великий труд "De Маgnete" — "Небесная белая Дева" (Акаша) и другие. И это был знаменитый "Канцлер Англии и Природы" лорд Верулэм Бэкон, который, завоевав имя "Отца индуктивной философии", позволил себе говорить о вышеперечисленных великих людях как об "алхимиках фантастической философии".

 

Все это старая история, скажете вы. Истинно так, но хроники наших дней не отличаются слишком существенно от прежних хроник. Мы должны вспомнить недавние преследования медиумов в Англии, сожжение предполагаемых колдуний и колдунов в Южной Америке, России и на границах Испании, чтобы убедиться, что единственное спасение подлинных искусников в оккультных науках заключается в скептицизме общества: шарлатаны и фокусники — естественные щиты Адептов. Общественная безопасность охраняема лишь тем, что мы держим в тайне страшные оружия, которые иначе могли быть употреблены против общества и которые, как вам уже говорилось, становятся смертельными в руках злодея и себялюбца.

Я кончаю, напоминая вам, что феномены, которых вы так жаждете, всегда были сохраняемы как награда для тех, кто посвятили свои жизни служению богине Сарасвати — нашей арийской Изиде. Если бы они были отданы профанам, что осталось бы нашим верным? Многие из ваших предложений весьма обоснованны, и на них будет обращено внимание. Я внимательно прислушивался к беседе, которая происходила в доме мистера Хьюма. Его аргументы совершенны с точки зрения экзотерической мудрости. Но когда настанет время и ему будет позволено заглянуть в мир эзотеризма с его законами, базирующимися на математически точных расчетах будущего, на неизбежных результатах причин, которые мы всегда вольны создавать и формировать, как хотим, но не способны управлять их следствиями, которые, таким образом, становятся нашими властелинами, только тогда и вы и он поймете, почему непосвященным наши действия часто кажутся немудрыми, если не просто безрассудными.

На ваше следующее письмо я не смогу ответить полностью, пока не посоветуюсь с теми, кто имеют дело, главным образом, с европейскими мистиками. Кроме того, настоящее письмо должно удовлетворить вас по многим пунктам, которые в вашем последнем письме были лучше сформулированы, но, несомненно, оно также вас разочарует. В отношении выполнения вновь придуманных и еще более удивительных феноменов, предлагаемых ей совершить с нашей помощью, вы как человек, хорошо знающий стратегию, должны удовлетвориться мыслью, что мало пользы в приобретении новых позиций, пока не закреплены ранее занятые, и ваши враги полностью не осознают ваше право на владение ими. Другими словами, вы имели больше разнообразных феноменов, показанных вам самому и вашим друзьям, чем многие регулярные неофиты видели в течение многих лет. Сначала известите людей о феноменах с запиской, чашкой и разных — опытах с папиросной бумагой, и пусть публика их переваривают. Заставьте их работать над объяснением. И так как, исключая прямое и абсурдное обвинение в обмане, они ничем не будут в состоянии их объяснить, а скептики вполне удовлетворены своею нынешней гипотезой относительно феномена броши — вы принесете действительную пользу делу восстановления истины и справедливости в отношении женщины, которую заставили за это страдать. Как единичный изолированный случай, о котором помещена рецензия в "Пионере", феномен теряет всякую ценность — он становится явно вредным для всех вас: и для вас самого как редактора газеты и для кого-либо другого, если вы простите меня за нечто, похожее на совет. Не будет справедливо ни по отношению к вам, ни к ней, что по причине того, что число очевидцев кажется недостаточным для гарантирования общественного внимания, свидетельство ваше и вашей жены ничего не стоило бы. Так как несколько доказательств совместно усиливают вашу роль правдивого и разумного свидетеля различных случаев, то каждый из них дает вам дополнительное право утверждать то, что вы знаете. Это налагает на вас священный долг информировать публику и готовить ее к будущим возможностям, постепенно открывая глаза людей на истину. Эта благоприятная возможность не должна упускаться из-за недостатка такой же великой уверенности в своем индивидуальном праве утверждения, как у сэра Дональда Стюарта. Показания одного хорошо известного свидетеля значат более, чем показания десяти чужаков, и если в Индии есть человек, которого уважают, как заслуживающего доверия, то этот человек — редактор "Пионера". Помните, что имелась только одна истерическая женщина, на которую указывают, как на присутствовавшую при претендуемом вознесении (на небо), и что этот феномен никогда не был подтвержден повторением. Все же почти 2000 лет бесчисленные миллиарды слепо верили свидетельству этой одной женщины, а она не была слишком заслуживающей доверия.

ДЕРЗАЙТЕ — и сперва обработайте материалы, которые у вас имеются, а затем мы будем первыми, кто поможет вам получить дальнейшие доказательства. До тех пор, поверьте мне, остаюсь всегда ваш искренний друг

Кут Хуми Лал Синг.

Письмо 2

К. Х. — Синнету

Получено в Симле 19 октября 1880 г.

Глубоко уважаемый сэр и брат,

Мы не будем понимать друг друга в нашей корреспонденции до тех пор, пока не будет совершенно ясно, что оккультная наука имеет свои методы изысканий, такие же точные и деспотичные, как и методы ее антитезы — физической науки. Если последняя имеет свои правила, точно так же имеет их и первая. И тот, кто захочет перейти пределы невидимого мира, не может предписать, как он сделает это, так же, как и путешественник, старающийся проникнуть во внутренние, подземные убежища благословенной Лхасы, не может указать путь своему проводнику. Тайны никогда не были и никогда не могут быть сделаны доступными для обычных толп, по крайней мере, до того желанного дня, когда наша религиозная философия станет общей, мировой. Во все времена едва исчисляемое меньшинство людей обладало тайнами природы, хотя множество было свидетелями практических очевидностей возможности этого обладания. Адепт есть редкий цветок целого поколения исследователей, и, чтобы сделаться им, необходимо повиноваться внутреннему побуждению своей души независимо от осторожных соображений светской науки и здравомыслия. Вы желаете, чтобы вас поставили в непосредственное общение с одним из нас помимо мадам Б. или какого-либо медиума. Ваша идея, как я понимаю, заключается в том, чтобы получать от нас сообщения или посредством писем, как настоящее, или словами, воспринимаемыми ухом, и быть таким образом руководимым одним из нас в обращении с обществом и, главным образом, в его информировании. Вы стремитесь ко всему этому и в то же время, как вы сами говорите, до сих пор еще не нашли "достаточных оснований", чтобы отказаться от вашего "образа жизни", прямо-таки враждебного таким видам общения. Это едва ли разумно. Тот, кто хочет высоко поднять знамя мистицизма и провозгласить его приближающееся царство, должен подать пример другим. Он должен быть первым в изменении своего образа жизни, и, почитая изучение оккультных тайн как высшую ступень знания, должен громогласно провозгласить это вопреки "точной" науке и противодействию общества. "Царствие Небесное добывается силою" — говорят христианские мистики. И лишь вооруженной рукой и будучи готовым победить или погибнуть современный мистик может надеяться достичь своей цели.

Мое первое письмо, я полагаю, ответило на большинство вопросов, содержащихся в вашем втором и даже третьем письмах. Выразив там свое мнение, что мир в целом еще не созрел для слишком потрясающих доказательств оккультной силы, нам остается заняться только отдельными, изолированными индивидуумами, которые подобно вам самому стремятся проникнуть по ту сторону завесы материи в мир первопричин; то есть нам приходится иметь дело только с вами самим и мистером Хьюмом. Этот джентльмен тоже оказал мне большую честь, обратившись ко мне по имени, предложив мне несколько вопросов и изложив условия, при которых он хотел бы серьезно работать для нас. Но так как ваши побуждения и устремления диаметрально противоположны, а следовательно, поведут и к другим результатам, я должен отвечать каждому из вас по отдельности.

Первое и главное соображение в нашем решении принять или отклонить ваше предложение заключается во внутреннем побуждении, которое толкает вас искать наших наставлений и в некотором смысле нашего руководства. Последнее, во всяком случае, под условием, как я понимаю, и потому остается вопросом, независящим от всего другого. Теперь, каковы же ваши побуждения? Я постараюсь определить их в общем аспекте, оставляя подробности для дальнейших соображений. Они следующие:

1. Желание получить положительные и бесспорные доказательства, что действительно существуют силы природы, о которых наука ничего не знает.

2. Надежда присвоить их со временем, чем скорее, тем лучше, ибо вы не любите ждать, и таким образом получить возможность —

а) демонстрировать их избранным западным умам,

б) созерцать будущую жизнь как объективную реальность, построенную на скале Знания, а не веры;

в) и, наконец, самое главное среди всех ваших побуждений, хотя и самое оккультное и наилучше охраняемое, — узнать всю правду о наших Ложах и о нас самих; получить, короче говоря, положительное удостоверение, что Братья, о которых все столько слышали и которых так редко видят, суть реальные существа, и не фикция, не вымысел беспорядочного, галлюцинирующего мозга. Такими, рассматриваемыми в их лучшем свете, являются нам ваши побуждения в обращении ко мне. И в том же духе отвечаю на них, надеясь, что моя искренность не будет истолкована в ложном свете или приписана какой-либо недружелюбности.

По нашему разумению, эти побуждения, которые со светской точки зрения могут показаться искренними, достойными внимания, являются себялюбивыми. (Вы должны извинить меня за то, что вам может показаться суровостью языка, если ваше желание действительно есть, как вы заявляете, — знать истину и получить наставления от нас, принадлежащих миру, совершенно отличному от вашего). Они себялюбивы, ибо вы должны быть осведомлены, что главная цель Теософического Общества не столько удовлетворять индивидуальные устремления, сколько служить человечеству вообще. Истинная ценность термина "себялюбие", который может резать ваше ухо, имеет особое значение у нас, которого он не может иметь у вас. Поэтому, и чтобы начать с него, вы не должны принимать это иначе, нежели в первом смысле. Может быть вы лучше оцените наше определение, если я скажу, что, с нашей точки зрения, высочайшие стремления к общему благу человечества окрашиваются себялюбием, если в уме филантропа скрывается тень желания выгоды для себя или наклонность к несправедливости, даже если таковая существует в нем бессознательно. Однако, вы всегда вели дискуссии о том, чтобы отставить идею Всемирного Братства, подвергали сомнению его полезность и советовали преобразовать Теософическое Общество по принципу колледжа специального изучения оккультизма. Это, мой уважаемый и высокоценимый друг и Брат, никуда не годится!

Разделавшись с "личными мотивами", давайте проанализируем ваши "условия" за помощь нам творить общее благо. В общем эти условия сводятся к следующему: первое — при вашем любезном содействии должно быть организовано независимое Англо-Индийское Теософическое Общество, в администрации которого ни один из наших нынешних представителей не должен иметь голоса; второе — один из нас должен взять это новое общество "под свое покровительство", быть "в свободных и непосредственных сношениях с его лидерами" и дать им "прямые доказательства, что он действительно обладает тем высшим знанием сил природы и свойствами человеческой души, которые могут внушать им должную веру в него, как водителя''. . . Я процитировал ваши собственные слова во избежание неточностей в определении позиции.

С вашей точки зрения, эти условия могут показаться очень разумными, исключающими несогласие; и действительно, большинство ваших соотечественников, если не всех европейцев, могут разделять это мнение. Что может быть, скажете вы, более разумным, нежели просить, чтобы Учитель, стремящийся распространить свое знание, и ученик, предлагающий ему сделать это, были бы поставлены лицом к лицу, и один дал бы другому свои опытные доказательства, что его наставления были точны? Человек света, живущий в нем и в полном согласии с ним, без сомнения вы правы! Но люди другого, нашего мира, которые не принимают ваш образ мышления и временами с трудом воспринимают и оценивают его, не отвечая с сердечностью на ваши предложения, едва ли могут быть порицаемы, как это следует из вашего мнения. Первое и самое важное среди наших возражений заключается в наших Правилах. Правда, мы имеем свои школы и учителей, наших неофитов и высших Адептов, и дверь всегда открыта для верного человека, который стучится. И мы неизменно приветствуем новоприбывшего — только вместо того, чтобы идти к нему, он должен прийти к нам. Более того, до тех пор, пока он не достиг того пункта на тропе оккультизма, с которого возвращение невозможно, бесповоротно, отдав себя нашему Братству, мы никогда не посещаем его или не преступаем порог его двери в зримом явлении, за исключением случаев крайнего значения.

Есть ли среди вас кто-нибудь так сильно жаждущий знания и благих сил, которые он представляет, чтобы быть готовым покинуть ваш мир и прийти к нам? Тогда пусть приходит, но он не должен думать о возвращении, пока печать тайн не сомкнула его уст даже против случайностей его собственной слабости и неосторожности. Пусть он идет всею силою, всеми способами, как ученик к Учителю, и без условий, или пусть он ждет, как это делали многие другие, и удовлетворяется теми крохами знания, которые могут упасть на его пути.

И предположим, что вам пришлось бы так прийти, как пришли мадам Б. и мистер О. — двое ваших соотечественников; предположим, что вам пришлось бы все покинуть ради истины; годами трудиться, пробираясь вверх по тяжелой крутой тропе, не смущаясь препятствиями, оставаясь непоколебимым перед любым искушением; пришлось бы верно хранить в глубине сердца доверенные вам как испытание тайны: и вы бы трудились самоотверженно и со всею энергиею, чтобы распространить истину и направить людей к правильному мышлению, к правильной жизни, — сочли бы вы справедливым. если после всех ваших усилий мы бы даровали мадам Б. и мистеру О. , как людям "чужим", те условия, которые вы теперь требуете для себя ? Из этих двух лиц одно уже отдало нам три четверти жизни, другое лицо — шесть лет мужского расцвета, и оба будут трудиться таким образом до конца своих дней. И хотя они всегда работают, заслуживая награды, но все же никогда не требуют ее и не ропщут при разочарованиях. И если бы они совершили значительно меньше, нежели они совершают на самом деле, не являлось бы вопиющей несправедливостью игнорировать их, как вы предлагаете, в важной области теософических усилий? Неблагодарность не числится среди наших пороков, и также мы не думаем, что вы стали бы ее нам рекомендовать. . .

Ни у кого из них нет ни малейшего желания вмешиваться в администрирование проектируемого Англо-Индийского Филиала, ни командовать его работниками. Но это новое общество, если оно вообще образуется, должно быть фактически филиалом основного общества, каким является Британское Теософическое Общество в Лондоне; оно должно внести свой вклад в его жизненность и полезность, способствуя ведущей идее Всемирного Братства, а также другими доступными способами.

Как бы плохо ни были показаны феномены, среди них, как вы сами это признаете, были и совершенно безупречные. "Стуки по столу, когда его никто не трогает" и "звуки колокольчика в воздухе" по вашим словам всегда рассматривались как "удовлетворяющие" и т. д. Из этого вы выводите, что хорошие "проверочные феномены легко могут быть умножены до бесконечности". Так оно и есть, они могут производиться в любом месте, где имеется наш магнетизм и другие условия, и где нам не приходится действовать через посредство ослабевшего женского тела, в котором, как мы можем сказать, большую часть времени бушует жизненный циклон. Но как бы ни был несовершенен наш видимый агент, и часто он весьма неудовлетворителен и несовершенен, все же он наилучший, какой только может быть в нынешнее время, и его феномены уже около полсотни лет удивляют и ставят в тупик искуснейшие умы своего столетия. Если мы невежественны в "профессиональной этике журналистов" и в требованиях физической науки, то у нас все же имеется интуиция в отношении причин и следствий. Так как вы ничего не написали о тех самых феноменах, которые вы с полным основанием считаете такими убедительными, то мы имеем право сделать вывод, что много драгоценной энергии потрачено без доброго результата. Сам по себе феномен "броши" совершенно бесполезен в глазах широких масс, и время докажет мою правоту. Ваше доброе намерение совершенно провалилось.

В заключение: мы готовы продолжать эту переписку, если вышеизложенные взгляды по изучению оккультизма вам подходят. Через описанные тяжелые испытания прошел каждый из нас, какова бы ни была его страна или раса. Пока что, в надежде на лучшее,

уважающий вас как всегда Кут Хуми Лал Синг.

Письмо 3 а

К. Х. — Синнету

Я видел К. Х. в астральном теле ночью 19 октября 1880 г. , проснувшись на миг, но сразу же после этого опять лишился сознания (в теле) и снова возвратился в сознание в смежной комнате вне своего тела, когда я увидел другого из Братьев, о котором впоследствии узнал от Олькотта, что его зовут Серапис, и он младший из Коганов.

Записка, касающаяся этого видения, появилась на следующее утро, и в течение этого дня, 20-го числа мы отправились на пикник на Проспект Хилл, где и произошел "случай с подушкой".

Мой добрый Брат,

Во снах и видениях, по крайней мере, если они правильно переданы, едва ли может быть "элемент сомнения". Я надеюсь доказать вам мое присутствие около вас прошлой ночью чем-то, что я взял с собой. Ваша жена получит это обратно на холме. Я не держу розовой бумаги для письма, но надеюсь, что скромная белая бумага также годится для того, что мне нужно сказать.

Кут Хуми Лал Синг

Письмо 3 б

К. Х. — Синнету

Мой Дорогой Брат,

Эта брошь N2 помещена в очень странном месте просто для того, чтобы показать вам, как легко создаются настоящие феномены и что еще легче заподозрить их действительность. Думайте об этом, что хотите, даже приписывая мне сообщников.

Затруднение, о котором вы говорили прошлым вечером в отношении обмена нашими письмами, я постараюсь устранить. Один из наших учеников в скором времени посетит Лахор и Н. В. П. и вам будет послан адрес, которым вы можете пользоваться всегда, если только вы действительно не предпочтете переписываться с помощью подушек. Обратите внимание, что настоящее письмо не помечено, как отправленное из Ложи, но из Кашмирской долины,

Ваш более, чем когда-либо Кут Хуми Лал Синг.

 

Письмо 3 с

К. Х. — Синнету

Еще несколько слов: почему вы должны чувствовать себя разочарованным, не получив немедленного ответа на вашу последнюю записку? Она была получена в моей комнате полминуты спустя после того, как ток для производства подушечной почты был установлен и находился на полном ходу. И если бы я заверил вас, что человеку вашего нрава нечего бояться быть "одураченным", то и не было бы необходимости в ответе. Об одной услуге я определенно вас попрошу, и это будет после того, как вы, единственный, которому было дано обещание, удовлетворитесь, а именно: постарайтесь вывести из заблуждения влюбчивого майора и доказать ему его огромное безрассудство и неправоту.

Уважающий вас Кут Хуми Лал Синг

Письмо 4

Вероятно получено 5 ноября.

Мадам и полковник О. прибыли в наш дом в Аллахабаде 1 декабря 1880 г. Полковник О. поехал в Бенарес третьего числа, мадам присоединилась к нему одиннадцатого числа. Оба вернулись в Аллахабад двадцатого числа и остались до двадцать восьмого.

Амрита Сарас 29 октября

К. Х. — Синнету

Я, конечно, не могу возражать против стиля, который вы любезно приняли, обращаясь ко мне по имени, так как это, по вашим словам, результат вашего личного ко мне уважения, которое даже больше, нежели я успел заслужить. Условности утомленного мира, находящегося вне наших уединенных Ашрамов, нас всегда мало интересуют, и менее всего теперь, когда мы ищем людей, а не церемониймейстеров, ищем преданности, а не внешних приличий. Все более и более мертвый формализм завоевывает место, и я действительно счастлив, что нашел неожиданного союзника в тех кругах, где до сих пор их не было слишком много — в высоко образованных классах английского общества. Некоторого рода кризис навис над нами и теперь должен быть встречен. Я мог бы сказать, два кризиса: один — Общества, другой — Тибета. Ибо, говоря вам конфиденциально, Россия постепенно накапливает силы для вторжения в эту страну под предлогом Китайской войны. Если ей это не удастся, то это будет благодаря нам, и этим мы заслужим, по меньшей мере, вашей благодарности. Как видите, у нас имеются дела поважнее, чем думать о малых обществах; все же Теософским Обществом не следует пренебрегать. Это дело получило импульс, который без правильного направления, может привести к очень нехорошим последствиям. Припомните лавины в ваших любимых Альпах, о которых вы часто думаете и вспомните, что вначале их масса мала и поступательное движение невелико. Избитое сравнение, скажете вы, но я не могу придумать лучшей иллюстрации, когда окидываю взглядом постепенное накопление пустячных событий, перерастающее в угрожающий рок для Теософ. Общества. Эта картина невольно возникла передо мною на днях, когда я спускался по ущельям Кунь-Луня (вы называете его Каракорумом) и увидел, как сорвалась лавина. Я лично ходил к нашему Главе для передачи важного предложения мистера Хьюма и направлялся к Ладаку по дороге домой. Какие другие размышления могли последовать затем, я не могу сказать. Но как только я начал пользоваться благоговейной тишиной, которая обычно следует за таким катаклизмом, чтобы составить более ясное представление о нынешней ситуации и настроениях "мистиков" Симлы, как был грубо возвращен к действительности. Знакомый голос, такой же резкий, как голос, приписываемый павлину Сарасвати, который, если верить преданию, отпугнул короля Нагов, кричал по токам: "Олькотт опять поднял самого Сатану на ноги!. . Англичане сходят с ума. Кут Хуми, приходи скорей и помоги мне!" — и в своем возбуждении она забыла, что говорит по английски. Я должен сказать, что телеграммы Старой Леди бьют по человеку, как камни из катапульты!

Что я мог сделать, как не прийти? Доказывать через пространство человеку, находящемуся в полном отчаянии, в состоянии морального хаоса, было бесполезно. Так я решил показаться из своего многолетнего уединения и провести некоторое время с нею, утешая ее, как только мог. Но наш друг не тот, кто мог бы побудить ее ум соблюдать философское смирение Марка Аврелия. Парки никогда не писали, что она будет в состоянии сказать: "Королевское величие в том, чтобы делать добро, когда о тебе говорят плохо". Я приехал на несколько дней, но теперь нахожу, что я сам больше не могу выносить удушающего магнетизма даже моих собственных соотечественников. Я видел некоторых из наших старых гордых сикхов пьяными и пошатывающимися на мраморных полах своих священных храмов. Я слышал, как говорящий по-английски вакил поносил Йога-Видью и Теософию, как обман и ложь, заявляя, что английская наука освободила их от таких "унизительных суеверий"; он говорил, что оскорблением для Индии является утверждение, что грязным йогам и саньясинам известно что-либо о тайнах природы, или что какой-либо живой человек может или когда-либо мог произвести какой-либо феномен! Завтра я отправляюсь домой.

Весьма возможно, что доставка этого письма задержится на несколько дней по причинам, не представляющим для вас интереса. Пока что я, однако, протелеграфировал вам свою благодарность за ваше любезное согласие с моими желаниями в делах, на которые вы намекнули в своем письме от 24-го числа текущего месяца. Я с удовольствием замечаю, что вы не преминули выставить меня перед широкими массами, как возможного "сообщника". Это возводит наше число в десятку, я полагаю? Но я должен сказать, что ваше обещание было хорошо и с верностью выполнено. Письмо ваше было получено в Амритсаре 27-го числа текущего месяца, в два часа пополудни, я получил его пять минут спустя, находясь за тридцать миль за Роул Пинди; свое согласие я протелеграфировал из Джелума в четыре часа того же дня. Наши способы ускорения доставки и скорых сообщений, как видите, не могут быть презираемы западным миром или даже арийскими, говорящими по-английски и скептически настроенными вакилами.

Я не мог бы требовать более беспристрастного состояния ума в своем союзнике, чем то, которое начинает устанавливаться у вас. Мой Брат, вы уже в значительной степени изменили свое отношение к нам. Что может помешать нашему совершенному взаимопониманию в один из дней!

Предложение м-ра Хьюма было должным образом рассмотрено. Он, несомненно, будет советоваться с вами по результатам, как они изложены в моем письме к нему. Отнесется ли он к "нашему образу действий" так же беспристрастно, как вы, это другой вопрос. Наш Глава разрешил мне переписываться с вами обоими и даже, в случае если Англо-Индийский Филиал будет образован, войти в личный контакт с ним. Теперь все зависит всецело от вас. Больше я не могу сказать. Вы совершенно правы, что позиция наших Друзей в Англо-Индийском свете материально улучшилась вследствие посещения Симлы; правда и то, хотя ваша скромность не позволяет вам высказать, что за это мы, главным образом, обязаны вам. Но, совершенно оставляя в стороне несчастный инцидент с Бомбейскими публикациями, невозможно, чтобы проявилось нечто большее, в лучшем случае, нежели благосклонный нейтралитет, проявляемый вашим народом к нашему. Настолько ничтожны точки контакта между этими двумя цивилизациями, что почти можно сказать, что они совсем не соприкасаются. И не соприкоснулись бы, если бы не те несколько чудаков, которым, подобно вам, снятся более лучшие и смелые сны, чем остальным; и, пробуждая мышление, они своею восхитительною отвагою сближают обе эти цивилизации. Не приходило ли вам в голову, что выход двух Бомбейских публикаций, мог, если не подвергнуться влиянию, то, по крайней мере, быть допущен теми, кто мог бы воспрепятствовать этому, ибо они видели необходимость в такой степени возбуждения, для создания двойного результата — отвлечения внимания от громкого случая с брошью и, возможно, испытания силы вашей личной заинтересованности в оккультизме и теософии? Я не говорю, что это так и было; я только справляюсь, приходила ли вам в голову такая возможность? Я уже постарался, чтобы вас поставили в известность, что если бы подробности из украденного письма были бы прежде помещены в "Пионере", в гораздо более соответствующем месте, где их использовали бы лучше, то этот документ не стоил бы того, чтобы его украсть для "Таймс оф Индия" и поэтому никакие имена в печати не появились бы.

Полковник Олькотт, несомненно, "несвоевременен по своим чувствам к английскому народу обоих классов"; тем не менее, он более чем кто-либо своевременен для нас. Ему мы можем доверять во всех обстоятельствах, и его верное служение нам обеспечено и при удаче и при неудаче. Мой дорогой Брат, мой голос — эхо бесстрастной справедливости. Где мы можем найти равную преданность? Он тот, кто никогда не расспрашивает, но повинуется; кто может совершить бесчисленные ошибки из чрезмерного усердия, но никогда не откажется исправить их хотя бы ценою величайшего самоунижения; кто рассматривает пожертвование удобствами и даже жизнью, как нечто, чем можно радостно рискнуть, когда в этом является необходимость; кто будет есть любую пищу или даже обойдется без нее; будет спать на любой кровати, работать в любом месте, брататься с любым отверженным, переносить любые лишения ради своего дела. Я признаю, что его связь с Англо-Индийским Филиалом может быть "злом", следовательно, он будет иметь к нему касательства не больше, чем к Лондонскому Филиалу Теос. Общества. Его связь будет чисто номинальной и может стать еще более таковой составлением вашего Устава более тщательно, чем их, и предоставлением вашей организации такой самостоятельной системы управления, в которой редко, если вообще когда-либо может понадобиться постороннее вмешательство. Но образовать совершенно независимый Англо-Индийский Филиал с теми же общими и частными целями, как и основное Общество, и с теми же закулисными руководителями, означало бы не только нанесение смертельного удара Теософическому Обществу, но также возложило бы на нас двойной труд и заботу без малейшего компенсирующего преимущества, которое можно было бы ощутить. Основное Общество никогда ни в малейшей степени не вмешивалось как в дела Британского Теософического общества, так и в дела других филиалов, будь то вопросы религии или философии. После того, как основан новый филиал, или созданы условия для его возникновения, Основное Общество дает ему грамоту (теперь оно не может это сделать без нашей санкции и подписи), после чего оно удаляется за кулисы, как сказали бы вы. Его дальнейшие связи с подчиненными филиалами ограничиваются получением от них квартальных отчетов об их деятельности и списков новых членов, а также ратификацией исключения членов из филиала — только в тех случаях, когда об этом обращаются с особой просьбой о посредничестве ввиду того, что Основатели имеют непосредственные связи с нами и т. д. Оно никогда не вмешивается иначе в дела филиалов, как только в тех случаях, когда к нему обращаются как к апелляционной инстанции. А так как последнее зависит от вас, то что же мешает вашему обществу быть фактически самостоятельным? Мы по отношению к вам даже более щедры, чем вы, британцы, по отношению к нам. Мы вам не навязываем силою, даже не просим вас санкционировать одного индийского "резидента" в вашем Обществе, чтобы он наблюдал за сохранением интересов Основной Верховной Власти после того, как мы объявим вашу самостоятельность; мы всецело доверяем вашей лояльности и вашему слову. Но если вам теперь так не нравится идея о чисто номинальном исполнительном верховенстве со стороны полковника Олькотта, человека вашей расы, американца, вы определенно восстали бы против диктата над вами со стороны индуса, чьи привычки и методы принадлежат его народу, и чью расу, несмотря на ваше природное благоволение, вы еще не научились терпеть, уже не говоря об уважении и любви. Хорошенько подумайте прежде, чем просить нашего руководства. Наши лучшие, наиболее ученые и святые адепты произошли из расы "засаленных тибетцев" и пенджабских сингкхов — вы знаете, что лев общеизвестен, как грязное и неприятное животное, несмотря на его силу и отвагу. Можно ли надеяться, что ваши добрые соотечественники с большей легкостью простят нарушение правил поведения нашим индусам, чем человеку собственного племени из Америки? Если мои наблюдения меня не обманывают, я должен сказать, что это сомнительно. Национальные предрассудки способны оставить чьи-либо очки непротертыми. Вы говорите: "Как рады были бы мы, если бы этим руководителем оказались бы вы сами", — подразумевая вашего скромного корреспондента. Мой добрый Брат, уверены ли вы, что приятное впечатление, которое вы можете иметь от нашей переписки, не исчезло бы сразу после того, как вы увидели бы меня? И кто из наших святых воспользовался благом даже того маленького университетского образования и намеками на европейские манеры, каковые выпали на мою долю? Вот вам пример — я хотел, чтобы мадам Б. выбрала среди двух-трех арийских пенджабцев, изучающих Йога-Видью, и наших прирожденных мистиков одного, которого без лишней с ним откровенности, я мог бы назначить посредником между вами и нами. Я хотел его отправить к вам с рекомендательным письмом, чтобы он рассказал вам о йоге и ее практических следствиях. И этот молодой человек, который чист, как сама чистота, чьи устремления и мысли наиболее духовны и благородны, и кто путем только собственных усилий способен проникнуть в области бесформенных миров, этот молодой человек не годится для гостиной. Объяснив ему, что величайшее благо для его страны могло бы проявиться, если бы он помог вам организовать филиал английских мистиков, доказав им на практике, к каким чудесным результатам приводит изучение йоги, мадам Б. в очень осторожных и деликатных выражениях просила его сменить его одеяние и тюрбан, прежде чем отправиться в Аллахабад, так как, хотя она и не указала ему причину, они были очень грязны и неопрятны. "Вы должны сказать мистеру Синнету, — сказала она ему, — что принесли ему письмо от нашего Брата

К. , с которым он переписывается. Но если он спросит вас что-нибудь о нем или о других Братьях, ответьте ему просто и правдиво, что вам не позволено распространяться об этом предмете. Говорите о йоге и покажите ему, обладание какими силами вами достигнуто. "

Этот молодой человек, который выразил согласие, впоследствии написал следующее любопытное письмо: "Мадам, вы, которая проповедуете высшие принципы морали и правдивости и т. д. , вы хотите, чтобы я играл роль обманщика. Вы требуете от меня, чтобы я сменил свое одеяние, рискуя дать ложное представление о моей личности и ввести в заблуждение джентльмена, к которому вы меня посылаете. А что будет, если он спросит меня, знаком ли я лично с Кут Хуми, и я должен молчать и позволять ему думать, что я его знаю? Это была бы безмолвная ложь, и будучи виноват в ней, я был бы отброшен назад в ужасающий вихрь перевоплощений!" Вот иллюстрация трудностей, при которых протекает наша работа. Не будучи в состоянии послать вам неофита до тех пор, пока вы сами не поклялись в верности нам, нам приходится или не посылать или послать к вам такого, который, в лучшем случае, шокирует вас, если сразу не внушит отвращения! Письмо могло быть вручено ему моею собственною рукою; ему бы только пришлось обещать придержать свой язык по делам, о которых он ничего не знает и о которых мог бы нечаянно дать вам неправильные представления. Кроме того пришлось бы заставить себя выглядеть чище. Опять предрассудки и мертвая буква. Более чем тысячу лет, говорит Мишле, христианские святые никогда не умывались ! Как долго еще наши святые будут страшиться сменить свое одеяние из-за боязни, что их примут за Мармаликов и неофитов из соперничающих и более чистых сект?

Но эти наши затруднения не должны помешать вам начать работу. Полковник О. и мадам Б. , по-видимому, хотят принять на себя личную ответственность за вас и за мистера Хьюма, если вы сами готовы отвечать за верность любого человека, которого ваша партия может выбрать в качестве лидера. А. И. Т. О. Поэтому мы согласны на эту попытку. Поле деятельности принадлежит вам, и никому не будет позволено вмешиваться в ваши дела, за исключением меня самого от имени нашего Главы, раз вы оказываете мне эту честь, предпочитая меня другим. Но прежде, чем строить дом, составляют план. Предположим, что вы бы составили проект Устава и будущей деятельности администрации А. И. Общества, как оно вами намечено, и представили бы ее на рассмотрение. Если наши Главы проект одобрят, а они, конечно, не являются теми, кто хочет проявить себя, как препятствующие вселенскому продвижению вперед, или задерживать движение к высшей цели, то вы сразу получите устав. Но сперва они должны увидеть ваш проект, а я должен просить вас помнить, что новому обществу не будет позволено отрываться от Основного Общества, хотя вы вольны править своими делами по вашему собственному усмотрению, не боясь ни малейшего вмешательства со стороны его председателя до тех пор, пока вы не нарушаете общих правил. И по этому пункту я отсылаю вас к правилу 9. Это первое практическое указание, исходящее от Цис- и Транс-Гималайского "пещерного обитателя", которого вы почтили своим доверием. А теперь о вас лично. Я далек от того, чтобы обескураживать такого устремленного человека, как вы, воздвиганием неодолимых барьеров на пути его продвижения. Мы никогда не хнычем перед неизбежным, но стараемся из наихудшего извлечь наибольшую пользу. И хотя мы не толкаем и не тащим в таинственное царство оккультизма тех, у кого нет охоты, и никогда не уклоняемся от выражения своего мнения свободно и бесстрашно, — мы всегда готовы помочь тем, кто идут к нам, даже агностикам, которые занимают отрицательную позицию "ничего не знать, кроме феноменов, и ничему другому не верить". Это правда, что женатый человек не может стать адептом: все же, без усилий, чтобы стать Раджа Йогом, он может приобрести некоторые силы и принести много пользы человечеству и, часто, еще больше пользы, оставаясь в пределах своего мира. Поэтому разве мы не должны просить вас ускоренно изменить установившиеся житейские привычки до того, как придет полное понимание и убежденность в необходимости и преимуществе этого. Вы человек, которого можно предоставить личному водительству, и притом безо всякого риска. Вы приняли достойное решение — время довершит остальное. Путей к оккультному знанию более одного. "Много имеется зерен фимиама, предназначенных для одного и того же алтаря: одно упадет в огонь скорее, другое — позднее, разница во времени — ничто", — сказал один великий человек, когда его отказались допустить к высшему посвящению в мистерии. Оттенок жалобы звучит в вашем вопросе, возобновится ли когда-нибудь то видение, которое вы имели в ночь накануне пикника. Мне думается, что если бы вы имели видения еженощно, вы скоро перестали бы их ценить. Но имеются более важные причины, почему вы не должны быть пресыщены — это было бы растратой нашей силы. Как только мне или любому из нас можно будет сноситься с вами или посредством снов, или воздействий во время бодрствования, или писем (в подушках или вне их), или личных посещений в астральной форме — это будет сделано. Но помните, что Симла на 7000 футов выше, чем Аллахабад, и трудности, которые приходится преодолевать в последнем, огромны. Я воздерживаюсь от ободрения вас, чтобы вы не ожидали слишком многого, так как я, подобно вам самому, не люблю обещать того, чего я по различным причинам не в состоянии выполнить.

Термин "Всемирное Братство" не есть пустая фраза. Человечество в массе своей предъявляет нам высочайшие требования, как я пытался объяснить в своем письме мистеру Хьюму. Это единственное надежное основание мировой нравственности. Если бы это была только мечта, то она, по крайней мере, благородная мечта человечества и цель устремлений истинного адепта.

Ваш верный Кут Хуми Лал Синг

Письмо 5

К. Х. — Хьюму

Переведено из книги Синнета "Тhe Оссult World"

Милостивый государь!

Пользуясь первой свободной минутой, чтобы вкратце ответить на ваше письмо от 17-го числа истекшего месяца, я теперь сообщу вам результаты моей беседы с нашими Главами насчет содержащегося в нем предложения, стараясь в то же самое время ответить на все ваши вопросы.

Во-первых, я должен поблагодарить вас от имени всей той части нашего братства, которая особо заинтересована в благоденствии Индии, за предложение помочь, в важности и искренности которого никто не сомневается. Прослеживая нашу родословную через превратности индийской цивилизации с далекого прошлого, мы питаем к нашей родине любовь столь глубокую и страстную, что она пережила даже расширяющее и космополитизирующее (извините меня, если это не английское слово) воздействие нашего изучения законов Природы. Потому я, как и любой другой патриот Индии, испытываю сильнейшую благодарность каждому благожелательному слову или поступку, поданному в ее защиту.

Итак, поймите, что поскольку мы все уверены, что вырождение Индии главным образом обязано подавлению ее прежней духовности, и что все, способствующее восстановлению того более высокого уровня мысли и этики, должно являться возрождающей национальной силой, каждый из нас был бы готов, естественно и без напоминаний, продвинуть общество, чье предполагаемое формирование рассматривается, особенно если ему действительно предстоит стать обществом, незапятнанным корыстным побуждением, и целью которого является возрождение древней науки, а направлением — реабилитировать нашу страну в глазах мира. Примите это как само собой разумеющееся без дополнительных заверений. Но вы знаете, как и любой человек, читавший историю, что патриоты могут сжигать свои сердца впустую, если обстоятельства против них. Иногда случалось, что никакая человеческая сила, даже неистовства и мощь самого возвышенного патриотизма не были в состоянии отклонить железную судьбу от ее намеченного курса, и народы угасали, подобно брошенным в воду факелам, в поглощающей тьме гибели. Поэтому мы, кто осознаем падение нашей страны, хотя и не в силах поднять ее сразу, не можем поступать, как мы желали бы, касается ли это общих дел или данного частного случая. Охотно, но не вправе идти навстречу вашим предложениям более чем до середины, мы вынуждены заявить, что идея, взлелеянная мистером Синнетом и вами, отчасти неосуществима. Словом, ни я, ни любой другой Брат, ни даже продвинувшийся неофит, не может быть специально назначен и выделен в качестве руководителя или главы Англо-Индийского Филиала. Мы знаем, что хорошим делом было бы регулярно наставлять вас и нескольких ваших коллег и показывать вам феномены и их разумное обоснование. Ибо хотя никто, кроме немногих из вас, и не был бы убежден, все же было бы несомненным приобретением причислить хотя бы нескольких англичан с первоклассными способностями к изучающим азиатскую психологию. Мы осознаем все это, и намного большее. Поэтому не отказываемся переписываться с вами и различными способами иным образом помогать вам. Но в чем мы действительно отказываем, это брать на себя какую-либо ответственность, кроме этой временной переписки и помощи нашим советом, и, насколько случай благоприятствует, тех осязаемых, а возможно и зримых доказательств, которые могли бы удовлетворить вас касательно нашего присутствия и заинтересованности. "Руководить" вами мы не согласимся. Как бы много мы ни могли сделать, все же мы можем лишь обещать оплатить вам полную меру ваших заслуг. Заслужите многое — и мы окажемся честными должниками, малое — и вам надо будет лишь ожидать компенсирующего вознаграждения. Это не является простым изречением, заимствованным из тетради школьника, хотя оно и звучит так, но только неловким изложением закона нашего ордена, и мы не можем преступить его. Если мы, полностью незнакомые с западным, особенно английским образом мышления и действия, были бы вынуждены вмешаться в подобного рода организацию, вы бы обнаружили, что все ваши установленные привычки и традиции беспрестанно противоречат если и не самим новым устремлениям, то, по крайней мере, путям их осуществления, как они предложены нами. Вы не можете получить единодушное согласие даже на осуществление того, что вы могли бы сделать собственными силами. Я попросил мистера Синнета набросать план, включающий ваши совместные идеи, для представления нашим Главам, что казалось кратчайшим путем к обоюдному согласию. Под нашим "руководством" ваш филиал не может существовать, — вы не являетесь людьми, которыми вообще можно руководить в этом смысле слова. Следовательно, это общество стало бы преждевременными родами и неудачей, которая выглядела бы столь же несоизмеримо, как парижский Дюмон, влекомый упряжкой индийских яков или верблюдов. Вы просите обучать вас истинной науке — оккультному аспекту известной стороны Природы, и это, вы полагаете, столь же просто выполнить, как и просить об этом. Вы, видимо, не осознаете те огромные трудности в образе передачи даже основ нашей науки тем, кто обучался по вашим обычным методам. Вы не осознаете, что чем больше вы владеете последним, тем меньше вы способны инстинктивно понять первые, ибо человек может мыслить лишь вдоль своей привычной колеи, и если только он не обладает смелостью зарыть ее, и проложить для себя новую, он волей-неволей вынужден продвигаться по старому направлению. Позвольте мне привести несколько примеров. В согласии с точной наукой вы обычно постулируете лишь одну космическую энергию, и не видите разницы между энергией, израсходованной путником, отбрасывающим в сторону ветку, заграждающую его путь, и ученым-исследователем, который расходует такое же количество энергии, приводя в действие маятник. Мы же видим, ибо знаем, что между этими двумя — огромная разница. Первый без пользы растрачивает и рассеивает энергию, второй концентрирует и накопляет ее. И здесь, пожалуйста, поймите, что я не имею в виду их относительную полезность, как можно было бы подумать, но лишь тот факт, что в одном случае налицо лишь грубая сила, выброшенная без какой-либо трансмутации этой грубой энергии в более высокую потенциальную форму духовной движущей силы, а в другом — как раз последнее. Прошу вас не считать меня смутным метафизиком. Идея, которую я хочу сообщить вам, такова: результатом высочайшего размышления о научных вопросах является образование утонченной формы духовной энергии в мозгу, которая в космической деятельности способна производить неограниченные результаты, тогда как автоматически действующий мозг содержит или накапливает в себе лишь известное количество грубой силы, бесплодной для пользы индивидуума или человечества. Человеческий мозг является неистощимым производителем наиболее тонкого качества космической энергии из низкой грубой энергии Природы и совершенный адепт превратил себя в центр, из которого излучаются потенциальности, которые порождают корреляции за корреляциями на протяжении грядущих эонов времени. Это ключ к тайне его способности проецировать и материализовать в видимом мире формы, которые его воображение построило из инертной космической материи в невидимом мире. Адепт не создает чего-либо нового, но лишь приспосабливает и действует с материалами, которые Природа держит наготове вокруг него, и материалом, который на протяжении вечностей прошел через все формы. Ему следует лишь выбрать ту форму, которую он желает, и вызвать ее обратно в объективное существование. Разве это не будет звучать для кого-нибудь из ваших "ученых" биологов как фантазия сумасшедшего?

Вы говорите, что мало таких отраслей науки, с которыми вы не были бы более или менее знакомы, и что вы верите, что совершаете немалое добро долгими годами изучений, достигнув состояния, позволяющего осуществить это. Несомненно, вы совершаете, но позвольте мне еще четче обрисовать вам разницу между методами физической (называемой точной лишь ради комплимента) и метафизической наук. Последняя, как вы знаете, истинность которой перед разнородной публикой установить невозможно, причислена мистером Тиндалем к вымыслам поэзии. С другой стороны, основанная на факте реалистическая наука всецело прозаична. Теперь для нас, бедных неизвестных филантропов, ни один факт какой-либо из этих наук не вызывает интереса, кроме степени его потенциальности в отношении нравственных результатов и коэффициента его полезности для человечества. И что в своей гордой изоляции может быть всецело безразличнее ко всему — живому и неживому — или более привязанным лишь к корыстной необходимости своего продвижения, чем эта, основанная на факте, материалистическая наука? Затем, могу ли я спросить, что общего законы Фарадея, Тиндаля или других имеют с филантропией в ее абстрактных отношениях к человечеству, рассмотренному, как разумное целое? Какое им дело до Человека, как изолированного атома этого великого и гармоничного целого, хотя иногда они и могут иметь практическую пользу для него? Космическая энергия есть нечто вечное и беспрестанное; материя неразрушима; и тут мы имеем научные факты. Усомнитесь в них, и вы игнорамус; отриньте их — опасный сумасшедший, фанатик; осмельтесь улучшить их теории — дерзкий шарлатан. И все же даже эти научные факты никогда не давали миру экспериментаторов никакого доказательства того, что Природа сознательно предпочитает, что материя была неразрушимой скорее в органических, чем в неорганических формах, и что она медленно, но непрестанно работает в направлении осуществления этой цели — эволюции сознательной жизни из инертного материала. Отсюда их незнание о рассеивании и затвердевании космической энергии в ее метафизических аспектах, их расхождения на счет теорий Дарвина, их неуверенность относительно степени сознательной жизни в отдельных элементах, и, как неизбежность — презрительное отрицание любого феномена вне их собственных установленных условий и самой идеи о мирах полуразумных, если и не наделенных интеллектом, действующих сил в скрытых уголках Природы. Чтобы дать вам еще один практический пример, мы усматриваем огромную разницу между двумя качествами двух равных количеств энергии, израсходованной двумя людьми, один из которых, предположим, находится на пути к месту своей ежедневной спокойной работы, а другой — направляется предать своего собрата в полицейский участок, в то время как люди науки не видят здесь никакой разницы. И мы, не они, видим определенную разницу между энергией в движении ветра и в движении вращающегося колеса. Почему? Потому что каждая мысль человека при выявлении переходит во внутренний мир и становится активной сущностью путем присоединения, мы могли бы назвать это срастанием, к элементалу — то есть к одной из полуразумных сил в царствах. Она продолжает существовать, как активная сущность — порожденное умом существо — больший или меньший период, пропорционально начальной интенсивности мозговой деятельности, породившей ее. Так, добрая мысль остается как активная, благотворная сила, злобная мысль — как злобный демон. И таким образом человек постоянно заселяет свой поток в пространстве миром своего же порождения, наполненным порождениями его увлечений, желаний, импульсов и страстей; поток, который реагирует на любую чувствительную или нервную структуру, соприкасающуюся с ним, пропорционально его динамической интенсивности. Буддист называет это своей "Скандба", индус именует это "Карма". Адепт выделяет эти формы сознательно, другие люди образуют их бессознательно. Чтобы быть успешным и сохранить свою силу, Адепт должен пребывать в одиночестве и более или менее внутри своей собственной души. Еще меньше точная наука знает, что в то время, как занятый строительством муравей, трудолюбивая пчела, вьющая гнездо птица аккумулируют, каждый своим скромным образом, столько же космической энергии в ее потенциальной форме, сколько Гайдн, Платон или пахарь, проводящий свою борозду — своим; охотник, убивающий ради своего удовольствия или выгоды или позитивист, прилагающий свой интеллект, чтобы доказать, что плюс умноженный на плюс есть минус, тратят и рассеивают энергию не меньше тигра, который бросается на добычу. Все они обкрадывают Природу вместо обогащения ее, и всем им, соответственно степени их разумности придется ответить за это.

Точная экспериментальная наука не имеет ничего общего с нравственностью, добродетелью, филантропией — поэтому она не может претендовать на нашу помощь, пока не сольется с метафизикой. Будучи лишь холодной классификацией фактов вне человека и существуя до и после него, ее сфера полезности обрывается для нас у внешней границы этих фактов, и все, касающееся выводов и результатов для человечества из материалов, полученных ее методом, ее мало интересует. Поэтому, так как наша сфера целиком лежит вне пределов ее сферы — настолько же, насколько путь Урана находится вне пути Земли — мы решительно отрицаем, что какое-либо из колес ее конструкции опрокидывает нас. Для нее тепло есть лишь вид движения, и движение порождает тепло, но почему механическое движение вращающегося колеса должно метафизически обладать большей ценностью, чем тепло, в которое оно постепенно превращается — это ей еще предстоит открыть. Философское и трансцендентальное (следовательно — абсурдное) представление средневековых теософов о том, что окончательный прогресс человеческого труда, направляемый непрерывными открытиями человека, должен в один день кульминировать в процессе, который в подражание Солнечной энергии — в ее качестве непосредственного двигателя — закончится выделением питательных продуктов из неорганической материи, такое представление невообразимо для людей науки. Если бы Солнце, великий питатель, отец нашей планетной системы, высидело завтра гранитных цыплят из каменной глыбы, " в условиях опыта" они (люди науки) приняли бы это за научный факт, не тратя сожалений на то, что птицы эти не настолько живы, чтобы накормить ими истощенных и голодающих. Но если вдруг какой-либо шаберон пересечет Гималаи во время голода и умножит мешки с рисом для гибнущих масс — как он мог бы — ваши судьи и собиратели налогов вероятно заключили бы его в тюрьму, чтобы заставить признаться, какой закром он ограбил. Таковы точная наука и ваш реалистический мир. И хотя вы, как вы говорите, поражены огромной степенью мирового невежества по каждому предмету, который вы уместно характеризуете как "несколько осязаемых фактов, собранных и грубо обобщенных, и специальный жаргон, введенный для сокрытия людского неведения насчет всего, что лежит за этими фактами", и хотя вы говорите о вашей вере в бесконечные возможности Природы, все же вы согласны потратить свою жизнь на труд, идущий на пользу лишь той же самой точной науке. . .

Из ваших нескольких вопросов сперва мы разберем, если не возражаете, один, относящийся к предполагаемой неудаче "Братства" "оставить какой-либо отпечаток в истории мира". Они должны были быть в состоянии, вы считаете, при их исключительных преимуществах "собрать в своих школах значительную часть наиболее просвещенных умов каждой расы". Откуда вы знаете, что они не оставили подобного отпечатка? Знакомы ли вы с их усилиями, успехами и неудачами? Где же ваша скамья подсудимых, на которой обвинять их? Каким образом ваш мир способен собрать доказательства о деяниях людей, которые усердно держали закрытыми все возможные двери подхода, через которые инквизиция могла бы следить за ними? Главным условием их успеха было полное отсутствие надзора или вмешательства. Они знают ими сделанное; все, что находящиеся вне их круга были способны ощутить были результаты, причины которых были сокрыты из поля зрения. Чтобы объяснить эти результаты, люди в разные эпохи изобретали теории о вмешательстве богов, особом провидении, судьбах, благотворном или враждебном влиянии звезд. Не было такого времени в пределах или до начала так называемого исторического периода, когда наши предшественники не ваяли бы события и не "делали историю", факты которой были впоследствии и неизменно искажены историками, чтобы согласовать их с современным предрассудком. Вполне ли вы уверены, что видимые героические фигуры в этих последовательных драмах не были зачастую лишь их марионетками? Мы никогда не претендовали на способность приводить народы в целом к тому или другому перелому вопреки общему течению мировых космических соотношений. Циклы должны идти своими кругами. Периоды ментального и нравственного света и тьмы сменяют друг друга, как день сменяет ночь. Большие и малые юги должны совершаться согласно установленному порядку вещей. И мы, рожденные по пути этого могучего течения, можем лишь изменять и направлять некоторые из его меньших течений. Если бы мы обладали способностями воображаемого Личного Бога, и всемирные и неизменные законы были бы лишь игрушками для забавы, тогда, поистине, мы могли бы создать условия, которые превратили бы эту Землю в Аркадию для возвышенных душ. Но вынужденные иметь дело с неизменным законом, сами будучи его созданиями, мы должны были делать то, что в наших силах и оставаться благодарными. Были времена, когда "значительная часть просвещенных умов" обучалась в наших школах. Такие времена видели Индия, Персия, Греция и Рим. Но, как я заметил в письме к мистеру Синнету, адепт есть редкий цветок своего века, и всегда сравнительно мало их было в одном столетии. Земля есть поле битвы не только физических, но и нравственных сил, и неистовство животных страстей под воздействием грубых энергий низшей группы эфирных агентов всегда стремится подавить духовность. Что же еще можно ожидать от людей, столь тесно связанных с низшим царством, из которого они вышли? Также верно, что наше число как раз теперь уменьшается, но это благодаря тому, как я уже сказал, что мы из человеческой расы, подверженные ее циклическому импульсу, и не способны свернуть с ее курса. Можете ли вы повернуть течение Ганга или Брахмапутры назад к их истокам? Можете ли вы хотя бы запрудить их так, чтобы полные воды не затопили берега? Нет, но вы можете направить течение частично в каналы и использовать его гидравлическую силу на благо человечества. Так и мы, не способные остановить мир на пути сужденного ему направления, все же способны отвести некоторую часть его энергии в полезные каналы. Считайте нас полубогами, и мое объяснение не удовлетворит вас; рассматривайте, как обычных людей, только может быть немного более мудрых вследствие особого изучения, и оно должно ответить на ваше возражение.

"Какая польза", говорите вы, "достижима для моих собратьев и меня (поскольку мы неотделимы друг от друга) с помощью оккультных наук?" Когда местные жители увидят, что англичане, и даже некоторые высокие должностные лица в Индии, проявляют интерес к науке и философии их предков, они сами открыто приступят к их изучению. И когда они поймут, что их старые "божественные" феномены были не чудесами, а научными следствиями, суеверие угаснет. Таким образом, величайшее зло, которое сейчас душит и задерживает возрождение индийской цивилизации, со временем исчезнет. Нынешняя тенденция образования — это сделать их материалистическими и искоренить духовность. При правильном понимании того, что их предки имели в виду в своих писаниях и учениях, образование стало бы благословением, тогда как сейчас оно очень часто бывает проклятием. Пока что как необразованные, так и ученые туземцы считают англичан слишком предубежденными из-за их христианской религии и современной науки, чтобы те пытались понять их или их традиции. Они взаимно ненавидят и не доверяют друг другу. Это измененное отношение к более старой философии побудило бы местных принцев и богачей пожертвовать суммы на содержание учительских семинариев для обучения пандитов; и старые манускрипты, до сих захороненные вне доступа европейцев, опять бы появились на свет, и вместе с ними — ключ ко многому из того, что веками было сокрыто от народного понимания, и что ваши скептические санскритологи не прилагают усилий, а ваши религиозные миссионеры не смеют понять. Наука выиграет много, человечество — все. Под воздействием Англо-Индийского Теософского Общества мы могли бы со временем увидеть еще один золотой век Санскритской литературы.

Если взглянем на Цейлон, мы увидим наиболее ученых жрецов, занятых под руководством Теософского Общества составлением нового толкования буддийской философии; и в Галле 15-го сентября светскую Теософическую Школу для обучения Сингалезской молодежи, открывшуюся со штатом более чем в триста ученых; пример, который вот-вот будет повторен в трех других местах этого острова. Если Теософическое Общество, "при теперешней организации", действительно не обладает никакой "реальной жизненностью", и все же своим скромным образом принесло столь много практического добра, насколько же значительно больших результатов можно будет ожидать от общества, организованного по более совершенному плану, который вы можете предложить?

Те же причины, которые материализуют ум индуса, равным образом воздействуют на всю западную мысль. Образование возвеличивает скептицизм, но подавляет духовность. Вы можете делать огромное добро, помогая снабжать западные народы прочным основанием, на котором можно перестраивать их гибнущую веру. И то, в чем они нуждаются, есть доказательство, которое может доставить одна лишь азиатская психология. Дайте его, и вы подарите умственное счастье тысячам. Век слепой веры прошел, пришел век исследования. Исследование, которое лишь разоблачает ошибку, не открывая чего-либо, на чем душа может строить, лишь создаст иконоборцев. Иконоборчество, в силу самой своей разрушительности, ничего создать не может; оно может лишь сносить. Но человек не может удовлетвориться голым отрицанием. Агностицизм является лишь временной остановкой. Это момент, когда следует направить возвратный импульс, который должен скоро прийти, и который толкнет наш век в сторону крайнего атеизма или повлечет его назад к крайнему жречеству, если его не направить к первичной, душеутоляющей философии арийцев. Наблюдающий за происходящим сегодня, с одной стороны, размножающих чудеса со скоростью размножения термитов, с другой стороны, среди неверующих, которые массами превращаются в агностиков — тот увидит направление развития дел. Век наш одурманивается разгулом феноменов. Те же чудеса, которые приводятся спиритуалистами в противовес догмам вечного проклятия и искупления, католики хором объявляют доказательством их веры в чудеса. Скептики потешаются над обоими. Все слепы и нет никого, кто направил бы их. Вы и ваши коллеги могли бы доставить материалы для необходимой всемирной религиозной философии; философии, непоколебимой нападкам науки, ибо она сама — завершение абсолютной науки и религии, которая действительно достойна этого названия, ибо заключает в себе отношения человека физического к человеку психическому и этих двух — ко всему, что над и под ними. Разве это не достойно небольшой жертвы? И если, поразмыслив, вы решите вступить на этот новый путь, пусть будет известно, что ваше общество не является ни чудотворящим или демонстрирующим клубом, ни специально назначенным для изучения феноменализма. Его главной целью является искоренение существующих суеверий и скептицизма, и извлечение из долго запечатанных древних источников доказательства, что человек может формировать свою собственную будущую судьбу и знать наверняка, что он может жить и после, если только желает, и что все "феномены" суть лишь проявления естественного закона, стремиться к пониманию которого есть долг каждого разумного существа.

Письмо 6

К. Х. — Синнету

Мой дорогой друг!

У меня имеется ваше письмо от 19 ноября, извлеченное нашим специальным осмозисом из конверта в Мируте, и ваше письмо нашей Старой Леди в его наполовину пустом заказном конверте, надежно посланным в Каунпор, чтобы заставить ее выругаться по моему адресу. Но она сейчас слишком слаба, чтобы быть астральным почтальоном. С грустью вижу, что она опять была неаккуратна и ввела вас в заблуждение; но это главным образом моя вина, так как я по нерадивости не подействовал лишний раз на ее бедную больную голову теперь, когда она забывает и перепутывает более обычного. Я не просил ее сказать вам "бросить идею об Англо-Индийском Филиале, так как из этого ничего не вышло бы", но "бросить идею об Англо-Индийском Филиале при сотрудничестве с мистером Хьюмом, так как из этого ничего не вышло бы. " Я пошлю вам его ответ на мое письмо и мое окончательное послание, и тогда судите сами. После прочтения последнего запечатайте его, пожалуйста, и пошлите ему, просто заявляя, что вы это делаете от моего имени. Если он вам не задаст этого вопроса, лучше не ставьте его в известность, что вы это письмо читали. Он, может быть, будет гордиться этим, но не должен бы.

Мой дорогой, добрый друг, вы не должны иметь недовольства против меня за то, что я ему сказал об англичанах вообще. Они высокомерны. Особенно по отношению к нам, так что мы рассматриваем это, как их национальную черту. И вы не должны смешивать ваши частные взгляды, в особенности нынешние, со взглядами ваших соотечественников вообще. Если и найдутся, то мало будет тех (разумеется с такими исключениями, как вы сами, когда сила устремления заставляет пренебрегать всеми другими соображениями), кто когда-либо согласится иметь "негра" в качестве руководителя или лидера, не больше, чем современных Дездемон, которые избрали бы современных индийских Отелло. Расовые предрассудки сильны, и даже в свободной Англии нас рассматривают как "низшую расу". И этот самый тон сквозит в вашем замечании о "человеке из народа, непривычного к изысканным манерам" и "иностранце, но джентльмене", причем последнему отдается предпочтение. Так же невероятно, чтобы индус был не способен иметь "изысканные манеры", которые в нем не замечаются, будь он хотя бы двадцать раз адептом; и эта самая черта бросается в глаза в критике виконта Эмберли о "нечистокровности Иисуса". Если бы вы перефразировали вашу фразу и сказали "иностранец, но не джентльмен" (по английским понятиям), вы не могли бы добавить, как вы сделали, что он считался бы самым подходящим. Исходя из этого, я опять говорю, что большинство наших англо-индийцев, среди которых термин "индус" или "азиат" обычно ассоциируется со смутным, но все же актуальным представлением о человеке, употребляющем свои пальцы вместо носового платка и обходящемся без мыла, — несомненно предпочли бы американца "засаленному тибетцу". Но вам не следует трепетать из-за меня. Каждый раз, когда я появляюсь — или астрально или физически — перед моим другом А. П. Синнетом, я не забуду истратить некоторую сумму на квадрат тончайшего китайского шелка, чтобы носить его с собой в кармане моей чога, а также создать атмосферу сандалового дерева и кашмирских роз. Это самое меньшее, что я мог бы сделать в искупление грехов моих соотечественников. Но затем, вы видите, я только раб моих хозяев; и если бы мне разрешили удовлетворить мои дружеские чувства к вам и уделять вам внимание индивидуально, мне могут не разрешать уделять столько же внимания другим. Даже более того, я знаю, что мне не разрешено этого делать, и несчастное письмо м-ра Хьюма много этому способствовало. В нашем Братстве имеется отдельная группа или секция, которая занимается случайными и весьма редкими допущениями в Братство лиц других рас и кровей; это они провели через наш порог капитана Ремингтона и двух других англичан в течение этого столетия. И эти "Братья" не имеют привычки употреблять цветочные эссенции.

Следовательно, испытание 27 числа не было проверочным феноменом? Конечно, конечно. Но пытались ли вы достать, как, по вашим словам, вы хотели, подлинную рукопись Джеламской депеши? Даже если было бы доказано, что наш милый, но очень полный друг миссис Б. является моим multum in рrаvо, писателем моих писем и изготовителем моих посланий, все же, если она не вездесущая или не обладает способностью перелетать от Амритсары в Джелам, расстояние более чем в 200 миль за две минуты, как могла она написать депешу моим почерком в Джеламе за неполных два часа после того, как ваше письмо было получено ею в Амритсаре? Вот почему я не пожалел о вашем желании послать за этой депешей, так как если вы будете обладателем ее, никакие умалители не будут иметь силы, даже скептическая логика мистера Хьюма не возьмет верха.

Конечно, вам кажется, что "безымянное откровение", новое эхо которого теперь раздается в Англии, с гораздо большей легкостью подвергнулось бы нападкам, чем это происходило со стороны "Таймc оф Индия", если были бы раскрыты имена. Но здесь я опять докажу вам вашу неправоту. Если бы вы первым напечатали этот отчет, "Т оф И" никогда бы не опубликовала "Один день у мадам Б", так как этого славного образчика американского "сенсационализма" Олькотт совсем бы не написал. У него бы не было его raison d`etre. Озабоченный тем, чтобы собрать для своего Общества все возможные доказательства, подкрепляющие фактами наличие оккультных сил в том, что он называет первой секцией и видя, что вы храните молчание, наш храбрый полковник ощущал зуд в руке, пока не вывел все на свет божий и погрузил все во мрак и оцепенение.

"Et voici pourquoi nous n`irons plus au bois", как поется во французской песне.

Вы написали "мелодию"? Ну, ну. Я должен просить вас купить мне пару очков в Лондоне. А все же "несвоевременно" и "не в тон"— одно и то же, по-видимому. Но вам следовало бы воспринять мою старомодную привычку ставить "черточки" над m. Эти палочки полезны, хотя и "несвоевременны и не в тон" с современной каллиграфией. Кроме того, учтите, что эти мои письма не написаны, а отпечатаны или осаждены, а затем исправлены все ошибки.

Мы не будем сейчас обсуждать, насколько ваши цели и намерения отличаются от целей и намерений мистера Хьюма; но если он может быть движим "более чистой и широкой филантропией", то манера, с какой он приступает к работе, чтобы достигнуть этой цели, никогда не поведет его дальше чисто теоретической трактовки этой темы. Бесполезно теперь пытаться представить его в другом свете. Его письмо, которое вы вскоре будете читать, как я сказал ему самому, "монумент гордости и неосознанного эгоизма". Он слишком справедлив и высок, чтобы быть повинным в мелком тщеславии, но его гордость восстает, как гордость мифического Люцифера, и вы мне можете поверить, если я сколько-нибудь обладаю знанием человеческой натуры, говоря, что это и есть истинный Хьюм au naturel. Это не является моим поспешным заключением, основанным на каких-либо личных чувствах, но решение величайшего из наших ныне живущих адептов Шаберона из Тхан-Ла. Каких бы вопросов он не касался в своей трактовке — всегда одно и то же: упрямая решительность подогнать все к заранее составленным заключениям, или же смести все напором враждебной и иронической критики. Мистер Хьюм очень способный человек и — Хьюм до мозга костей. Вы поймете, такое состояние ума мало привлекательно для любого из нас, кто хотел бы прийти ему на помощь.

Нет, я никогда не презираю и не буду презирать какие-либо "чувства", и как бы они ни были противоположны моим собственным принципам, если они выражены так прямо и откровенно, как ваши. Вы можете быть (и оно несомненно так и есть) более движимы эгоизмом, чем широким доброжелательством к человечеству. Все же, так как вы признаетесь в этом, не забираясь на ходули филантропии, могу сказать вам откровенно, что у вас гораздо больше шансов узнать довольно много из оккультизма, чем у мистера Хьюма. К тому же я сделаю для вас все, что могу при данных обстоятельствах, как бы я ни был ограничен в этом новыми приказаниями. Я вам не буду приказывать отказаться от того или другого, ибо если вы не проявите в себе несомненного присутствия необходимых задатков, это было бы настолько же бесполезно, как и жестоко. Но я говорю — дерзайте. Не отчаивайтесь. Объедините вокруг себя нескольких решительных мужчин и женщин и производите опыты по месмеризму и обычным, так называемым "духовным" феноменам. Если вы будете действовать в соответствии с предписанными методами, вы, наверняка, в конце концов добьетесь результатов. Кроме этого я сделаю все, что могу и. . . кто знает! Сильная воля создает, а симпатия привлекает даже адептов, чьи законы противоречат их общению с непосвященными. Если вам хочется, я пришлю вам очерк, объясняющий, почему для успешных достижений в оккультных науках в Европе более, чем где-либо необходимо Всемирное Братство, т. е. "родство" сильных магнетических, но все же различных энергий и полярностей, сконцентрированных вокруг одной доминирующей идеи. То, чего не может достичь один, объединенные могут достигнуть. Конечно, если вы организуете такое объединение, вам придется примириться с Олькоттом, как главою Основного Общества, следовательно президентом всех существующих филиалов. Но он будет не больше вашим вождем, чем теперь является вождем Британского Теософического Общества, которое имеет своего собственного председателя, свой устав и внутренние правила. Он вас утвердит, и это все. В некоторых случаях ему придется подписать один-два документа и четыре раза в год — отчеты, присылаемые вашим секретарем; однако, он не имеет права вмешиваться в ваши административные дела или образ действия до тех пор, пока они не идут против общего устава, и он сам, несомненно, не имеет ни способности, ни желания быть вашим вождем. И конечно, вы (включая все общество) будете иметь, кроме председателя, избранного вами самими, еще и "квалифицированного профессора по оккультизму", чтобы вас наставлять. Но, мой добрый друг, оставьте всякую мысль, что этот "профессор" может появиться в физическом теле в течение ближайших лет. Я могу прийти к вам персонально, если вы не отгоните меня, как это сделал мистер Хьюм; я могу прийти ко всем. Вы можете получить феномены и доказательства, но даже если бы вы впали в прежнюю ошибку и приписали их "духам", мы могли бы только раскрывать вам ваши ошибки путем философских и логических объяснений; ни одному адепту не было бы разрешено посетить ваши собрания.

Разумеется, вам следует писать вашу книгу. Я не вижу, почему в каком-то случае это было бы неосуществимо. Во всяком случае — пишите, и я вам окажу помощь, какую только могу. Вам следует сейчас же вступить в переписку с лордом Линдсеем, и возьмите в качестве темы феномены в Симле и вашу переписку со мной по этому предмету. Он весьма заинтересован во всех таких опытах, и будучи теософом, состоящим в Главном Совете, наверняка будет приветствовать ваше предложение. Основывайтесь на том, что вы принадлежите Теософическому Обществу, что вы пользуетесь широкой известностью, как редактор "Пионера" и что, зная, как глубоко он интересуется "духовными" феноменами, вы передаете ему для рассмотрения описание весьма необычных происшествий, которые имели место в Симле и дополнительные подробности, которые не были опубликованы. Лучшие из британских спиритуалистов могли бы быть обращены в теософов при надлежащем с ними обращении. Но, кажется, ни доктор Уайдл, ни мистер Мэсси не обладают нужной для этого силой. Я советую вам персонально посоветоваться с лордом Линдсеем о положении теософов в Индии и на родине. Может быть, вы оба могли бы работать вместе: переписка, которую я теперь советую, откроет к этому путь.

Даже если бы мадам Б. могла быть "побуждена" давать А. И. Обществу какие-либо "практические наставления", я боюсь, что она слишком долго оставалась вне сокровенного святилища, чтобы смогла принести значительную пользу в практических объяснениях. Однако, хотя это не зависит от меня, я посмотрю, что могу сделать в этом направлении. Но я боюсь, что она очень нуждается в нескольких месяцах для восстановления здоровья на глетчерах вместе со своим старым Учителем, прежде чем возлагать на нее такую трудную задачу. Будьте очень осторожны с нею, если она по дороге домой остановится у вас. Ее нервная система ужасно расшатана, и она нуждается в большой заботе. Может быть, вы будете так любезны, что избавите меня от ненужных хлопот тем, что сообщите мне год, число и час рождения миссис Синнет?

Всегда искренне ваш К. Х

Письмо 7а

Хьюм-Синнету

Симла. 20 февраля 1880 г.

(Даны лишь фрагменты этого письма. Цифры в скобках

относятся к следующему письму К. Х. )

Мой дорогой друг Кут Хуми!

Я послал Синнету ваше письмо ко мне, и он любезно прислал мне ваше письмо ему, и я хочу сделать несколько замечаний по этому поводу не с тем, чтобы придираться, а потому что я хочу, чтобы вы поняли меня. Весьма возможно, что это мое самомнение, но так это или нет, у меня сложилась глубокая убежденность, что я мог бы работать эффективнее, если бы только видел мой путь, и для меня невыносима мысль, что вы отказываетесь от меня при любом недоразумении по поводу моих взглядов. И все же каждое ваше письмо показывает мне, что вы не понимаете, что я думаю, и чувствую. Чтобы объяснить это, я осмеливаюсь набросать несколько комментариев по поводу вашего письма Синнету.

Вы сказали, что если России не удастся захватить Тибет, то это произойдет из-за вас и, по крайней мере, вы заслужите нашу благодарность, я не согласен с этим в том смысле, в каком вы подразумеваете. (1). Если бы я думал, что Россия, в целом, управляла бы Тибетом и Индией так, что их обитатели станут счастливее, чем при ныне существующем правительстве, я бы сам приветствовал ее и трудился бы, чтобы этот приход состоялся. Но поскольку я могу судить, русское правительство представляет собою развращенный деспотизм, враждебный индивидуальной свободе деятельности и поэтому враждебный также истинному прогрессу. . . и т. д.

Затем о вакиле, говорящем по-английски. — Разве этого человека следует упрекать? Вы и ваши никогда не учили его, что в "Йога Видии" есть что-либо значительное. Единственные люди, которые позаботились об его образовании, научили его материализму, теперь он вам противен, а кто виноват в этом?. . . Может быть, я сужу, как посторонний человек, но мне действительно кажется, что та непроницаемая завеса секретности, которою вы окружили себя, эти огромные трудности, которыми вы обставляете приобретение у вас духовных познаний, — являются главной причиною оголтелого материализма, который вы так порицаете.

. . . Вы же одни только обладаете средствами доводить до сознания обычных людей убеждения этого рода, но, по-видимому, будучи связаны древними правилами, далеко не ревностно распространяя это знание, окутываете его в такое густое облако тайны, что большинство людей, естественно, не верят в его существование. . . Не может быть никакого оправдания тому, что вы не даете Миру в ясном изложении более значительных положений вашей философии, сопровождая учение рядом наглядных примеров (демонстраций), чтобы обеспечить внимание всех непредубежденных умов. Что вы колеблетесь и опасаетесь спешной передачи человечеству великих сил, которыми, по всей вероятности, будут злоупотреблять, — это я вполне понимаю, но это ни коим образом не оправдывает вашего категорического отказа демонстрировать результаты ваших психических исследований, сопровождаемых феноменами, достаточно ясными и часто повторяемыми, чтобы доказать, что вы, на самом деле, знаете больше по данному предмету, чем знает о нем западная наука (2). . .

Возможно, что вы на это возразите — "а как насчет дела Слэйда?" — но не забудьте, что он брал деньги за то, что делал, зарабатывая этим на жизнь. Совершенно иным было бы положение человека, который вызвался бы бесплатно, явно жертвуя своим временем, удобствами и комфортом, учить тому, что он считает нужным человечеству. Сперва, несомненно, все скажут, что этот человек сумасшедший или обманщик, но затем, когда феномены за феноменами будут все повторяться и повторяться, им придется признать, что в этом что-то есть, и в течение трех лет все передовые умы в любой цивилизованной стране обратят внимание на этот вопрос, и появятся десятки тысяч устремленных исследователей, десять процентов из которых могут оказаться полезными работниками, и один из тысячи, возможно, разовьет в себе необходимые способности, чтобы стать в конце концов адептом. Если вы пожелаете воздействовать на умы туземцев через европейский ум, то следует поступить именно таким образом. Разумеется, я говорю, заранее прося исправить возможные неточности, вызванные незнанием условий, возможностей и т. д. Но во всяком случае, за это незнание я не должен быть порицаем. . . (3)

Теперь рассмотрим фрагмент: "Не приходило ли вам в голову, что выход двух Бомбейских публикаций, мог, если не подвергнуться влиянию, то, по крайней мере, быть допущен теми, кто мог бы воспрепятствовать этому, ибо они видели необходимость в такой степени возбуждения для создания двойного результата — отвлечения внимания от громкого случая с брошью и, возможно, испытания силы вашей личной заинтересованности в оккультизме и теософии? Я не говорю, что это так и было; я только справляюсь, приходила ли вам в голову такая возможность?" Разумеется, это было адресовано Синнету; но я все же хочу ответить по-своему. Первым делом я хочу сказать: cui bono бросание такого намека? Вы должны знать, было так или нет. Если же не было, то зачем заставлять нас гадать, размышлять, было ли это, когда вы знаете, что этого не было. Но если это было так, то я осмеливаюсь утверждать, что, во-первых, такой идиотический прием, как этот, не может служить испытанием персональной заинтересованности какого-либо человека (существует множество человеческих существ, которые представляют собою только что-то вроде образованных обезьян) в чем-либо. . . Во-вторых, если Братья умышленно позволили опубликовать те письма, то я могу только сказать, что, с моей точки зрения мирского непосвященного человека, они совершили досадную ошибку. . . так целью Братьев, несомненно, было заставить уважать Т. О. , то едва ли они могли избрать более худший способ, чем опубликование этих глупых писем. . . Но все же, при обсуждении этого вопроса в общих чертах, вы когда-либо думали, разрешили ли Братья эту публикацию, я не могу не ответить, что если они не разрешили, то раздумывание над этим предметом — пустое дело; если же они разрешили, то поступили неблагоразумно. (4)

Затем идут ваши замечания о полковнике Олькотте. Славный старый Олькотт, которого все, кто его знают, должны любить. Я вполне присоединяюсь ко всему, что вы говорите в его пользу, но я не смогу не делать исключения тем словам, в которых вы восхваляете его, причем главный смысл этих слов заключается в том, что он никогда не задумывается над поручением, правильно ли оно, а только послушно выполняет. Это та же организация иезуитов, и этот отказ от личного мнения, это самоотречение от своей собственной персональной ответственности, это воспринимание внешних голосов в качестве заменителя собственной совести — на мой взгляд есть грех, притом не обычной величины. . . Нет, в дальнейшем я чувствую себя обязанным сказать, что. . . если эта доктрина слепого повиновения является существенной частью в вашей системе, то я весьма сомневаюсь, может ли это одарить человечество каким-нибудь духовным светом, чтобы компенсировать ему потерю личной свободы действия и того чувства индивидуальной ответственности, которого она (доктрина слепого повиновения) его лишает. . . (5)

. . . Но если бы имелось в виду, что я когда-нибудь буду получать инструкции делать то или другое без понимания, почему и для чего это надо делать, не разбираясь в последствиях, слепо и не задумываясь, только идти и делать, то, скажу: для меня тут конец, я не военная машина, я заклятый враг военной организации и друг и защитник производственно-кооперативной системы; и я не присоединюсь ни к какому обществу или организации, которые хотели бы ограничить или контролировать мое право личного мнения. И, конечно, я не доктринер и не желаю обращаться с каким-либо принципом, как обращаются с игрушечной лошадкой. . .

Возвращаюсь к Олькотту, и я не думаю, что его связь с предполагаемым обществом принесет какое-либо зло. . . Во-первых, я ни в коем случае не возразил бы против надзора со стороны старого славного Олькотта, потому что я знаю, что этот надзор будет только номинальным, так как если бы он даже пытался поставить дело по-другому, то Синнет и я — оба вполне в состоянии заставить его замолчать, как только он начнет без надобности вмешиваться. Но ни тот, ни другой из нас не примет его как нашего истинного руководителя (6), так как мы оба превосходим его умственно. Это очень грубое изложение, как сказали бы французы, но gue voules vous ? Без полной откровенности не будет и взаимопонимания. . .

Искренне ваш А. O. Хьюм.

Письмо 7 в

К. Х. — Синнету

Я хорошо понял. Но как бы искренни они не были, эти чувства слишком глубоко покрыты коркой самодовольства и эгоистического упрямства, чтобы вызвать во мне что-либо похожее на сочувствие.

1. Веками в Тибете мы имели высоконравственный чистосердечный простодушный народ, лишенный благословения цивилизации и поэтому незапятнанный ее пороками. Веками Тибет был последним уголком на планете, не испорченным до той степени, чтобы препятствовать смешиванию двух атмосфер — физической и духовной. И он хочет, чтобы мы обменяли это на его идеал цивилизации и прав! Это чистое саморазглагольствование, сильная страсть услышать себя самого дискутирующим и навязать каждому свои идеи.

2. Действительно, мистера X. следовало бы послать от какого-нибудь международного филантропического комитета в качестве друга гибнущего человечества, чтобы он учил наших далай-лам мудрости. Почему он сразу не сядет и не составит план для чего-нибудь похожего на идеальную "Республику" Платона с новой схемой для всего под Солнцем и Луною — ума не приложу!

3. Это действительно с его стороны благосклонность, что он так из кожи вон лезет, чтобы учить нас. Конечно, это чистая любезность, а не желание возвыситься над всем остальным человечеством. Это его последнее достижение в ментальной эволюции, которое, будем надеяться, не обратится в разложение.

4. Аминь! Мой дорогой друг, вас надо было бы привлечь к ответственности за то, что вы не подали ему блестящей идеи предложить свои услуги в качестве главного наставника Тибета, реформатора древних суеверий и спасителя грядущих поколений. Конечно, если бы он это прочел, он стал бы немедленно доказывать, что я аргументирую как "образованная обезьяна".

5. Теперь послушайте только, что этот человек болтает о том, о чем он ничего не знает. Нет живого человека, который был бы более свободен, чем мы после того, как вышли из стадии ученичества. Понятливыми и послушными, но никогда не рабами должны мы быть в то время; иначе, и если мы будем проводить наше время в спорах, мы никогда ничему не научимся.

6. И кто же когда-либо думал предложить его в качестве такового? Мой дорогой собрат, неужели вы действительно можете порицать меня за то, что я уклоняюсь от более близких отношений с человеком, вся жизнь которого, кажется состоящей из непрестанного аргументирования и обличительных речей? Он говорит, что никакой он не доктринер, между тем, как он именно им и является! Он достоин всякого уважения и даже любви тех, кто хорошо его знает. Но, светила мои! Своим однообразным пищанием о своих собственных воззрениях, менее чем в 24 часа он парализовал бы любого из нас, кому не посчастливилось приблизиться к нему на расстояние одной мили. Нет! Тысячу раз нет! Из таких людей, как он, получаются способные государственные деятели, ораторы и все, что угодно, но — не адепты. Среди нас нет ни одного такого. Возможно, что именно поэтому у нас не ощущалось надобности в доме для сумасшедших. Менее чем в три месяца он довел бы половину тибетского населения до сумасшествия! На днях в Умбалле я отправил вам письмо по почте. Вижу, что вы его еще не получили.

Всегда ваш с любовью Кут Хуми.

Письмо 8

Желаете ли вы, чтобы феномен с подушкой был описан в газете? Я с радостью последую вашему совету.

Всегда ваш А. П. Синнет.

Это несомненно было бы лучшим вариантом, и я был бы искренне благодарен вам, имея в виду нашего друга, с которым так жестко обходятся. Вы свободны упомянуть мое имя, если это может оказать вам хоть малейшую помощь.

К. Х. Л. С.


Письмо 9

К. Х. — Синнету

Вы уже узнаете до этого, мой друг, что я не был глух к вашему обращению ко мне, хотя я не был в состоянии ответить на него так, как хотелось бы вам и также мне, приподняв на миг все время утончающуюся завесу между нами. "Когда?" — вы спрашиваете меня. Я могу ответить: "Еще нет". Ваше испытание не закончено, еще немного терпения. Пока что вы знаете путь, по которому идти; в настоящее время он лежит открыто перед вами, хотя выбор более легкого, если и более долгого пути может ожидать вас в отдаленном будущем.

Всего хорошего, мой Брат. Всегда сочувствующий вам К. Х.

Письмо 10

К. Х. — Синнету

Получено в Аллахабаде около 10 декабря 1880 г.

Нет, вы не "пишете слишком много". Мне только очень жаль, что в моем распоряжении так мало времени, а отсюда — моя неспособность ответить вам так быстро, как я хотел бы. Конечно, мне приходится читать каждое слово, которое вы пишете, иначе я бы все спутал. И читаю ли я своими физическими или духовными глазами — времени на это требуется почти столько же. То же самое можно сказать о моих ответах, ибо, "осаждаю" ли я, диктую, или сам пишу — разница во времени очень мала. Сперва мне нужно подумать, сфотографировать каждое слово и предложение тщательно в своем уме, прежде чем оно может быть повторено "осаждением". Как фиксирование на химически подготовленной поверхности изображений, созданных фотографической камерой, требует предварительного приведения аппарата в фокус снимаемого объекта (ибо иначе, как это бывает у плохих фотографов, ноги сидящего не получаются пропорциональными по отношению к голове и так далее), так же и нам приходится сперва располагать наши фразы и запечатлевать в уме каждую букву, прежде чем она становится годной для чтения. Пока что это все, что я могу сказать. Когда наука больше узнает о тайне литофила, и каким образом отпечатки листьев появляются на камнях — тогда я буду в состоянии лучше объяснить вам этот процесс. Но вы должны знать и помнить одно: мы только следуем и рабски копируем природу в ее работе.

Нет, нам больше не следует разбирать несчастный вопрос об "Одном дне у мадам Б. " Это тем более бесполезно, раз вы сами говорите, что вы не имеете права сокрушить невежественных и часто мошеннических оппонентов в "Пионере", даже в целях вашей собственной защиты, так как ваш владелец газеты возражает даже против самого упоминания оккультизма. Так как они христиане, то ничего особенно удивительного в этом нет. Будем благожелательны и будем надеяться, что они получат свою награду: умрут и станут ангелами света и Истины — крылатыми бедняками христианских небес. Если вы не объедините нескольких человек и так или иначе не организуете их, то я боюсь, что мало чем смогу вам помочь. Мой дорогой друг, у меня тоже имеются свои "владельцы". По причинам, лучше всех известным им самим, они отрицательно относятся к идее обучения отдельных лиц. Я буду переписываться с вами и время от времени давать доказательства моего существования и присутствия. Учить или наставлять вас — это совсем другой вопрос. Следовательно, заседать вам с вашей леди более чем бесполезно! Ваши магнетизмы слишком подобны, и вы ничего не получите.

Я переведу мой очерк и пришлю вам, как только смогу. Ваша идея переписываться с вашими друзьями и членами Общества — самое лучшее, что вы можете сделать в ближайшем будущем. Но непременно напишите лорду Линдсею.

Вы говорите, что я "немножко жесток" по отношению к Хьюму. Так ли это? Он по своей природе высоко интеллектуален и признаюсь, духовен тоже. Все же, весь он — "сэр оракул". Mожет быть, именно изобилие этого великого интеллекта ищет выхода в каждой щели и никогда не пропускает возможности облегчить полноту мозга, переполненного мыслями, находя в своей повседневной жизни лишь очень скудное поле деятельности с "Мэсси и Даусоном", на которых можно излиться. Его интеллект прорывает дамбу и обрушивается на каждое воображаемое событие, на каждый возможный, хотя и маловероятный факт, подсказываемый его воображением, чтобы истолковать его в своей предполагающей манере. Также я не удивлюсь, что такой искусный работник интеллектуальной мозаики, как он, неожиданно нашедший наиболее плодородные источники сведений и наиболее драгоценные краски, собранные в идее нашего Братства и Теос. Общества, начинает выбирать оттуда ингредиенты, чтобы раскрасить ими наши лица. Поместив нас перед зеркалом, которое отражает нас такими, какими его плодородное воображение нас рисует, он говорит: "Ну, теперь вы, заплесневелые останки заплесневелого прошлого, посмотрите на самих себя, каковы вы на самом деле!" Весьма и весьма превосходный человек наш друг мистер Хьюм, но он совершенно не пригоден для того, чтобы сделать из него адепта.

Так же мало и гораздо меньше, чем вы, он, кажется, осознает действительную нашу цель образования Англо-Индийского Филиала. Истины и тайны оккультизма представляют из себя свод высочайшего духовного значения, глубокого и в то же время практического для всего мира. Однако, они даются вам не только как простое добавление к запутанной массе теорий или спекуляций в мире науки, но ради их практического значения в интересах человечества. Термины "ненаучно", "невозможно", "галлюцинация", "обманщик" были до сих пор употребляемы очень развязно и небрежно, предполагая в оккультных феноменах нечто скрытое, ненормальное или предумышленный обман. И вот почему Наши Водители решили пролить на немногие воспринимающие умы больше света по этому предмету и доказать им, что подобные проявления так же подлежат законам, как и простейшие феномены физического мира. Глупцы говорят: "Век чудес миновал", но мы отвечаем: "он никогда не существовал!" Хотя и небеспримерные или небесподобные в истории мира, эти феномены должны и будут явлены непреложно на скептиках и ханжах. Они должны быть показаны как разрушительными, так и созидательными. Разрушительными в губительных заблуждениях прошлого, в старых верованиях и суевериях, которые подобно мексиканскому зелью удушают своим ядовитым смрадом все человечество; созидательными в новых учреждениях настоящего, практического Братства Человечества, где все сделаются сотрудниками природы и будут работать на благо человечества в сотрудничестве с высшими планетными Духами — единственными Духами, в которых мы верим.

Феноменальные элементы, о которых прежде и не помышляли и не мечтали, скоро начнут проявляться день за днем с постоянно возрастающей силой и раскроют, наконец, тайны своих сокровенных действий. Платон был прав: мысли управляют миром, и когда ум человеческий получит новые мысли, то, отбросив старые и бесплодные, мир начнет ускорять свое развитие; мощные революции вспыхнут от них, верования и даже государства будут распадаться перед их устремленным движением, раздавленные этой непреодолимой силой. Когда время наступит, будет так же невозможно сопротивляться их наплыву, как и остановить стремление потока. Но все это придет постепенно, и прежде, нежели это наступит, мы должны исполнить долг, поставленный перед нами: смести, насколько возможно, больше сора, оставленного нам нашими "благочестивыми" праотцами. Новые идеи должны быть насаждаемы на чистых местах, ибо эти идеи затрагивают наиболее существенные стороны жизни. Не физические феномены, но мировые идеи изучаем мы, ибо, чтобы понять первые, мы, прежде всего должны понять последние. Они затрагивают истинное положение человека во Вселенной в связи с прежними и будущими существованиями; его происхождение и конечную судьбу; отношение смертного к бессмертному; временного к вечному; конечного к бесконечному; мысли более широкие, более высокие, более понятные, признающие мировое господство Непреложного Закона, неизменного и неизменяемого, по отношению к которому существует лишь вечное настоящее, тогда как для непосвященных смертных время либо прошедшее, либо; будущее, в связи с их существованием на этом материальном пятне грязи. Вот то, что мы изучаем и что многие разрешили.

Теперь от вас зависит решить, что вы желаете иметь: высочайшую ли философию или же просто манифестацию оккультных сил. Конечно, это далеко не последнее слово между нами, и у вас будет время подумать над этим.

Старшие Махатмы желают, чтобы было положено начало "Братству Человечества", истинному Мировому Братству, которое должно быть проявлено по всему миру и привлечь внимание высочайших умов. Я вам пошлю мой очерк. Будете ли вы моим сотрудником и будете ли терпеливо ждать второстепенных феноменов? Полагаю, что я предвижу ответ. Во всяком случае священный светильник, хотя и тускло, но горит в вас, и потому есть надежда для вас и для меня. Да, примитесь за поиски туземцев, если нельзя найти англичан. Но вы думаете, что дух и сила преследований исчезли в нынешнем просвещенном веке? Время покажет. Пока что, будучи человеком, я нуждаюсь в отдыхе. Я не спал более 60 часов.

Всегда ваш Кут Хуми.

Письмо 11

К. Х. — Синнету

Вложено в письмо Е. П. Блаватской из Бомбея.

Получено 30. 1. 1881 г.

С вашей стороны во всем этом деле нет никакой вины. Мне очень жаль, если вы думали, что я вам приписываю какую-либо вину. Если бы что-нибудь и было, вы почти что могли почувствовать, что вам следует возложить вину на меня за то, что я вам дал надежды, которые не имел права давать. Я должен бы быть менее оптимистичным, и тогда вы были бы менее горячи в своих ожиданиях. Я действительно чувствую себя так, будто я вас обидел! Счастливы, трижды счастливы те, кто никогда не соглашались посещать мир, лежащий по ту сторону снегом увенчанных гор; чьи физические глаза ни на один день не теряли из виду бесконечный ряд холмов и длинную, непрерывающуюся линию вечных снегов ! Истинно и действительно, они нашли и живут в своей Ultima Thule. . .

Зачем говорить, что вы — жертва обстоятельств, раз серьезно не изменилось и многое, если не все, зависит от будущих событий? От вас не требовали и не ожидали, что вы станете производить коренную ломку своих житейских привычек, но в то же время вас предупреждали не ожидать слишком много таким, как вы есть. Если вы читаете между строк, вы должны были заметить, что я сказал об очень маленьком поле деятельности, где мне предоставлено действовать по своему усмотрению. Но не унывайте, потому что все это лишь вопрос времени. Мир еще не развился, он лишь в одном промежутке между двумя муссонами, мой добрый друг. Если бы вы пришли ко мне юношею лет 17, пока мир не наложил на вас свою тяжелую руку, ваша задача была бы в двадцать раз легче. А теперь мы должны принимать вас, и вы должны видеть себя таким, какой вы есть, а не таким, каким ваше эмоциональное воображение вас рисует для нас. Будьте терпеливы, друг и брат; и я опять должен повторить — будьте нашим полезным сотрудником, но в вашей собственной сфере и в соответствии с вашим зрелым суждением. Так как наш уважаемый Хобилган решил в своем мудром предвидении, что я не имею права поощрять вас на вступление на путь, где вам пришлось бы катить Сизифов камень, подвергаясь задержке со стороны ваших более ранних и наиболее священных обязанностей, то, действительно, нам остается только ждать. Я знаю, что ваши побуждения искренни и правдивы, что с вами, действительно, произошла перемена в правильном направлении, хотя вам самому эта перемена неощутима. И наши главы эта тоже знают. Но они говорят: побуждения суть испарения, такие же разжиженные, как атмосферная влага; и так же как последняя развивает свою динамическую энергию в пользу человека только тогда, когда она сконцентрирована и приложена в виде пара или гидравлической энергии, так и практическая ценность добрых побуждений становится видной лучше всего, когда они принимают форму деяний. . . . "Да, подождем и увидим", говорят они. А теперь я вам уже сказал столько, сколько имел право сказать. Вы уже не раз помогали Обществу, даже когда к этому не стремились, и эти ваши деяния сохранены в записях. Нет, в отношении вас даже более похвальны, чем кого-либо другого, принимая во внимание в настоящее время ваши хорошо обоснованные представления об этой бедной организации в данное время. Этим вы приобрели себе друга, значительно выше стоящего и лучшего, чем я, и он в будущем поможет мне защищать ваше дело, поскольку он способен это делать более результативно, чем я, потому что он принадлежит "Иностранной Секции".

Я полагаю, что изложил перед вами генеральные линии, согласно которым мы хотели бы, чтобы совершилась организация, если это возможно, Англо-Индийского Филиала; разработка деталей представляется вам, если вы еще не потеряли желание помочь мне.

Если вы имеете что-либо сказать мне или хотите задать какие-либо вопросы, вы лучше пишите мне, и я всегда отвечу на ваши письма. Но не требуйте никаких феноменов на некоторое время, так как именно такие ничтожные манифестации являются препятствием на вашем пути.

Всегда ваш К. Х.


Письмо 12

К. Х. — Синнету

Получено через мад. Б. около 20 февраля 1881 г.

Мой дорогой друг, вы, несомненно, находитесь на правильном пути, пути действия, а не только слов; многие лета вам, и продолжайте!. . . Я надеюсь, что вы не будете рассматривать эти слова как поощрение быть "притворно благочестивым" — удачное выражение, заставляющее меня смеяться, — но вы действительно выступаете наподобие Калка Аватара, разгоняющего тени Кали-Юги, черную ночь гибнущего Теос. Общества, и гоните перед собой мираж его правил. Я должен заставить слово "совершил" проявляться возле вашего имени в незримых, но неизгладимых буквах в списке Главного Совета, так как это может когда-нибудь оказаться потайной дверью самого сурового из Хобилганов. . .

Хотя я весьма занят — увы! — как всегда я должен ухитриться послать вам довольно длинное прощальное послание, прежде чем вы пуститесь в путешествие, которое может принести весьма важные результаты— и не только для нашего дела. . .

Вы понимаете, не правда ли, что это не моя вина, если я не могу встретиться с вами, как мне хотелись бы. Также это и не ваша, но скорее вина вашего длящегося всю жизнь окружения и особо щекотливого свойства задания, которое мне доверено с тех пор, как я знаю вас. Поэтому не обвиняйте меня в том, что я не показываюсь вам в более осязаемом для вас виде, как хотели бы вы, да и я сам хотел бы показаться. Если мне не разрешено это выполнить для Олькотта, который уже пять лет трудится для нас, то как я могу сделать это для таких, которые еще не подверглись ни одной его ступени подготовки? Это одинаково также относится к лорду Крауфорду и Болкаресу, прекрасному джентльмену, плененному Миром. У него искренняя и благородная натура, возможно, слегка сдержанная. Он спрашивает, какую надежду может питать? Я говорю: всякую, ибо он обладает тем, что имеют очень немногие — неисчерпаемым источником магнетического флюида, который, будь у него только время, он мог бы вызывать целыми потоками, и ему не нужен никакой другой учитель, как только он сам. Его собственные силы совершали бы нужную работу, и его великий собственный опыт был бы ему верным руководителем. Но он должен быть настороже и избегать всяких посторонних влияний, особенно тех, которые антагонистичны величественному учению о человеке, как интегральном Браме, микрокосме, свободном и совершенно независимом как от помощи, так и от контроля незримых сил, которые "новым откровением" (напыщенное слово!) называются "Духами". Его лордство поймет без дальнейших объяснений, что я хочу этим сказать; он может прочесть эти строки, если захочет и если заинтересуется мнением неизвестного индуса о нем. Если бы он был бедным человеком, он мог бы стать английским Дюпоте с прибавлением великих научных достижений в точных науках. Но, увы! Что пэрство приобрело, то психология потеряла. . . Однако, и теперь еще не слишком поздно. Но видите, даже после овладения магнетической наукой и после отдачи своего могущественного ума изучению благороднейших отраслей точных наук, даже ему удалось приподнять не более, как маленький уголок завесы над тайною. О! Крутящийся, нарядный, блистающий мир, полный ненасытного честолюбия, где семья и государство делят между собой благороднейшую натуру человека, как два тигра свою добычу, оставляя его без надежды и света. Сколько рекрутов мы могли бы иметь оттуда, если бы не требовалось никаких жертв! Письмо его лордства к вам дышит искренностью, окрашенной сожалением. Это хороший человек в сердце своем со спящей способностью быть значительно лучше и счастливее. Если бы жребий его был брошен не так, и если бы все свои интеллектуальные способности он обратил на культуру Души, он достиг бы гораздо большего, чем ему когда-либо снилось. Из такого материала делались адепты в дни арийской славы. Но я не должен задерживаться дальше на этом и прошу у его лордства прощения, если я переступил каким-либо образом границы приличия в этом слишком свободном "психометрическом описании характера", как сказали бы американские медиумы. . . "полная мера лишь служит границей избытка", но я не осмеливаюсь продолжать. Ах, мой слишком положительный и все же нетерпеливый друг, если бы у вас были такие спящие возможности!

"Непосредственное сообщение" со мной, о котором вы пишете в вашей дополнительной записке, и которое могло бы принести "огромную пользу самой книге, если бы на это было дано соизволение", конечно было бы даровано тотчас же, если бы это зависело только от меня. Хотя неразумно часто повторять самого себя, все же я хочу, чтобы вы поняли неисполнимость такого соглашения, если бы даже на это было дано соизволение Наших Старших, и поэтому позволю себе вернуться к краткому просмотру уже изложенных принципов.

Мы могли бы не затрагивать наиболее животрепещущий пункт, которому вы, возможно, заколебались бы поверить, что отказ касается настолько же вашего собственного спасения (с точки зрения ваших мирских материальных соображений), насколько и моего вынужденного подчинения освященным временем Правилам. Опять-таки я мог бы указать на Олькотта, который, если бы ему не было разрешено сообщаться с нами непосредственно, мог бы впоследствии проявлять меньше усердия и преданности, но больше благоразумия. Но это сравнение, несомненно, показалось бы вам натянутым. Олькотт, — сказали бы вы, — энтузиаст, упрямый, нерассуждающий мистик, который слепо пойдет напролом и не позволит себе смотреть вперед своими собственными глазами. Тогда как вы — трезвый здравомыслящий человек реального мира, сын вашего поколения холодных мыслителей, всегда держащих фантазию взнузданной и говорящих энтузиазму: "До сего места и не далее". . . Возможно, что вы правы, возможно — нет. "Никакой лама не знает, где бер-чен жмет, пока его не наденет", — говорит тибетская пословица. Однако оставим это, так как я должен сказать вам, что установка "непосредственного сообщения" была бы возможна лишь при следующих условиях:

1. Встретиться в наших физических телах: если я нахожусь там, где сейчас, а вы в вашем доме, то это — материальное препятствие для меня.

2. Для нашей встречи в астральных формах потребуется ваш и мой выходы из физического тела. Духовное препятствие для этого существует с вашей стороны.

3. Возможность слышать мой голос внутри или вблизи вас. Это было бы возможным одним из двух способов:

а) если бы наши Старшие дали мне разрешение установить необходимые для этого условия, но это в настоящее время они отклоняют или

б) вам слышать мой естественный голос без всяких психофизиологических изменений, употребленных с моей стороны (как мы часто делаем между собою). Но для того, чтобы сделать это, не только нужно, чтобы духовные центры были сверхнормально раскрыты, но и сам человек должен овладеть великой тайной, еще не открытой наукой, упразднения, так сказать, всех препятствий пространства; нейтрализовать на это время естественные препятствия посредствующих частиц воздуха и заставить волны ударять в ваше ухо отраженными звуками или эхом. Об этом вы знаете сейчас настолько, чтобы отнестись к этому как к ненаучной нелепости. Ваши физики, не усвоив до сих пор акустику в этом направлении далее, нежели "совершенного" знания вибраций звучащих предметов и отражения посредством труб, могут насмешливо спросить: "Где же ваши бесконечно продолженные резонирующие предметы, чтобы проводить через пространство вибрации голоса?" Мы отвечаем: "Наши провода, хотя и невидимы, но неразрушимы и гораздо более совершенны, нежели таковые современных физиков, у которых быстрота передачи механической силы по воздуху представлена скоростью в 1100 футов в секунду и не более, если я не ошибаюсь. Но разве не могут быть люди, которые нашли более совершенные и скорые способы передачи, будучи несколько лучше ознакомлены с оккультными силами воздуха (акаша) и, кроме того, имеющие более усовершенствованное суждение о звуке?" Но это мы разберем позднее.

Есть еще более значительное неудобство и почти непреодолимое препятствие сейчас и такое, с которым я должен считаться, даже когда я только письменно сообщаюсь с вами, простая вещь, доступная каждому смертному — это моя полная неспособность передать вам смысл моих объяснений хотя бы физических феноменов, оставляя в стороне духовноразумные. Не впервые упоминаю об этом. Это равносильно тому, если бы ребенок попросил меня преподать ему величайшие проблемы Евклида прежде, нежели он начал учить элементарные правила арифметики. И только прогресс, который делает человек в изучении Тайной науки от ее первоначальных основ, приводит его постепенно к пониманию нашей мысли. И только таким образом, а не иначе, укрепляя и утончая, усовершенствуя эти таинственные связи симпатии между разумными людьми, временно разобщенных частиц мировой и космической Души — приближаются они к полному соотношению. Раз это установлено, тогда только эти пробужденные симпатии действительно послужат на соединение человека с тем, что за недостатком европейского научного слова, которое могло бы передать мысль, я опять вынужден описать как ту динамическую цепь, которая связывает материальный мир с нематериальным Космосом — Прошедшее, Настоящее и Будущее — и настолько ускоряет его проникновение, чтобы ясно схватывать не только все материальное, но также и от Духа. Я даже чувствую раздражение, употребляя эти три грубых слова: прошедшее, настоящее и будущее ! Жалкие представления объективных фаз Субъективного Целого — они так же мало применимы к смыслу, как топор к тонкой резьбе. О, мой бедный друг, разочарованный в том, что вы уже так продвинулись на Пути, что простая передача мыслей для вас не будет затруднена условиями материи. Объединению вашего ума с нашими препятствует его врожденная неспособность. Такова, по несчастью, наследственная и самоприобретенная грубость, тяжесть западного ума. И так мощно самые слова, выражающие современные мысли, развились по линии практического материализма, что почти невозможно вам понять нас или нам объяснить вам что-либо касаемо этой тончайшей, идеальной механики оккультного Космоса. До некоторой малой степени такая способность может быть приобретена европейцами путем изучения и медитации, но — это все. Здесь заложено препятствие, которое до сих пор не позволило убеждению в теософические истины приобрести широкое распространение среди западной нации и послужило причиной тому, что западные философы отбросили изучение теософии, как бесполезной и фантастической. Как могу научить вас читать или писать или даже понять язык, ощутимый алфавит которого или слова, доступные вашему уху, не были еще изобретены! Как могли бы феномены нашей современной электрической науки быть объяснены, скажем, греческому философу дней Птоломея, если бы он внезапно был возвращен к жизни с тем же несоединимым hiatus в исследовании, который существовал бы между его и нашим веком? Не были бы для него сами технические термины невнятным жаргоном, абракадаброй ничего не значащих звуков, а сами инструменты и употребляемые аппараты чудовищными уродствами "чудес"? Представьте на одну секунду, что я стал бы вам описывать оттенки тех цветных лучей, которые находятся за так называемым "видимым спектром" — лучей невидимых для всех, за исключением очень немногих, даже среди нас. Чтоб объяснить, как можем мы зафиксировать в пространстве один из этих, так называемых, субъективных или случайных цветов (комплимент, говоря математически), более того, всякого другого данного цвета дихроматического предмета (одно это звучит нелепостью), думаете ли вы, что вы смогли бы понять их оптическое воздействие или даже просто, что я предполагаю под этим? А так как вы не видите подобных лучей и не можете знать их, и не имеете для них научного названия, то если бы я сказал вам: "Мой добрый друг Синнет, пожалуйста, не удаляясь от вашего письменного стола постарайтесь, отыщите и произведите перед вашими глазами весь солнечный спектр, разложенный на четырнадцать призматических цветов (семь из них комплименты), ибо лишь с помощью этого оккультного света вы можете видеть меня на расстоянии, как я вижу вас. " Как вы думаете, каков был бы ваш ответ? Не достаточно ли вероятно, что вы возразили бы мне в вашей спокойной и вежливой манере, что так как никогда не было более семи (теперь три) основных цветов, которые, более того, никогда до сих пор никаким известным физическим процессом не были разложены далее, чем на семь призматических оттенков, то мое предложение так же "ненаучно", как и "нелепо". Прибавив, что мое предложение искать воображаемый солнечный "комплимент" не вызовет комплимента вашему знанию физической науки, мне, может быть, лучше отправиться искать мой мифический "dishromatic" и солнечные "сочетания" в Тибете, ибо современная наука до сих пор была бессильна подвести под какую-либо теорию даже такой простой феномен, как цвета всех подобных дихроматических тел. Тем не менее, поистине, эти цвета достаточно объективны!

Итак, вы видите непреодолимые трудности на пути достижения не только абсолютного, но даже первоначального знания в оккультной науке для человека в вашем положении. Каким образом могли бы вы быть поняты, — управлять теми полуразумными Силами, которые сообщаются с нами не посредством произносимых слов, но через звук и цвет в соотношениях между вибрациями последних? Ибо звук, свет и цвета — главные факторы, образующие степени сознания этих существ, о самом бытии которых вы не имеете представления, и в которых вам не разрешается верить. Атеисты, христиане, материалисты и спиритуалисты, все выставляют свои непосредственные возражения против подобного верования. Наука возражает сильнее, нежели все другие, на подобное "унизительное суеверие"! Ибо они не могут одним прыжком через пограничные стены достичь вершин Вечности. Потому что мы не можем взять дикаря из центра Африки и заставить его сразу понять "Принципы" Ньютона или "Социологию" Герберта Спенсера; или же неграмотного ребенка написать Новую Илиаду на архаическом греческом языке; или же обыкновенного живописца написать сцены на Сатурне или набросать обитателей Арктура — по причине всего этого само наше существование отрицается! Да, по этой причине верующие в нас объявлены обманщиками и сумасшедшими, и сама наука, которая ведет к высочайшему пределу высочайшего Знания, к истинному вкушению Древа Жизни и Мудрости, осмеяна как дикий полет фантазии!

Самым серьезным образом я прошу вас не усмотреть в вышесказанном одно только выражение моих личных чувств. Мне время дорого, и я не могу его терять. Еще менее вы должны в этом усматривать попытку разочаровать или отговорить вас от того благородного труда, который вы только что начали. Ничего подобного, ибо то, что я сейчас говорю, может быть полезным, и не более, но — vera pro gratis — я предостерегаю вас и ничего больше не скажу, кроме напоминания вам вообще, что задача, за которую вы так храбро беретесь, та Missio in partis infidelium является, возможно, самой неблагодарной изо всех задач! Но если вы верите в мою дружбу к вам и цените честное слово человека, который никогда в течение всей своей жизни не осквернил своих уст неправдой, тогда не забудьте то, что я однажды вам написал (смотрите мое последнее письмо) о тех, кто вовлекает себя в изучение оккультных наук: тот, кто это делает, "должен или достичь цели или погибнуть. Раз, достаточно продвинувшись на пути к великому Знанию, сомневаться значит рисковать сумасшествием; дойти до мертвой точки, значит упасть; отступить, значит лететь вниз головой в пропасть. " Не бойтесь, если вы искренни, как сейчас. Уверены ли вы в себе в будущем?

Но я думаю, что сейчас пора обратиться к менее трансцендентальным и, как вы назвали бы, менее мрачным и более мирским делам. Здесь вы, несомненно, значительно больше "дома". Ваши опыт, тренировка, интеллект, ваше знание внешнего мира, короче, совокупность всего этого помогут вам осуществить задачу, за которую вы взялись. Ибо они ставят вас на бесконечно более высокую ступень, по сравнению со мною, в отношении того, чтобы написать книгу, угодную вашему Обществу. Хотя интерес, который я проявляю к ней, может удивить некоторых способных возразить мне и моим коллегам нашими собственными аргументами и заметить, что наше "хваленное возвышение над стадом обывателей" (слова нашего друга мистера Хьюма), над интересами и страстями обычного человечества, должно восставать против уделения внимания каким-то концепциям заурядных житейских дел, я все же признаюсь, что я настолько же заинтересован в этой книге и ее успехе, насколько и в жизненном успехе ее будущего автора.

Я надеюсь, что по крайней мере вы поймете, что мы (или большинство из нас) далеко не бессердечные, морально высохшие мумии, какими нас кто-то мог бы представить. "Меджнур" очень хорош на своем месте, как идеальный герой увлекательной и во многих отношениях правдивой повести. Все же, поверьте мне, не многие из нас захотели бы играть в жизни роль засушенной фиалки, заложенной между листами тома торжественной поэзии. Мы можем быть не совсем "парнями" (цитируя непочтительное выражение Олькотта при упоминании о нас), однако ни одна из наших степеней не похожа на сурового героя романа Бульвера. Легкость наблюдений, обеспеченная некоторым из нас нашими условиями, конечно, дает большую широту зрению и более выраженную и беспристрастную, также и более широко распространенную человечность, ибо, отвечая Адисону, мы можем справедливо утверждать, что это "дело магии очеловечить наши природы состраданием" ко всему человеческому роду, как и ко всем существам, вместо того, чтобы сосредотачивать и ограничивать наши расположения на одной избранной расе; однако немногие из нас (за исключением таких, которые достигали конечного отказа от Мокши) в состоянии настолько освободиться от влияния наших земных связей, чтобы быть нечувствительными в различных степенях к высшим радостям, эмоциям и интересам обычного человечества. До тех пор, пока конечное освобождение не поглощает Эго, оно должно осознавать чистейшие симпатии, вызванные эстетическими воздействиями высокого Искусства; его наиболее нежные струны должны отвечать на призыв наиболее святых и благородных человеческих привязанностей. Конечно, чем ближе к освобождению, тем менее этому места, до тех пор, когда, чтобы увенчать все — человеческие и чисто индивидуальные личные чувства, кровные узы, дружба, патриотизм и расовое предпочтение — все это исчезнет, чтобы слиться в одно общее чувство, единственное и святое, единое и вечное — Любовь, Огромная Любовь к человечеству, как к единому Целому. Ибо человечество есть великая Сирота, единственная лишенная наследства на этой Земле, мой друг! И долг каждого человека, способного на лишенное эгоизма побуждение, сделать что-либо хотя бы даже самое малое для Общего Блага. Бедное, бедное человечество! Оно мне напоминает старую притчу о войне между телом человека и его членами: здесь тоже каждый член этого огромного "Сироты" — без отца и матери — эгоистически заботится только о себе. Оставленное без заботы это тело страдает вечно независимо от того, воюют или не воюют члены. Его страдания и муки никогда не прекращаются.

. . . И кто может упрекать его, как делают ваши материалистические философы, если в этой вечной изоляции и небрежности оно развело богов, к которым "оно всегда взывает о помощи, но остается неуслышанным!"

Таким образом:

"Так как у человека есть надежда только на человека,

Я бы не дал плакать ни одному, кого я могу спасти!". . .

Однако, сознаюсь, что индивидуально я еще не освободился от некоторых земных привязанностей. Я все еще чувствую к некоторым людям больше влечения, нежели к другим, и филантропия в таком виде, как она проповедовалась нашим великим Покровителем, "Спасителем Мира — Учителем Нирваны и Закона", не убила во мне ни индивидуального предпочтения в дружбе, ни любви к моим ближайшим родным, ни горячего чувства патриотизма к той стране, в которой я последний раз материально индивидуализировался. И в связи с этим я когда-нибудь, неспрошенный, могу дать совет своему другу мистеру Синнету шепнуть на ухо редактору "Пионера" en attendant "Могу ли я попросить поставить в известность доктора Уайлда, председателя Британского Теософического Общества, о некоторых истинах, касающихся нас, как было указано выше? Не будете ли вы так любезны убедить этого превосходного джентльмена, что ни одна из смиренных "капель росы", которые под различными предлогами приняли форму испарений и в различное время исчезли в пространстве, чтобы образовать белые Гималайские облака, никогда не пытались ускользнуть обратно в сияющее Море Нирваны путем нездорового процесса повисания за ноги или самооблачения другой "одеждой из кожи", сфабрикованной из священного помета "трижды священной коровы!" Британский председатель имеет наиболее оригинальные мысли и идеи о нас, кого он упорно называет "йогами", ничуть не разбираясь в громадной разнице, существующей между Хатха и Раджа Йогами. Эта ошибка должна быть отнесена на счет миссис Б. , талантливого редактора "Теософа", которая заполняет свои тома описаниями деяний различных саньясинов и других "благословенных" из долин, никогда не давая себе труда добавить несколько строк пояснений.

А теперь обратимся к более важным делам. Время дорого, а материалы (я подразумеваю материалы для писания) еще более драгоценны. Так как "осаждение" в переписке с вами становится незаконно, недостаток чернил и бумаги в таком же положении из-за "Tamasha" и так как я нахожусь далеко от дома и в таком месте, где магазины письменных принадлежностей менее нужны, чем воздух для дыхания, то наша переписка угрожает оборваться внезапно, если я не распоряжусь более рассудительно с имеющимся под рукой запасом. Один друг обещает снабдить меня в случае большой нужды несколькими случайно уцелевшими у него листами, памятными останками завещания его дедушки, на которых тот лишил его наследства и таким образом оставил ему "состояние". Но так как мой друг в течение последних одиннадцати лет не писал ни строчки (кроме одного раза, на другой бумаге, как эта "double superfine glace", изготовленная в Тибете так примитивно, что вы бы непочтительно приняли ее за фильтровальную бумагу, а завещание также написано на подобной же бумаге), мы могли бы с успехом сразу же перейти к вашей книге. Так как вы оказываете мне честь, спрашивая мое мнение, я могу сказать вам, что это превосходная идея. Теософия нуждается в такой помощи, а результаты будут такие, каких вы ожидаете в Англии. Это также может помочь нашим друзьям, главным образом, в Европе.

Я не накладываю никаких ограничений на использование вами чего-либо, что я писал вам и м-ру Хьюму, полностью полагаясь на ваш такт и здравое суждение в отношении того, что должно печататься и как печататься. Я только должен просить вас по причинам, о которых я должен умолчать (я уверен, что вы будете уважать это молчание) не употребить ни единого слова, ни единого отрывка из моего последнего письма вам без указанного числа — того письма, которое было написано после долгого моего молчания, и также из первого письма, переправленного вам нашею Старою Леди (я только что цитировал из его четвертой страницы). Сделайте мне одолжение, если мои скромные письма вообще стоит сохранять, отложите его в отдельном, запечатанном конверте. Вы можете его распечатать только по истечении некоторого времени. Что касается остальных, я предоставляю их кромсающим зубам критики. Также не хочу вмешиваться в ваш план, который вы вчерне мысленно уже выработали. Но я усиленно рекомендовал бы вам при выполнении его обращать величайшее внимание на малые обстоятельства (не могли бы вы снабдить меня каким-нибудь рецептом синих чернил), которые способны служить доказательством невозможности, обмана или тайного сговора. Поразмыслите хорошенько, каким смелым предприятием является приписывать адептам феномены, которые спириты уже заклеймили, как доказательство медиумизма, а скептики — как ловкий обман. Вы не должны пропускать ни йоты, ни крошечки косвенных доказательств для укрепления вашей позиции — это то, чем вы пренебрегли в вашем письме "А" в "Пионере". Например, мой друг рассказывает мне, что это была тринадцатая чашка и притом такой формы, какую в Симле, по крайней мере, не найдешь. (Так, по крайней мере, говорит миссис Синнет. Я сам не обыскивал лавок фаянсовой посуды. Также бутылку я наполнил водой своей собственной рукой, и она была только одна из четырех, имеющихся в корзинах у слуг, и эти четыре бутылки только что были принесены назад пустыми после бесплодных поисков воды, когда вы их послали в маленькую пивоварню с запиской. Остаюсь в надежде, что меня извинят за мое вмешательство. С почтительным приветом леди — Ваш Лишенный Наследства. )

Подушка была выбрана вами самим, и все же слово "подушка" встречается в моей записке к вам так же, как слово "дерево" или что-нибудь другое было бы проставлено, если бы вы выбрали другое вместилище вместо подушки.

Вы найдете, что все такие пустяки послужат вам крепким щитом от высмеивания и насмешек. Затем вы, конечно, будете стремиться доказать, что Теософия не новый кандидат, предлагаемый мировому вниманию, а только новое изложение принципов, которые признавались уже в раннем детстве человечества. Историческая последовательность должна быть сжато, но все же наглядно прослежена через последовательные эволюции философских школ и иллюстрирована описаниями экспериментальных демонстраций оккультной силы, приписываемой различным теуматургам. Перемежающиеся вспышки и затихания мистических феноменов, так же, как и их перемещения из одного населенного центра в другой, показывают игру борющихся сил духовности и животности. А под конец будет ясно, что нынешняя нарастающая волна феноменов с ее различными воздействиями на человеческое мышление и чувства превращает возобновление теософических исследований в неотложную необходимость. Единственная проблема, которую предстоит разрешить, это проблема практическая — как лучше продвигать необходимое изучение и сообщить восходящий импульс спиритуалистическому движению. Хорошим началом будет сделать прирожденные способности живого внутреннего человека более понятными, постижимыми. Изложить научное утверждение о том, что если притяжение и отталкивание являются законами природы, то не может быть взаимосношений между чистыми и нечистыми Душами, воплощенными или развоплощенными; следовательно, девяносто девять из ста предполагаемых сношений с духами ложны. Вот это столь великий, требующий работы факт, какой вы только можете найти, и его нельзя сделать слишком ясным. Таким образом, хотя и можно было произвести лучший отбор иллюстрирующих эпизодов для "Теософа" в виде хорошо удостоверенных исторических происшествий, все же мысль о необходимости обратить умы любителей феноменов на полезные и поучительные каналы, отвращая от одной только медиумистической догмы, была правильна.

Что я подразумевал под "Отчаянным Предприятием"? Это означало следующее: если рассмотреть великие задачи, стоящие перед нашими теософическими добровольцами, а особенно, если взглянуть на множества активных сил, уже выстроившихся или собирающихся выстроиться, чтобы выступить против них, то мы вполне можем приравнять выступление теософов к тем отчаянным усилиям, направленным против подавляющего превосходства противника, на которые пускаются истинные солдаты во имя славы. Вы хорошо сделали, что усмотрели "большую цель" в маленьком начинании Теософического Общества. Конечно, если бы мы собственной персоной взяли на себя его основание и управление, весьма возможно, что оно было бы совершеннее и сделало бы меньше ошибок. Но мы не могли сделать этого, и также это не входило в наши планы: задача была дана двум нашим агентам, и им было предоставлено, так же, как теперь и вам, делать все, что они могут при данных обстоятельствах. И многое сделано. Под поверхностью спиритуализма прокладывает себе путь расширяющееся течение. Когда оно появится на поверхности, его эффект будет очевиден. Уже многие умы подобно вам размышляют над вопросом оккультных законов, вынужденные к тому этой агитацией. Подобно вам, они не удовлетворяются тем, что было до сих пор достижимо и требуют чего-то лучшего. Пусть это ободрит вас.

Не совсем правильно, что такие люди в Теос. Обществе "находились бы в более благоприятных обстоятельствах для наблюдения" с нашей стороны. Лучше сказать, что присоединением других сочувствующих к этой организации они стимулируются к усилиям и воодушевляют друг друга к исследованиям. Единение всегда дает силу. А так как оккультизм в наши дни напоминает "Отчаянное Предприятие", то единение и сотрудничество необходимы. Единение, в самом деле, подразумевает сосредоточение жизненных и магнетических энергий против враждебных токов предрассудков и фанатизма. Я написал несколько слов в письме маратского парня только для того, чтобы показать, что передавая вам свои взгляды, он выполняет приказания. Оставляя в стороне его преувеличенное мнение об огромных взносах, его письмо в некоторой степени заслуживает внимания, ибо Дамодар — индус и знает настроения своего народа в Бомбее, хотя бомбейские индусы представляют настолько антидуховную публику, какую только можно найти во всей Индии. Но, будучи преданным энтузиастом, этот парень устремился за туманным образом своих собственных идей даже раньше, чем я успел им дать правильное направление. Трудно воздействовать на всех быстродумающих — во мгновение ока они уже устремились в бешеную погоню, прежде чем даже успели наполовину понять, что от них требуется. Вот в этом наша беда с миссис Б. и м-ром О. Частые неудачи последнего при выполнении указаний, которые он иногда получает даже письменно, почти все обязаны своим происхождением его собственной ментальной активности, мешающей ему различить наши воздействия от его собственной концепции. Беда миссис Б. заключается в том (кроме ее физических недомоганий), что она иногда прислушивается к двум или более нашим голосам сразу: например, сегодня утром в то время как "Лишенный Наследства", которому я предоставил место в этом письме для сноски, разговаривал с нею по важному делу, она предоставила другое ухо одному из нас, проезжающему через Бомбей из Кипра в Тибет и таким образом восприняла обоих в невероятной путанице. У женщин не хватает силы сосредоточения.

А теперь, мой дорогой друг и сотрудник, условия невосполнимого недостатка бумаги заставляют меня кончать. Счастливого пути! До вашего возвращения, если вы будете довольствоваться, как до сих пор, пересылкой нашей корреспонденции по обычному каналу. Никто из нас обоих не предпочел бы этого, но до тех пор, пока не будет дано разрешение на перемену, все должно остаться по-прежнему. Если бы она умерла сегодня — и она в действительности очень больна — вы бы не получили от меня более двух-трех писем (через Дамодара или Олькотта или через уже установленные для исключительных случаев агентства), и затем, так как резервуар сил был бы исчерпан, наше расставание стало бы окончательным. Однако я не хочу забегать вперед; события могли бы свести нас где-нибудь в Европе. Но встретимся мы или нет в течение вашей поездки, будьте уверены, что мои личные добрые пожелания пребудут с вами. Если вам действительно понадобится время от времени помощь удачной мыслью по мере того, как будет продвигаться ваша работа, она весьма вероятно, может быть осмозисом проведена в вашу голову, если херес не преградит ей дорогу, как это уже было в Аллахабаде.

Пусть "глубокое море" нежно обходится с вами и с вашим домом.

Всегда ваш К. Х.

Р. S. "Друг", о котором лорд Линдсей говорит вам в своем письме, мне этот очень неприятно сказать, настоящий вонючий подлец, который ухитрился надушиться добрым ароматом в его присутствии в течение золотых дней их дружбы и таким образом избег распознавания своей природной вони. Это Хоум — медиум, обращенный в Римское Католичество, затем в Протестантизм и, наконец, в Православие. Он злейший и лютейший враг О. и мадам Б. , какого только они имеют, хотя ни одного из них он не встречал. Некоторое время ему удалось отравлять ум лорда и настроить его против них. Я не люблю что-либо говорить о человеке за его спиной, ибо это выглядит как злословие. Все же, в виду некоторых будущих событий, я считаю своим долгом предостеречь вас, потому что он исключительно плохой человек, ненавидимый спиритуалистами и медиумами настолько же, насколько он презираем теми, кто узнал его. Ваша работа непосредственно сталкивается с его работой. Хотя он болезненный калека, несчастный парализованный, однако его мыслительные способности свежи, и как всегда готовы на зло. Он не такой человек, чтобы остановиться перед клеветническим обвинением, каким бы подлым и лживым оно ни было, так что берегитесь.

К. Х.

Письмо 13 а

Получено 1. 3. 1881г. в 20. 30

во время путешествия в Европу.

Дорогой О. . . Перешлите это немедленно А. П. Синнету и ни словом не обмолвитесь об этом Е. П. Б. Оставьте ее в покое на несколько дней. Буря стихнет.

К. Х. Л. С.


Письмо 13 в

Мой дорогой Посол.

Чтобы успокоить вашу тревогу, которую вижу затаившейся в вашем уме и которая имеет даже более определенную форму, чем вы выразили, разрешите мне сказать, что я приложу наибольшие старания, чтобы успокоить нашего крайне чувствительного — не всегда благоразумного старого друга, чтобы она осталась на своем посту. Плохое здоровье, вызванное естественными причинами, и душевная тревога сделали ее до крайности нервной и, к сожалению, уменьшили ее полезность для нас. Две недели она была совершенно непригодна, и ее эмоции летали по ее нервам, как электричество по проводу. Все было хаотично. Эти строчки я посылаю Олькотту с одним другом, чтобы они были отправлены без ее ведома.

Советуйтесь свободно с нашими друзьями в Европе и вернитесь с хорошей книгой в руках и с хорошим планом в голове. Ободрите искренних братьев в Галле в их образовательной работе. Несколько поощряющих слов с вашей стороны дадут им мужество. Телеграфируйте инспектору полиции в Галле Николя Диас, что вы — член Совета Т. О. Приедете, и я сделаю так, чтобы

Е. П. Б. телеграфировала то же самое другому лицу. По дороге подумайте о вашем истинном друге.

К. Х.

Письмо 14

К. Х. — Синнету

Получено в Лондоне 26 марта 1881 г.

Из глубины неизвестной долины среди крутых скал и глетчеров Терик-Мира, из долины, по которой никогда не ступала нога европейца с того дня, когда породившая ее гора поднялась из недр нашей матери Земли, ваш друг посылает вам эти строки. Ибо здесь К. Х. получил ваши "сердечные приветы" и здесь он намеревается провести свои "летние каникулы". Письмо из обиталища "вечных снегов и чистоты", посланное в "обиталище порока" и там полученное. . . Странно, не так ли? Хотел бы я или, вернее, мог бы я быть с вами в этих "обиталищах"? Нет. Но я был несколько раз в различное время в другом месте, хотя ни "в астрале", ни в другом осязаемом образе, но просто в мыслях. Вас не удовлетворяет? Ну, ну, вы же знаете ограничения, каким я подвергаюсь в случае с вами, и вы должны иметь терпение.

Ваша будущая книга — маленький драгоценный камень; и хотя она маленькая и крошечная, может настать день, когда она подымется над вашими холмами Симлы, как гора Эверест. Между всеми прочими сочетаниями такого рода в диких джунглях спиритуалистической литературы она, несомненно, окажется искупителем, приносимым в жертву за грехи спиритуалистического мира. Они начнут с отрицания — нет, поношения ее; но она найдет своих верных двенадцать, и семя, брошенное вашей рукою на почву размышлений, не взойдет сорной травой. Это можно обещать. Часто вы слишком осторожны. Вы часто напоминаете читателю о своем незнании и, преподнося как скромную теорию то, в чем вы в сердце своем уверились, как в аксиоме или изначальной истине, этим вместо помощи вы смущаете читателя и создаете сомнения. Но это живые, проницательные небольшие мемуары и как критическая оценка феноменов, которым вы лично являетесь свидетелем, они гораздо более полезны, чем труд мистера Уоллеса. Это родник того труда, у которого спиритам надо бы утолять свою жажду феноменов и мистических познаний вместо того, чтобы проглатывать нелепые излияния, которые они находят в "Знаменах Света" и в других изданиях. Мир в значении индивидуальных существований полон тех скрытых значений и глубоких целей, которые лежат в основании всех феноменов Вселенной и оккультной науки. Лишь разум, поднявшийся до сверхчувствительной мудрости, один только может доставить ключ, посредством которого можно раскрыть их интеллект. Поверьте мне, в жизни каждого адепта настает момент, когда лишения, через которые он прошел, награждаются тысячекратно. Чтобы приобрести дальнейшие познания, ему более не нужно продвигаться медленным и кропотливым процессом исследования различных объектов, но ему дана способность мгновенного безошибочного проникновения в любую изначальную истину. Пройдя ту стадию философии, которая утверждает, что все основы истины возникли из слепых импульсов (философия ваших сенситивистов или позитивистов) и оставив далеко позади себя другой класс мыслителей — рационалистов или скептиков, придерживающихся мнения, что основные истины — только порождение интеллекта, и что мы сами являемся их единственными причинами возникновения, адепт видит, чувствует и живет в самом источнике всех основных истин — в "Мировой Духовной Сущности Природы", Шива — Создатель, Разрушитель и Преобразователь. Подобно тому, как нынешние спиритуалисты деградировали "дух", также и индусы деградировали Природу своими антропоморфистическими концепциями о ней. Лишь одна Природа может воплощать дух беспредельного созерцания. "Погруженный в абсолютное самонесознавание своего физического я, окунувшись в глубины истинного Бытия, которое не есть бытие, но вечная вселенская Жизнь, вся его форма неподвижна и бела, как вершины вечных снегов Кайласа, где он сидит выше забот, выше скорбей, выше греха и всего мирского, нищий мудрец, целитель, Царь Царей, Йог Йогов" — вот такой идеал Шивы, "Йога Шастр" кульминации духовной мудрости. . . Ох вы, Максы Мюллеры и Монье Вильямсы, что вы сделали с нашей философией!

Но едва ли можно ожидать, что вам понравится или даже, что вы понимаете вышеприведенное откровение из нашего учения. Простите меня. Я редко пишу письма, и каждый раз, когда я вынужден это делать, я больше следую своим собственным мыслям, нежели строго придерживаюсь предмета, который мне следовало бы иметь в виду. Я трудился более четверти века днем и ночью, чтобы удержать свое место в рядах той невидимой, но всегда занятой армии, которая трудится и готовится к заданию, которое не может принести какой-либо награды, кроме сознания, что мы исполняем свой долг перед человечеством. И, встретив вас на своем пути, я пытался — не бойтесь — не завербовать вас, ибо это было бы невозможно, но просто обратить ваше внимание, возбудить ваше любопытство, если не более лучшие чувства, к одной единственной истине. Вы оказались верным и искренним и делали все, что было в ваших силах. Если ваши усилия научат мир только одной единственной букве алфавита Истины, той Истины, которая однажды наполняла собой весь мир, ваша награда вас не минует. А теперь после того, как вы встретились с "мистиками" Парижа и Лондона, что вы думаете о них?

Ваш К. Х.

Р. S. Наша несчастная Старая Леди больна. Печень, почки, голова, мозг, ноги, все органы и конечности сражаются и щелкают пальцами перед ней на ее усилия не замечать их. Одному из нас придется укрепить, восстановить ее силы, "подправить ее", как говорит наш уважаемый мистер Олькотт, или с нею будет плохо.

Письмо 15

К. Х. — Синнету.

Первое письмо, полученное после возвращения Синнета в Индию,

от 8 июля 1881 г. во время нахождения вместе с Е. П. Блаватской

в течение нескольких дней в Бомбее.

Добро пожаловать, дорогой друг и блестящий автор, добро пожаловать обратно! Ваше письмо под рукой, и я счастлив видеть, что ваш личный опыт с "Избранными" в Лондоне оказался таким успешным. Но я предвижу, что теперь более, чем когда-либо, вы превратитесь в воплощенный вопросительный знак. Берегитесь! Если ваши вопросы будут найдены преждевременными со стороны тех, от кого зависит разрешение на выдачу знаний, то вместо получения моих ответов в их девственной чистоте вы можете получить их превращенными в ярды бессмысленной болтовни. Я зашел слишком далеко, чтобы ощущать руку на моем горле каждый раз, как только я начинаю попирать ногами границы запрещенных тем, но недостаточно, чтобы избегнуть ощущения неловкости, как вчерашнему червю перед нашей "Вековой Скалой" — моим Коганом. Всем нам должны быть завязаны глаза, прежде чем последовать дальше, иначе нам придется остаться во вне.

А теперь, как насчет книги? Le quart d`heure de Rabelais поразительна и застает меня если не совсем несостоятельным должником, все же как бы трепещущим при мысли, что первый пробный выпуск может оказаться не на высоте; требуемая цена — несоответствующая моим скудным средствам; я сам — доведенным pro Ьоnо publico перешагнуть через ужасное: "Ты можешь ступать до сего места, но не дальше", и яростная волна гнева Когана заливает меня синими чернилами, и все! Я очень надеюсь, что вы не заставите меня потерять "мою должность".

Поистине так. Я смутно догадываюсь, что вы будете очень нетерпеливым по отношению ко мне и ясно понимаю, что вы не должны таким быть. Одной из прискорбных необходимостей жизни является то, что царственные потребности иногда принуждают человека как бы игнорировать дружеские требования, не в смысле нарушения слова, но откладывать на время слишком нетерпеливые ожидания неофитов, как менее важные. Одна из таких потребностей, которую я называю повелительной, есть потребность вашего будущего благосостояния, реализация мечты, которую вы лелеяли вместе с С. М. Эта мечта (может назвать ее видением?) была в том, что вы и миссис К (почему забыли Теософ. Общ. ?), "являетесь участниками в большом плане явления оккультной философии миру". Да, это время должно настать, и оно недалеко, когда вы все правильно поймете кажущиеся противоречивыми фазы таких явлений, и очевидность вынудит вас примирить их. Но сейчас дело обстоит не так; между тем, помните, что мы ведем рискованную игру, и ставками являются человеческие души, потому я прошу вас быть терпеливым. Помня, что я должен следить за вашей "Душой" и за своей тоже, я собираюсь это осуществить любой ценою, даже ценою риска не быть понятым вами, как не был понят мистером Хьюмом. Работа становится тем более трудной, что я являюсь одиноким работником на этом поприще, и это будет до тех пор, пока я не докажу своим Старшим, что по крайней мере вы имеете в виду дело и притом по-настоящему серьезное. Как мне отказано в высшей помощи, так и вам нелегко будет найти помощь в том обществе, в котором вы вращаетесь и которое собираетесь расшевелить. Также в течение некоторого времени мало радости вам будет от тех, кто заинтересован непосредственно. Наша Старая Леди слаба, ее нервы доведены до состояния скрипичных струн, таков же ее измученный мозг. Олькотт далеко в изгнании, пробивается назад к спасению, будучи скомпрометирован более, чем вы можете представить, своими неблагоразумными поступками в Симле и учреждает теософические школы. Мистер Хьюм, который однажды обещал стать первоклассным борцом в битве Света против Тьмы, теперь сохраняет своего рода вооруженный нейтралитет, на который странно взирать. Сделав чудесное открытие, что мы являемся корпорацией допотопных иезуитских ископаемых, увенчанных ораторскими прикрасами, он остался только для того, чтобы обвинять нас в перехватывании его писем Е. П. Б. ! Однако, он находит некоторое утешение в мысли, "какие аргументы он выставит в другом месте (Орнитологическое Общество Эйнджел Линнен) против существа, означаемого именем Кут Хуми".

Истинно, наш весьма интеллектуальный и когда-то общий друг имеет в своем распоряжении поток слов, достаточный, чтобы нести военный корабль ораторской лжи. Тем не менее, я уважаю его. . . Но кто следующий? К. К. Мэсси? Но тогда он несчастный родитель около полдюжины незаконных отродий. Он наиболее очаровательный преданный друг, глубокий мистик, великодушный, благородный человек, джентльмен, как говорят, с ног до головы; он опробован, как золото, у него имеется все, что требуется для изучающего оккультизм, но ничего, что требуется для адепта, мой добрый друг. Будь что будет, но его секрет принадлежит ему, и у меня нет никакого права его разболтать. Доктор Уайлд? Он христианин до мозга костей. Худ? Приятная натура, как вы говорите; мечтатель и идеалист в мистицизме и все же не работник. С. Мозес? А! Вот оно. С. М. почти опрокинул теософическую ладью, спущенную на воду три года тому назад, и он будет делать все, что в его силах, чтобы повторить это опять, несмотря на нашего Императора. Вы сомневаетесь? Слушайте.

Это странная, редкая натура. Его оккультные психические энергии громадны; но они лежали свернувшись, в спящем состоянии, совершенно не известные ему самому, пока каких-нибудь восемь лет тому назад Император не взглянул на него и не заставил его дух вознестись. С того времени в нем появилась новая жизнь — двойное существование, но его натура не могла перемениться. Будучи воспитан как студент теологии, он обладал умом, пожираемым сомнениями. Он отправился на гору Афон и затворился в монастыре, где изучал восточно-греческую религию, и там он был впервые замечен своим "Духом-Водителем". Конечно, греческая казуистика не смогла рассеять его сомнений, и он поспешил в Рим, причем папство его тоже не удовлетворило. Оттуда он побрел в Германию с такими же отрицательными результатами. Отказавшись от сухой христианской теологии, он не отказался от предполагаемого автора христианства. Ему нужен был идеал, и он нашел его в последнем. Для него Иисус — реальность, когда-то воплощенный, а теперь развоплощенный Дух, который "доставил ему доказательство своей персональной тождественности", как он думает, не в меньшей степени, чем другие "Духи", в том числе и Император. Тем не менее, ни религия Иисуса, ни его cлова, как они зафиксированы в Библии и принимаемые С. М. за настоящие, не принимаются полностью этим беспокойным духом. Императору, которого впоследствии постигла та же самая участь, повезло ничуть не лучше. Его ум слишком положительный. Легче выскрести начертания, выгравированные на титаниуме, чем удалить то, что раз запечатлелось в его мозгу.

Каждый раз, когда он находится под воздействием Императора, он живо воспринимает реальности оккультизма и превосходство нашей науки над спиритуализмом. Как только он остается один, он оказывается под пагубным водительством тех, в которых он крепко верит, отождествив их с развоплощенными Духами, — и все перепутывается опять! Его ум не поддается никаким советам, не прислушивается ни к каким доводам, кроме своих собственных, а последние — все на стороне спиритуалистических теорий. Когда старые теологические путы упали с него, он вообразил себя свободным человеком. Несколькими месяцами позднее он стал смиренным рабом и орудием "Духов"! Только когда он стоит лицом к лицу со своим внутренним "Я", только тогда он понимает, что существует нечто более высокое и благородное, нежели болтовня ложных духов. Это было в один из таких моментов, когда он первый раз услышал голос Императора, и это был, как он сам говорит, "как голос Бога, говорящего его внутреннему Я". Этот голос стал ему знакомым с течением времени, и все же очень часто он не слушает его. Простой вопрос: если бы Император был тем, кем С. М. его считает, не подчинил бы он к этому времени волю последнего своей? Только Адептам, т. е. воплощенным духам, запрещается нашими мудрыми и непреступаемыми законами полностью подчинять себе другую более слабую волю, волю свободорожденного человека. Последний способ действий есть наилюбимейший метод, к которому прибегают "Братья Тьмы", колдуны, элементальные призраки и который, как редчайшее исключение, употребляется Высочайшими Планетными Духами, теми, которые уже не могут более заблуждаться. Но это случается на Земле лишь при основании каждого нового человеческого рода, при соединении и заключении двух концов большого цикла. И они остаются с человеком не более времени, необходимого для того, чтобы вечные Истины, которым они учат, могли бы настолько сильно запечатлеться на пластичном уме новых рас, чтобы уберечь их от возможности быть утраченными или преданными окончательному забвению в последующие века отдаленным потомством. Миссия Планетного Духа лишь явить основной тон Истины. И как только Он направил эту вибрацию для непрерывного следования своему течению вдоль цепи этой расы и до конца цикла, обитатели высочайших населенных сфер исчезают с поверхности нашей планеты до следующего "воскрешения во плоти". Вибрации Первичной Истины есть то, что ваши философы называют "врожденными идеями".

Император затем повторно сказал ему, что "только в оккультизме ему следует искать и тогда он найдет грань истины, дотоле ему неизвестную". Но это совсем не мешает С. М. отворачиваться от оккультизма каждый раз, как только какая-нибудь теория последнего сталкивается с его собственными предвзятыми спиритуалистическими взглядами. Ему медиумизм казался хартией на свободу его Души, воскресением от духовной смерти. Ему было разрешено пользоваться им до тех пор, пока была необходимость утвердить его веру; было обещано, что ненормальное уступит нормальному; ему было приказано готовиться к тому времени, когда Я в нем станет сознательным по отношению к своему духовному независимому существованию, будет действовать и говорить лицом к лицу со своим Учителем и поведет жизнь в Духовных Сферах нормально и совсем без внешнего или внутреннего медиумизма. И все же, осознав то, что он называет "внешним духовным действием", он больше не отличал галлюцинаций от истины, ложного от действительного, смешивая иногда элементалов с элементариями, воплощенных духов с развоплощенными, хотя "Голос Бога" достаточно часто говорил об этом и предостерегал его против "тех духов, которые носятся в земной сфере". При всем том, он крепко верит, что неизменно действует под руководством Императора и что духи приходят к нему с разрешения его "руководителя". В таком случае, Е. П. Б. была там с согласия Императора? И как же вы примирите следующие противоречия? Все время с 1876 г. , действуя по непосредственным указаниям, она старалась раскрыть ему глаза на действительность, которая совершалась вокруг него и в нем. Действовала ли она с согласия Императора или против его воли, это он должен знать, так как в последнем случае она могла бы похвастаться, что она сильнее, более мощна, чем его "руководитель", который никогда еще не протестовал против вторжения. Что происходит теперь? Описывая ей с острова Уайта в 1876 г. одно видение, длившееся у него 48 часов подряд, в течение которого он разгуливал и разговаривал как обычно, но не сохранил ни малейшего воспоминания о чем-либо внешнем, он просит ее сказать ему, было это видение или галлюцинация. Почему он не спросил об этом Императора? "Вы мне можете сказать, так как вы там были", он говорит. . . "Вы изменились, все же это были вы сами, если у вас есть "Я". . . Полагаю, что оно у вас есть, но я об этом не любопытствую. . . " В другой раз он видел ее в своей собственной библиотеке, как она смотрела на него, приближаясь и делая ему некоторые масонские знаки той ложи, которую он знал. Он сознается, что "видел ее так же ясно, как видел Мэсси, который там был". Он видел ее несколько раз и иногда, зная, что это Е. П. Б. , не мог ее узнать. "Вы мне кажетесь и по внешности и по письмам такой различной временами, ваши ментальные установки так различаются иногда, что мое мышление вполне допускает, что вы, как мне об этом убедительно рассказывали, являетесь совокупностью существ. . . Моя вера в вас абсолютна". В каждом своем письме он крикливо требовал "одного из живых Братьев"; но на ее недвусмысленное заявление, что один уже взял его на свое попечение, он сильно возражал. Когда ему помогли освободиться от его слишком материального тела, он отсутствовал в нем иногда часами и днями; в это время его пустая машина управлялась издали внешним, живым воздействием, а как только он возвращался, у него начинало создаваться неизгладимое впечатление, что он все это время служил носителем другого разума развоплощенного, а не воплощенного Духа; истина никогда не приходила к нему в голову. "Император, — писал он ей, — возражает против вашей идеи о медиумизме. Он говорит, что не должно быть реального антагонизма между медиумом и адептом". Если бы он употребил слово "провидец" вместо "медиума", смысл был бы передан более правильно, ибо человек редко становится адептом без того, чтобы не родиться провидцем. Затем опять, в сентябре 1875 г. , он ничего не знал о Братьях Тьмы, наших величайших, наиболее жестоких и (почему бы не признать этого) наших наиболее могущественных врагах. В этом году он действительно спросил Старую Леди, наелся ли Балвер недожаренных свиных котлет или видел сон, когда он описывал "отвратительного обитателя порога". "Приготовьтесь, — ответила она ему, — приблизительно через двенадцать месяцев вы встретитесь с ними лицом к лицу и будете с ними сражаться". В октябре 1876 г. они начали свою работу над ним. "Я сражаюсь, — писал он, — врукопашную с легионами бесов в течение трех недель; мои ночи стали, страшными муками, соблазнами и грязными намеками. Я вижу, как они свирепо вперяют в меня взоры, без умолку бормочут, завывают и скалятся. Все виды грязных предложений, смущающих сомнений и содрогающего страха обрушиваются на меня, и теперь я понимаю "обитателя порога" из "Занони"; я еще непоколеблен, их искушения становятся слабее, присутствие менее близко, ужаса меньше. . . "

Одну ночь она простерлась перед своим Высшим, это одна из немногих вещей, которых они боятся, умоляя Его совершить мановение руки через океан, чтобы С. М. не умер и чтобы Теософ. Общество не лишилось своего лучшего сотрудника. "Он должен быть испытан", — был ответ. Он воображает, что Император послал искусителей, потому что С. М. явился одним из тех неверующих, которые должны видеть; он не поверил бы, что Император не мог предотвратить их появление. Он наблюдал за ним, но не мог прогнать их, если жертва, неофит сам, не окажется более сильным. Но подготовили ли эти человеческие бесы в союзе с элементариями его к новой жизни, как он хотел? Будучи воплощениями тех враждебных влияний, которые осаждают внутреннее Я, борющееся за свою свободу и продвижение, они бы никогда не вернулись, если бы он успешно победил их утверждением своей собственной независимой воли, отказом от своего медиумизма, от своей пассивной воли. Все же они вернулись.

Вы говорите об Императоре: "Император, несомненно, не есть его (С. М. ) астральная душа и, наверняка, не из более низкого мира, чем наш не привязанный к земле Дух". Никто никогда не говорил, что он такого рода. Е. П. Б. никогда вам не говорила, что он есть астральная душа С. М., но что то, что он часто по ошибке принимал за Императора, было его собственным высшим "Я", его божественным Атманом, а не Линга-Шарира или астральной Душой, или Кама Рупой — независимым двойником. Император не может противоречить самому себе. Император не может быть невежественным в отношении истины, так часто неправильно истолкованной со стороны С. М. Император не может проповедовать оккультные науки и затем защищать медиумизм, даже не в той высшей форме, как описывает его ученик.

Медиумизм ненормален. Когда при дальнейшем развитии ненормальное заменяется естественным, тогда водители отбрасываются, пассивное повиновение более не требуется, медиум научается применять собственную волю, употреблять собственные силы и становится адептом. Это процесс развития, и неофиту надо идти до конца. До тех пор, пока он подвержен случайным трансам, он не может быть адептом. Но С. М. проводит две трети своей жизни в трансе.

На ваш вопрос, не является ли Император "Планетным Духом", и может ли Планетный Дух быть человеком, я прежде всего скажу, что не может быть такого Планетного Духа, который не был бы когда-либо материальным, то есть тем, что вы называете человеком. Когда наш великий Будда, Покровитель всех Адептов, преобразователь и учредитель законов оккультной системы, достиг сначала Нирваны на Земле, он стал "Планетным Духом". Его Дух в одно и то же время мог носиться в полном сознании в междузвездном пространстве и находиться по желанию в его собственном физическом теле. Ибо божественное Я получило совершенное освобождение от материи настолько, что оно могло по желанию создавать себе внутреннего заместителя и оставлять его в человеческой оболочке днями, неделями, иногда годами, ни в каком смысле не повреждая этой заменой ни жизненного принципа, ни физического ума своего тела. К слову сказать, это есть высочайшая степень достижения Адепта, на которую человек может надеяться на нашей планете. Но это так же редко, как и сами Будды. Последний Хобилган, который достиг этого, был Цзон-Ка-Па из Коконора (XIV столетие), обновитель эзотерического и простонародного Ламаизма. Многие "пробиваются через скорлупу яйца", но малочисленны те, кто вне ее способны сознательно действовать своей Шарира Намастака, совершенно выделенной из тела.

Сознательная жизнь в духе так же трудна для некоторых натур, как и плавание для некоторых тел. Хотя человеческое строение по своему объему легче воды, и каждый человек рождается с этой способностью, но так мало кто развивает способность ступать по воде, и смерть от утопления наиболее частая случайность. Планетный Дух (подобный Будде) может по желанию переходить в другие тела более или менее лучистой материи, населяющие другие области Вселенной. Существует много других состояний и степеней, но нет отдельного и вечно установленного класса Планетных Духов. Есть ли Император "планетник", воплощенный или развоплощенный, есть ли он адепт во плоти или вне ее, я не волен это сказать, как и не волен сказать С. М. , кто я, или даже кто такая Е. П. Б. Если С. М. сам предпочитает молчание по этому поводу, то и не имеет права спрашивать меня. Но тогда наш друг С. М. должен бы знать (кроме того, он крепко верит, что он знает), ибо с этим персонажем у него было время для сношений, когда он, не удовлетворяясь утверждениями Императора и не соглашаясь уважить его желание, чтобы он, Император и Компания, оставались безличными и неизвестными, за исключением данных титулов, боролся с ним, подобно Якову, месяцами, чтобы установить личность этого духа. Он все повторял библейское: "Умоляю тебя, назови свое имя" и хотя получал в ответ: "Где это сказано, что ты должен спрашивать мое имя? Что тебе в имени моем?", ему было разрешено приклеивать ярлык, как к чемодану. И, таким образом он успокоился, ибо он "видел бога лицом к лицу", который, поборовшись и видя, что не одолел, сказал: "Пусти меня" и был вынужден согласиться на условия, предлагаемые С. Мозесом. Я вам очень советую для вашего собственного осведомления задать этот вопрос вашему другу. Почему он должен с нетерпением ожидать моего ответа, раз он все знает об Императоре? Разве этот "Дух" не рассказал ему однажды повествование, странное повествование о том, что ему не следовало рассказывать о себе, и что он запретил ему даже когда-либо упоминать? Что еще больше ему нужно? Факт, что он стремится узнать через меня истинную природу Императора, является довольно хорошим доказательством, что он совсем не так удостоверился в его тождественности, как ему думается или, вернее, как он заставляет себя верить. Или этот вопрос есть отговорка?

Я могу ответить вам, что я сказал Г. Х. Фехнеру в день, когда он хотел узнать взгляд индусов по поводу его писаний. "Вы правы, что каждый алмаз, каждый кристалл, каждое растение и звезда имеют свою индивидуальную душу, не говоря уже о человеке и животном, и существует иерархия душ от самых низших форм материи вверх до Мира Духа; но вы ошибаетесь, прибавляя к указанному утверждению, что дух ушедших поддерживает непосредственные психические сообщения с душами, еще связанными с телом, — они этого не делают". Взаимное положение обитаемых миров в нашей Солнечной Системе уже одно исключало бы эту возможность. Ибо я надеюсь, что вы отказались от забавной идеи естественного результата раннего христианского воспитания, что могут быть человеческие разумы, населяющие чисто духовные сферы? Вы тогда так же легко поймете заблуждение христиан, которые собрались сжигать нематериальное в материальном физическом аду, как и ошибку более образованных спиритуалистов, которые убаюкивают себя мыслью, что кто-то другой, а не обитатели двух миров, непосредственно соединенных с нашим, могут сообщаться с ними. Как бы ни были бестелесны и очищены от грубой материи чистые Духи, все же они подвержены физическим и мировым законам материи. Они не могут избежать этого, даже если бы они заткали пропасть, отделяющую их миры от нашего. Они могут быть посещаемы в духе, их же дух не может спуститься и достичь нас. Они притягивают, но они не могут быть притягиваемы — их духовная полярность будет непреодолимым препятствием на пути. (Кстати, вы не должны доверять "Изиде" буквально. Эта книга — только пробное усилие для того, чтобы отвлечь внимание спиритуалистов от их предвзятых концепций к истинному пониманию вещей. Автор должна была намекать и указывать в правильном направлении; сказать, чем вещи не являются и не сказать, чем они являются. По вине корректора вкралось несколько серьезных ошибок (как на стр. 1, глава 1, том 1, где божественную Сущность заставляют эманировать из Адама, вместо обратного процесса. )

Раз уж мы начали говорить об этом предмете, то постараюсь объяснить вам еще яснее, в чем заключается эта невозможность. И таким образом, вы получите ответ относительно Планетных Духов и духов спиритических сеансов.

Цикл разумных существований начинается с высочайших миров или планет, термин "высочайший" означает здесь наиболее духовно совершенные. Эволюционируя из космической материи, которая есть Акаша, первичный, а не вторичный пластичный посредник, или же Эфир науки, инстинктивно подозреваемый, но не доказанный, как и многое остальное, человек, прежде всего, эволюционирует из этой материи в ее наиболее возвышенном состоянии, появляясь на пороге Вечности как совершенно лучистая — не Духовная Сущность — скажем, Планетный Дух. Он лишь одной чертой отделен от общей Духовной Мировой Субстанции — Анима Мунди греков — или от того, что человечество в своем духовном вырождении унизило до мифического личного Бога. Следовательно, в этой стадии Дух-человек в лучшем случае есть действующая Сила, неизменная, потому не мыслящий Принцип. (Термин "неизменная" опять употреблен здесь, чтобы обозначить это состояние для настоящего времени, неизменность приложима здесь только ко внутреннему принципу, который претворится и растворится, как только крупица материи в нем начнет свою цикловую работу Эволюции и превращений. ) В его последующих нисхождениях, пропорционально увеличению материи, он будет более и более выявлять свою деятельность.

Теперь, скопление звезд-миров (включая нашу планету), населенных разумными существами, может быть уподоблено орбите или скорее эпициклоиду, образуемому из колец наподобие цепи, миров, сцепленных между собою, сумма которых представляет воображаемое бесконечное кольцо или круг. Прогресс человека через весь этот круг, от его начальной и до конечной точки, встречающихся в высочайшей точке окружности, есть то, что мы называем Маха-Юга или Великий Цикл, Kuklos, голова которого теряется в венце Абсолютного Духа, нижняя же точка окружности находится в абсолютной материи — точки прекращения деятельности активного принципа. Если, употребляя более знакомое определение, мы назовем Великий Цикл Макрокосмосом, а его составные части или связанные между собою звездные миры микрокосмосами, то смысл, придаваемый оккультистами, представляя каждый из последних как совершенную копию первого, становится очевидным. Большой является прототипом меньших циклов. И как таковой, каждый звездный мир будет иметь в свою очередь свой цикл эволюции, который начинается с более чистой и кончается более плотной или материальной природою. По мере их нисхождения, каждый мир является более и более теневым, становясь у противоположной точки абсолютной материей. Движимый непреодолимым цикловым импульсом, Планетный Дух должен спуститься прежде, чем он сможет снова подняться. В своем пути он должен пройти всю лестницу эволюции, не пропуская ни одной ступени, останавливаясь на каждом звездном мире, как бы на станциях. Кроме неизбежного цикла нашего и каждого соответствующего звездного мира, он должен выполнить на них также свой собственный цикл "жизни", возвращаясь и воплощаясь столько раз, сколько раз он был неуспешен в завершении здесь круга своих жизней, ибо он умирает, не достигнув века Разума, как правильно изложено в "Изиде". До этого места мысль миссис Кингсфорд о том, что человеческое Эго перевоплощается во многие последовательные человеческие тела является правильной. Что же касается его рождения в животных формах после человеческого воплощения, то это результат ее неточности в выражении идей и мыслей. Еще одна женщина! Она смешивает Душу и Дух; отказывается животное от духовного Эго, Джив-Атму (или Линга-Шарир) от Кама-Рупы (или Атма-Рупы) — две настолько различные вещи, как тело и ум, ум и мысль. Вот что происходит. После круговращения, так сказать, по дуге цикла, вращаясь вне и внутри его (ежедневное и годовое вращение Земли есть не дурная иллюстрация), когда Дух-человек достигает нашей планеты, которая является одной из нижайших, потеряв на каждой остановке часть эфирной и приобретая усиление материальной природы, дух и материя становятся приблизительно уравновешенными в нем. Но тут ему нужно выполнить земной цикл. И подобно тому, как в нисходящем процессе инволюции и эволюции материя всегда стремится заглушить дух, когда достигается низшая точка его странствований, однажды чистый Планетный Дух сводится к тому, что наука соглашается называть примитивным или первобытным человеком посреди такой же первобытной природы, говоря геологически, ибо физическая природа идет в уровень с физиологическим так же, как и с духовным человеком в своем цикловом беге. В этой точке великий Закон начинает свою работу отбора. Материя, найденная совершенно разобщенной с духом, отбрасывается в еще более низшие миры — "в шестые Врата" или путь "перерождения" растительного и минерального мира, также и примитивных животных форм. Отсюда материя, переработанная в лаборатории Природы и лишенная духа, поступает обратно к своему Первоначальному Источнику, в то время как Эго, очищенное от отбросов, в состоянии еще раз возобновить свой прогресс. Это здесь, следовательно, где отсталые Эго погибают миллионами. Это торжественный момент переживания наиболее приспособленного и уничтожение непригодных. Это только материя (или материальный человек), которая вынуждена своей же тяжестью опускаться до самого дна "цикла необходимости", чтобы принять там животную форму. Что же касается победителя этого бега во всех мирах, Духовного Эго, оно будет подыматься от звезды к звезде, от одного мира к другому, вращаясь прогрессивно вверх, чтобы вновь стать тем же чистым Планетным Духом, а затем еще выше, чтобы наконец достичь первоначальной точки и оттуда погрузиться в Тайну. Никогда, ни один из Адептов не проникал за покров первоначальной Космической материи. Высочайшее, наиболее совершенное видение ограничено миром форм и материи. Но мое объяснение этим не заканчивается. Мы желаем знать, почему предполагается чрезвычайно трудным, даже совершенно невозможным для чистых развоплощенных духов сообщаться с людьми через медиумов или Рhantomosophu. Я отвечаю:

а) вследствие антагонистических атмосфер, соответственно окружающих эти миры;

б) вследствие полного различия физиологических и духовных условий;

в) потому, что эта цепь миров, о которой я только что говорил вам, есть не только эпициклоидная, но и эллиптическая орбита существований, имеющая, как каждый эллипс, не один, но два фокуса, которые никогда не могут приблизиться один к другому. Человек у одного фокуса, чистый Дух у другого. На это вы могли бы возразить, но я не могу ни помочь, ни изменить факта, но существует еще гораздо более мощное препятствие. Подобно четкам, составленным из чередующихся белых и черных бус, так же и эта цепь миров составлена из миров причин и следствий, последние — непосредственный результат, произведенный первыми. Таким образом, становится очевидным, что каждая сфера причин (а наша Земля есть одна из них) не только не соприкасается и окружена, но в действительности отделена от ее ближайшего соседа — высшей Сферы Причинности — непроницаемой атмосферой (в ее духовном смысле) следствий, граничащих и даже соприкасающихся — но никогда не смешивающихся со следующей сферой. Ибо одна активная, другая пассивная, мир причин позитивен, мир следствий негативен. Это пассивное сопротивление может быть преодолено лишь при условиях, о которых ваши самые ученые спиритуалисты не имеют ни малейшего представления. Всякое движение, так сказать, полярно. Очень трудно передать вам смысл того, что я подразумеваю здесь, но доведу до конца. Предусматриваю мою неудачу представить вам то, что для нас аксиомные истины, в какой-либо иной форме, нежели в простом, логическом предположении, ибо эти истины доступны в абсолютном и ясном доказательстве их лишь для высочайших Ясновидцев. Но я дам вам пищу для мысли и ничего другого. Промежуточные сферы, будучи лишь отброшенными тенями миров Причин, становятся негативными благодаря последним. Они являются большими остановками, станциями, на которых пребывает долженствующее стать Самосознающими Эго — саморожденное потомство старых и развоплощенных Эго нашей планеты. Прежде, нежели новый феникс, возрожденный из пепла своего родителя, может подняться выше, к лучшему и более духовному и совершенному миру (все же миру материальному), он должен пройти через процесс как бы нового рождения. И как на нашей планете, где две трети детей мертворожденные или умирают во младенчестве, так и в наших мирах следствий. На Земле это все еще физиологические и умственные недостатки, грехи прародителей, которые сказываются на потомстве. В стране теней новое и еще не сознательное Эго — утробный плод — становится справедливой жертвой прегрешений своего старого Я, карма которого (заслуга и проступок) одна лишь ткет его будущую судьбу. В этом мире мы находим лишь бессознательные, самодействующие экс-человеческие машины, души в их переходном состоянии, спящие способности и индивидуальность которых лежат, как бабочка в своем коконе, спиритуалисты же хотят, чтобы они говорили разумно! Захваченные иногда в водоворот ненормальных медиумистических течений, они становятся бессознательным эхом мыслей и идей, кристаллизованных вокруг присутствующих. Каждый позитивный, хорошо направленный ум способен нейтрализовать подобные второстепенные, подчиненные следствия на сеансах. Мир ниже нашего еще хуже. Первый, по крайней мере, безвреден, и более греховно беспокойство их, нежели их выявления. Последний же, позволяя удерживать полное сознание, будучи во сто раз более материальным, положительно опасен. Понятия об аде, чистилище, рае и воскрешении есть карикатурное, искаженное эхо единой Истины, преподанной человечеству в младенчестве его рас каждым Первым Вестником — Планетным Духом, упомянутым ранее, воспоминание о котором осталось в памяти человека, как Элохим халдеев, Озирис египтян, Вишну, первые Будды индусов и так далее.

Низший мир следствий есть сфера подобных искажений мыслей, наиболее чувственных представлений и картин, антропоморфических божеств, порождений их творцов, чувственных человеческих умов людей, которые никогда не переросли своей животности на Земле. Если помнить, что мысли вещественны и имеют упорство, связанность и жизнь, что они настоящие сущности, остальное станет понятным. Лишенный тела создатель, естественно, притягивается к своему творению и порождениям, поглощенный ими как бы Мальстромом, прорытым его собственными руками. Но я должен остановиться, ибо едва ли хватит тома, чтобы объяснить все, что сказано в этом письме.

Что касается вашего удивления, что взгляды трех мистиков "далеко не тождественны" — что же доказывает этот факт? Если бы они были наставлены развоплощенными, чистыми и мудрыми Духами, даже теми, которые находятся на высшем плане, на одну только ступень выше нашей Земли, разве не были бы учения тождественны? Отвечу на возникающие вопросы: "Не могут ли духи так же, как и человечество, расходиться в идеях?" — Тогда их учения не будут более авторитетны, нежели учения смертных людей. — "Но они могут принадлежать к разным сферам?" — Но, если в различных сферах предполагаются противоречивые доктрины, то эти доктрины не могут заключать Истину, ибо Истина едина и не может допустить противоположные взгляды. И чистые Духи, которые видят ее, как она есть, совершенно лишенную покрова материи, не могут заблуждаться. Теперь, если мы допустим, что различные аспекты или части Всей Истины видимы различным посредникам или разумным сущностям, каждая при различных условиях, так же как, например, разные части одного ландшафта раскрываются перед разными людьми на разных расстояниях и с разных точек зрения; если мы допустим факт различных посредников (Индивидуальные Братья, например), стремящихся развить Эго различных индивидуумов, не подчиняя совершенно их волю своей (так как это воспрещено), но пользующихся для этого их физическими, моральными и интеллектуальными особенностями; если мы добавим к этому бесчисленные космические влияния, которые искажают и отклоняют все усилия закончить определенную задачу; если мы вспомним, кроме того, явную враждебность Братьев Тьмы, стоящих всегда на страже, чтобы смутить и отуманить мозг неофита, — я думаю не будет трудно понять, как даже определенное духовное продвижение может до некоторой степени направить различных индивидуумов к кажущимся различным заключениям и теориям.

Признаваясь вам, что я не имею права вмешиваться в секреты и планы Императора, я должен сказать, что пока что он, однако, оказался самым мудрым из нас. Если бы наша линия поведения была такая же, если бы я, например, позволил бы вам прийти к выводу и затем поверить (положительно ничего не сообщая о себе), что я "бестелесный ангел", дух прозрачного энергетического строения из надзвездной прозрачной зоны, мы оба были бы счастливее. Вы бы больше не ломали своей головы о том, "будут ли такого рода органы всегда необходимы", и я бы не очутился в неприятной необходимости отказывать другу в "личной беседе и непосредственных сношениях". Вы могли бы слепо доверять всему, что исходит из меня, и я бы чувствовал себя менее ответственным за вас перед моими "Водителями". Однако, время покажет, что может или не может быть сделано в этом направлении. Книга издана, и мы должны терпеливо ждать результатов этого первого серьезного выстрела по врагу. "Аrt Magic" и "Изида" написаны женщинами и, как полагают, спиритуалисты больше не могут надеяться, что к ним будут серьезно прислушиваться. Следствие этого сперва будет бедственным, ибо пушка откатится и выстрел рикошетом ударит автора и его смиренного героя, который не собирается уклоняться. Но он также заденет Старую Леди, воскресив в Англо-Индийской прессе прошлогодние выкрики. Неrsites и литературные филистимляне усердно возьмутся за дело: нападки, едкие эпиграммы и coups de bec густо посыпятся на нее, хотя мишенью будете вы один, так как редактор "Пионера" далеко не пользуется любовью со стороны своих коллег в Индии. Спиритуалисты уже начали свою компанию в Лондоне. Редакторы янки из "Ангельских" органов последуют за ними вплотную, причем небесные "Духи-Водители" будут выкрикивать свои отборнейшие skandalum magnatum. Некоторые люди науки — менее всего их поклонники — паразиты, греющиеся на солнышке и воображающие, что они сами солнце, вероятно, не простят вам слова, действительно слишком лестные, которые классифицируют умственные силы бедного неизвестного индуса, как "настолько выше европейской науки и философии, что только самые широко мыслящие представители той и другой в состоянии понять, что в человеке существуют такие силы" и т. д. Но что из этого! Все это было предвидено и этого следовало ожидать. Когда первый шум и звон враждебной критики замолкнет, вдумчивые люди будут читать и задумываться над этой книгой, как они никогда не задумывались над наиболее научными усилиями Уоллеса и Крукса, чтобы примирить современную науку с Духами, и малое семя будет расти и процветать.

Между тем, я не забываю своих обещаний вам. Как только попаду в вашу спальню, я постараюсь. . . Я надеюсь, что мне будет разрешено столько сделать для вас.

Если целыми поколениями мы уберегали мир от знания нашего Знания, то это лишь вследствие его абсолютной неподготовленности. И если, несмотря на данные доказательства, он все еще отказывается уступить очевидности, тогда мы в конце этого Цикла еще раз удалимся в уединение и в наше царство молчания. Мы предложили открыть первоначальную strata человеческого существования, его основную природу и обнажить чудесные сложности его внутреннего Я (нечто никогда не доступное, недосягаемое физиологией или даже психологией) в его конечном выявлении, и доказать это научно. Их не касается, что эти раскопки так глубоки, скалы так круты и остры, что, погружаясь в этот бездонный океан, большая часть из нас погибает в этих опасных исследованиях, ибо мы были ныряющими и пионерами, а люди науки лишь жнут там, где мы сеяли. Это наша миссия нырять и приносить жемчужины Истины на поверхность, их же — очищать и оправлять их в научные драгоценности. И если они откажутся дотронуться до безобразной ракушки, настаивая, что в ней нет и не может быть драгоценной жемчужины, тогда мы еще раз умоем руки от ответственности перед человечеством. Бесчисленные поколения строил Адепт Храм незыблемых скал, гигантскую Башню Беспредельной Мысли, где обитал Титан и будет, если это нужно, обитать один, выходя из нее лишь в конце каждого цикла пригласить избранных из человечества сотрудничать с ним и помочь ему просветить суеверного человека. И мы будем продолжать эту периодическую работу; мы не позволим смутить нас в наших филантропических попытках до тех пор, пока основание нового мира мысли не будет построено так прочно, что никакое количество противодействия и невежественного лукавства, руководимое Братьями Тьмы, не сможет превозмочь. Но до этого дня окончательного торжества кто-то должен быть принесен в жертву, хотя мы принимаем лишь добровольные. Неблагодарная задача унизила ее, привела ее к разрушению и страданию и обособлению. Но она получит свою награду в будущей жизни, ибо мы никогда не бываем неблагодарными. Что же касается Адепта — не такого, как я, дорогой друг, но гораздо более высокого, — вы могли бы закончить свою книгу следующими строками из "Бодрствующего Сновидца" Теннисона (вы его не знали):

"Как мог ты знать его? Ты все еще находился

В самом узком кругу; он же почти достиг

Последнего, который в сфере белого пламени,

Чистый, без жара, в обширном пространстве

Ввысь разгорается, и эфир черносиний

Облекает все другие жизни. . . "

Заканчиваю. Затем помните семнадцатое июля. . . , для вас станет самой возвышенной реальностью. Прощайте.

Искренне ваш К. Х.

Письмо 16

К. Х. — Синнету

Получено в Бомбее при возвращении в Индию

в июле 1881 г.

Спасибо. Эти маленькие вещички оказались очень кстати, и я с благодарностью подтверждаю их получение. Вам следовало бы поехать в Симлу. Дерзайте. Я признаюсь в своей слабости, что хотелось, чтобы вы это сделали. Как я уже говорил вам, мы должны терпеливо ждать результатов книги. Пробелы провоцируют и подвергают "танталовым" мукам, но мы не можем идти против неизбежного. И так как всегда хорошо исправить ошибку, то я это уже сделал и преподнес "Оккультный Мир" вниманию К-а. Терпение, терпение.

Всегда ваш К. Х.

Письмо 17

К. Х. — Синнету

Получено в Умбалле, по дороге в Симлу

5 августа 1881 г.

Только что вернулся домой. Писем получил больше, чем у меня охоты отвечать, за исключением вашего письма. Мне нечего особенного сказать, я хочу просто ответить на ваши вопросы: задача, которая может показаться легкой, но это в действительности не так, если мы только вспомним, что они в этом подобны божеству, описанному в Упанишадах (Сокамайята бахух сайам праджайтэ еты) — "они любят быть во множестве и размножаться". Во всяком случае, жажда знания никогда не рассматривалась как грех, и вы всегда найдете меня готовым отвечать на такие вопросы, на которые можно ответить.

Несомненно, я придерживаюсь мнения, что раз наша переписка установлена ради всеобщего блага, то мало пользы будет широким массам, если вы не переплавите учение и идеи, содержащиеся в ней, "в форму очерка", не только по взглядам оккультной философии на творение, но и по всем другим вопросам. Чем скорее вы начнете "будущую книгу", тем лучше, ибо кто может отвечать за неожиданные инциденты. Наша переписка может вдруг оборваться: препятствие может явиться от тех, кто знает лучше. Их умы, как вы знаете, запечатанные книги для многих из нас, и никакое количество "магического искусства" их не распечатает. Дальнейшие "пособия в размышлении" будут, однако, приходить вовремя, и то немногое, что мне разрешено объяснить, я надеюсь, будет более доступно пониманию, чем "Высшая магия" Элифаса Леви. Неудивительно, что вы находите эту книгу затемненной, ибо она никогда не предназначалась для непосвященного читателя. Элифас учился по рукописям Розенкрейцеров (этих рукописей в Европе осталось всего три). В них излагаются наши восточные доктрины, данные Розенкрейцем, который после своего возвращения из Азии одел их в полухристианское одеяние задуманное как защита его учеников от мести духовенства. Нужно иметь ключ к нему, и этот ключ является сам по себе наукой. Розенкрейц учил устно. Сен-Жермен записал благое учение в числах, и эта зашифрованная рукопись осталась у его верного друга и покровителя, доброжелательного германского принца, из дома которого и в чьем присутствии Сен-Жермен совершил свой последний выход домой. Провал, полный провал! Говоря о "цифрах" и "числах", Элифас обращается к тем, кто знает кое-что из Пифагоровых доктрин. Да, некоторые из них, действительно, подводят итог всей философии и включают все доктрины. Исаак Ньютон понимал их хорошо, но удержал это знание при себе ради сохранения собственной репутации, к большому несчастью для писателей "Сэттэрдай Ревью" (Субботнего обозрения) и ее современников. Вам как будто эта газета нравится, а мне нет. Как бы она ни была талантливо составлена с литературной точки зрения, газета, представляющая свои столбцы таким непрогрессивным и догматическим идеям, как та, которая мне недавно попалась, должна бы потерять касту среди своих более либеральных собратьев! Она думает, что люди науки "вовсе не являются хорошими наблюдателями" при проявлениях современной магии, спиритизма и других "чудес девяти дней". Но дело следовало бы обставить иначе, добавляет она, ибо, "столь отлично зная границы естественного, они должны были начать с предположения, что то, что они видят или думают, не может быть осуществлено, и вслед за тем искать заблуждение" и т. д. Кровообращение, электрический телеграф, железные дороги и пароходы — все старые споры опять. Они знают "границы естественного"! О, век высокомерия и ментального помрачения! И нас приглашают в Лондон в среду того академического тряпья, чьи предшественники преследовали Месмера и заклеймили Сен-Жермена самозванцем! В природе пока что все для них секрет. В человеке они знают только скелет и форму; они едва в состоянии обрисовать тропинки, по которым невидимые посланцы, называемые "чувствами", проходят на своем пути к восприятию человека; их школьная наука является рассадником сомнений и предположений; она учит только собственной софистике, заражает своим бессилием, своим пренебрежением к истине, своей ложной моралью и догматизмом, и ее представители хотят хвастать, что они знают "границы естественного". Довольно, мой добрый друг, я забываю, что вы принадлежите к этому поколению и являетесь поклонником вашей "современной науки". Ее приказы и догматические суждения стоят на одном уровне с папскими "не можем". "Сэтэрдэй Ревью" однако, отпустила нас довольно легко. Не так "Спиритуалист". Бедная, растрепанная крошка-газета! Вы нанесли ей достойный удар. Теряя медиумистическую почву под ногами, она сражается насмерть за верховенство английского адептства над восточным знанием. Я почти слышу ее приглушенный крик: "Если вы поставите нас в неловкое положение, то мы вас, теософов, тоже. " Великий "адепт", грозный Дж. К. , несомненно, опасный враг. Боюсь, что нашим бодхисатвам однажды придется сознаться в своем невежестве перед его замечательной ученостью. "Настоящие Адепты, такие, как Готама Будда или Иисус Христос, не окутывали себя тайной, но приходили и говорили открыто " — изрекает наш оракул. Если они так поступали, то это новость для нас, смиренных последователей первого. Готама квалифицируется, как "Божественный Учитель" и в то же самое время, как "Божий посланец" (см. "Спирит". 8 июля") Будда, оказывается, стал теперь посланцем того, кого он, Санкья К'хучу, драгоценная мудрость, низложил с трона 2500 лет тому назад, подняв завесу над святилищем и показав, что оно пусто. Где этот деревенский адепт учил свой буддизм, я хочу знать? Вам, действительно, следовало бы посодействовать вашему другу мистеру К. К. Мэсси проштудировать вместе с этим лондонским бриллиантом, который так презирает индийское оккультное знание — "Лотос Благого Закона" и "Атма-Буддха" в свете европейского каббализма.

Я "раздосадован непристойными заметками газет?" Несомненно нет. Но я чувствую, "что немножко разгневался по поводу кощунственных выражений Дж. К. , в этом я сознаюсь. Я было собрался ответить этому надуманному глупцу, но "до сего места и не дальше" повторилось опять. Хобилган, которому я показал этот отрывок, смеялся до тех пор, пока слезы не заструились по его старым щекам. Когда Старая Леди это прочтет, один или два кедра в Симле пострадают. Спасибо вам, действительно, за ваше любезное предложение оставить газетные вырезки в моем распоряжении; но я предпочитаю, чтобы вы сами сохранили, так как они могут иметь неожиданную ценность для вас самого по истечении нескольких лет.

На ваше предложение дать торжественное обещание никогда ничего не разглашать без разрешения я в настоящее время не могу дать никакого ответа. По правде говоря, ни его принятие, ни отказ не зависят от меня, так как это был бы беспрецедентный случай — приводить человека из внешнего мира к даче нашей особой формы присяги или обещания; ничто другое не заслужило бы одобрения моего Главы. К несчастью для нас обоих, раз или, вернее, два раза когда-то вы употребили выражение, которое было занесено в запись; и всего три дня тому назад, когда я хлопотал о некоторых привилегиях для вас, эта запись была предъявлена мне весьма неожиданно, я должен сказать. После того, как она была вслух повторена и я увидел эту запись, мне оставалось только подставить так кротко, как только я мог, другую щеку для еще более неожиданных ударов, наносимых судьбою посредством почтенной руки того, перед кем я так благоговею. Хотя это напоминание казалось мне жестоким, но оно было справедливо, ибо вы в Симле произнесли следующие слова: "Я член Теософического Общества, но никаким образом не теософ". Я не нарушаю доверия к вам, открывая результат моей защитительной речи, так как мне даже советовали так поступить. Приходится нам тогда путешествовать тем же медленным шагом, каким мы двигались до сих пор, или же остановиться сразу и написать "Конец" в конце наших писем. Я надеюсь, что вы предпочтете первое.

Раз мы заговорили на эту тему, я хочу чтобы вы внушили вашим лондонским друзьям несколько полезных истин, которые они слишком склонны забывать, даже когда их снова и снова напоминают им. Оккультная наука не такая, в которой секреты могут быть сообщены сразу посредством письменных или устных наставлений. Если бы это не было так, то все, что осталось бы Братьям сделать, это выпустить руководство по данному искусству, которое могло бы преподаваться в школах, как грамматика.

Обычная ошибка людей думать, что мы охотно окружаем себя и наши силы тайной, что мы желаем удержать знание только для себя и по своей же собственной воле "злостно и умышленно" отказываемся его сообщить. Истина та, что до тех пор, пока неофит не достигнет состояния, необходимого до той степени озарения, на которую он имеет право и для которой он годен, большинство, если не все секреты нельзя сообщить. Восприимчивость должна быть равной желанию наставить. Озарение должно прийти изнутри. До этого никакие фокусы-покусы заклинаний или возня с приспособлениями, никакие метафизические лекции и прения, никакие возложенные на себя покаяния не могут дать этого. Все это лишь средства к концу, и все, что мы можем делать, это направлять применение таких средств, найденных экспериментальным путем, способствующих достижению цели. И это не является секретом на протяжении тысячелетий. Пост, медитация, чистота мыслей, слов, поступков, молчание в течение некоторых периодов времени, чтобы дать природе возможность самой говорить тому, кто приходит к ней за наставлением; овладение животными страстями и импульсами; полное отсутствие себялюбивых намерений; употребление некоторых курений и окуриваний для физиологических целей — все это было опубликовано со времени Платона и Ямбликуса на Западе и в более ранние времена наших индусских Риши. Как все это должно применяться, чтобы соотвествовать индивидуальному темпераменту — это, разумеется, дело собственного опыта каждого и бдительной заботы его Наставника или Гуру. Такова в действительности часть прохождения им курса дисциплины, и его Гуру или Инициатор может только помочь ему опытом, но не может сделать ничего больше до последнего и высшего посвящения. Я также придерживаюсь мнения, что мало кандидатов, которые представляют себе, каким неудобствам, каким страданиям и вреду подвергает себя упомянутый Инициатор ради своего ученика. Особые физические, моральные и интеллектуальные условия неофитов и адептов очень разнятся, и это всякий легко поймет; таким образом, в каждом случае наставнику приходится приспосабливать свои условия к условиям ученика; напряжение здесь ужасное, ибо для достижения успеха мы должны привести себя в полное соотношение с субъектом, находящимся под нашим руководством. И так как чем выше сила адепта, тем меньше у него соответствия с природой профана, часто приходящего к нему насыщенным эманациями грубой толпы, которых мы так опасаемся. И чем дольше он находится в отдалении от этого мира, и чем чище стал он сам, тем труднее возложенная им на себя задача. Затем знание может быть сообщено только постепенно; и некоторые из высочайших тайн, если их сформулировать даже для вашего, хорошо подготовленного уха, прозвучали бы для вас, как безумная тарабарщина, несмотря на всю искренность вашего нынешнего уверения, что "абсолютное доверие пренебрегает недоразумением". Вот истинная причина нашей скрытности. Вот почему люди так часто жалуются, выставляя правдоподобные основания, что никакого нового знания им не сообщалось, хотя они трудились ради этого два, три и более лет. Пусть те, кто действительно хотят знать, оставят все и приходят к нам, вместо того, чтобы требовать и ожидать, что мы придем к ним. Но как это сделать в вашем мире и атмосфере? "Проснулся грустным утром 18 числа". Так ли? Ну, ну, терпение, мой дорогой брат, терпение. Что-то произошло, хотя вы не сохранили сознания об этом событии, но оставим это в покое. Только, что больше я могу сделать? Как могу я выразить идеи, для которых у вас еще нет языка? Более утонченные головы получают, подобно вам самому, больше, чем другие, и даже когда они получают дополнительно, это все же теряется из-за недостатка слов и образов, чтобы запечатлевать наплывающие идеи. Возможно и несомненно вы не знаете, к чему относятся мои слова. Когда-нибудь вы это узнаете, терпение. Давать больше знания человеку, чем он может вместить — это опасный эксперимент, кроме того еще и другие соображения удерживают меня. Внезапное сообщение фактов, так превосходящих обычные, во многих случаях губительно не только для неофита, но и для тех, кто его непосредственно окружают. Это подобно передаче адской машины или заряженного револьвера с взведенным курком в руки того, кто никогда не видел подобной вещи. Наш случай в точности аналогичен. Мы чувствуем, что время приближается и что мы должны избрать между торжеством Истины и царством Заблуждения и Ужаса. Мы должны допустить немногих избранных к великой Тайне или предоставить бесчисленным гнусным шаммарам увлечь лучшие европейские умы в наиболее безумные и губительные предрассудки — спиритуализм; и мы чувствуем, как будто мы передаем целый груз динамита в руки тех, которых мы стремимся видеть защищающими себя от Братьев Тьмы. Вы любопытствуете, по каким местам я путешествую. Вам хочется больше знать о моей великой работе и миссии. Если бы я вам сказал, вы навряд ли что-либо поняли. Однако, чтобы испытать ваше знание и терпение, я могу ответить на этот раз. Я сейчас прибыл из Сакия-Юнг. Для вас это слово остается лишенным смысла. Повторите его перед Старой Леди и понаблюдайте за результатом. Разве вы не думаете, что передавая одной рукой столь нужное и в то же время столь опасное оружие миру, а другой удерживать шаммаров (разрушение, уже произведенное ими, огромно) не думаете ли вы, что мы имеем право останавливаться, выжидать и чувствовать необходимость осторожности, как никогда раньше. Чтобы суммировать — злоупотребление учеником знанием всегда отзывается на Инициаторе; также, думаю я, не знаете вы еще и того, что, разделяя тайны с другим, Адепт неизменным Законом отсрочивает свой собственный прогресс к Вечному Покою. Может быть то, что я сказал вам сейчас, поможет вам в более истинном понимании вещей и лучше оценить наше взаимное положение. Шатание на пути не приводит к быстрому окончанию пути. Вас должно поразить как труизм, что цена должна быть заплачена за все, и каждая истина оплачивается кем-то, в этом случае платим мы. Не бойтесь — я готов заплатить мою долю, и так сказал я тем, кто поставил мне этот вопрос. Я вас не покину, также я сам не окажусь менее самоотверженным, нежели бедная вымотанная смертная, которую мы называем Старою Леди. Вышесказанное должно остаться между нами. Я надеюсь, что вы будете рассматривать это письмо, как строго конфиденциальное, так как оно не для опубликования и не для ваших друзей. Я хочу, чтобы о нем знали только вы один. Только, если бы все это стало более общеизвестным кандидатам на посвящение, я уверен, они были бы более благородны, более терпеливы так же, как и менее склонны к раздражению по поводу того, что они считают нашей воздержанностью и нерешительностью. Немногие обладают вашим благоразумием. Еще менее тех, кто в состоянии правильно оценить достигнутые результаты. Ваши письма к С. М. не приведут ни к какому результату. Он останется таким же непоколебимым, и ваши труды пропадут даром. Вы не можете убедить его, что живой Брат, так как это было испробовано и не удалось, если только вы в самом деле не обратите его в популярный экзотерический ламаизм, который рассматривает наших "Бьянг-цзьюбе" и "Чжан-чабс" — Братьев, которые переходят из тела одного великого ламы в другое, как Лха или развоплощенные духи. Помните, что я вам сказал в своем последнем письме о планетных духах. Чжан-чаб (адепт, который в силу своего знания и просветления души изъят из необходимости бессознательного перевоплощения) может по своей воле и желанию вместо воплощения только после телесной смерти воплощаться и повторно при жизни, если он желает. Он обладает властью выбирать для себя новые тела или на этой или на другой планете, пока еще сам владеет своим старым телом, которое он обычно сохраняет для своих собственных целей. Читайте книгу "Кинти", и вы найдете в ней эти законы. Е. П. Б. могла бы перевести вам несколько парас, так как она знает их наизусть. Ей можете прочесть настоящее письмо.

Часто ли я смеюсь "над беспомощностью, с которой вы барахтаетесь в темноте"? Решительно нет. Это было бы также нелюбезно и почти так же глупо с моей стороны, как с вашей стороны смеяться над индусом за его ломаный английский язык в округе, в котором ваше правительство не ввело преподавания этого языка. Откуда у вас такая мысль? И откуда другая мысль получить мой портрет? У меня никогда не было их, кроме одного, за целую жизнь: это был плохой ферротип, сделанный в дни студенчества путешествующей художницей, из чьих рук мне пришлось его изъять. Ферротип имеется, но изображение исчезло: нос отлупился и нет одного глаза. Другого нет, чтобы преподнести. Не осмеливаюсь обещать, так как я никогда не нарушаю данного слова. Все же я попытаюсь когда-нибудь достать вам один.

Цитаты из Теннисона? В самом деле не в состоянии сказать. Какие-нибудь случайные строки, подобранные в астральном свете или в чьем-либо мозгу и запомнившиеся. Я никогда не забываю, что я раз видел или прочел. Плохая привычка. И до такой степени, что я часто и бессознательно для себя самого нанизываю предложения из случайных слов и фраз перед моими глазами, притом из таких, которые были в ходу сотни лет тому назад или будут употребляться через сотни лет, и все это в связи с совершенно другими телами. Лень и действительный недостаток времени. Старая Леди на днях назвала меня "пиратом мозгов" и совершателем плагиатов за употребление целого предложения из пяти строк, которые, как она твердо убеждена, я, должно быть, стащил из мозгов доктора Уайдлера, так как три месяца спустя она воспроизвела это предложение в его очерке о пророческой интуиции. Я никогда не заглядывал в мозговые клетки этого старого философа. Достал где-то в северном потоке, я не знаю. Пишу это для вашего сведения, я полагаю, это нечто новое для вас. Таким образом может родиться дитя, имеющее черты и величайшее сходство с другим лицом, обитающим за тысячу миль, никакой связи не имевшим с матерью и никогда ею не виденным, но чье проплывающее изображение запечатлелось в памяти ее души в течение сна или даже часов бодрствования на чувствительной фотопластинке живой плоти, которую она носит в себе. Все же я полагаю, что процитированные строки написаны Теннисоном годы тому назад и были опубликованы. Надеюсь, что эти бессвязные рассуждения и объяснения простительны человеку, который оставался в течение более десяти дней в седле без отдыха. От монастыря Гхаларинг-Чо (где обсуждался и комментировался ваш "Оккультный Мир"). "Небеса заступитесь!" — подумали вы. Я пересек Хор Па Ла, территорию — "неисследованную область тюрских племен", — говорят ваши карты, не осведомленные о том факте, что там нет никаких племен; и оттуда — домой. Да, я устал и поэтому закончу.

Ваш верный К. Х.

В октябре я буду в Бутане. У меня к вам просьба: постарайтесь подружиться с Росс Скоттом. Мне он нужен.

Письмо 18

К. Х. — А. О. Хьюму

(Написано перед окончательным разрывом в 1881 г.)

Мой дорогой сэр! Если из нашей переписки никогда не получится другой пользы, как только то, что еще раз будет продемонстрировано, насколько существенно различаются два антагонистических элемента — англичане и индусы — обмен нашими несколькими письмами не будет напрасен. Скорее смешаются масло и вода, чем англичанин, хотя и умный, благородный и искренний, усвоит индусскую эзотерическую мысль, не говоря уже об ее эзотерическом духе. Это, конечно, вызовет у вас улыбку. Вы скажете: "Я этого и ожидал". Пусть будет так. Но если так, то это доказывает не более как проницательность мыслящего человека и наблюдательность того, кто интуитивно предчувствует событие, ускоряемое его собственным отношением. . .

Простите, что приходится откровенно и искренне говорить о вашем длинном письме. Хотя его логика убедительна, благородны некоторые идеи, пылки устремления, все же оно лежит здесь передо мною, как само зеркало духа века сего, против которого мы боремся всю жизнь! В лучшем случае это безуспешная попытка острого ума, натренированного в приемах экзотерического мира, осветить и дать суждение об образе жизни и мышления тех, кто для него неизвестен, ибо они принадлежат совсем другому миру, чем тот, с которым он имеет дело. Вы человек с немалым тщеславием. Вы смело можете сказать: "Мой дорогой друг, не говоря обо всем этом, бесстрастно исследуйте свое письмо, взвесьте некоторые свои фразы, и вы ими гордиться не будете." Оцените ли вы когда-нибудь полностью мои побуждения, или превратно поймете истинные причины, заставляющие меня уклониться в настоящее время от всякой дальнейшей переписки, я все же уверен, что когда-нибудь вы сознаетесь, что это ваше последнее письмо, облаченное в наряд благородного смирения и признаний "в слабостях и неспособностях, недостатках и безрассудствах", является, несомненно, совершенно бессознательным для вас самих, монументом гордости, громким эхом того высокомерного и властного духа, который скрывается в глубине сердца каждого англичанина. При вашем нынешнем душевном состоянии весьма возможно, даже после прочтения этого ответа, вы вряд ли осознаете, что вы не только не поняли, в каком духе мое письмо было написано, но даже в некоторых случаях не усвоили его истинного смысла. Вы были заняты одной единственной всепоглощающей идеей и, не обнаружив в моем ответном письме прямого ответа на нее, не обдумав и не поняв его применяемости в широком, а не в личном значении, вы сразу же принялись меня обвинять, что я вам дал камень вместо хлеба, которого вы просили! Нет надобности быть юристом в прежних жизнях, чтобы констатировать простые факты. Нет надобности "из черного делать белое", когда истина так проста и так легко высказана. Мое замечание "Вы занимаете такую позицию, что если знаток сокровенного знания не будет тратить энергию на ваше зарождающееся общество" и т. д. вы отнесли к себе, тогда как это совершенно не имелось в виду. Это относилось к ожиданиям тех, кто могли захотеть присоединиться к Обществу на определенных условиях, оговоренных заранее, на чем упорно настаивали вы сами и мистер Синнет. Письмо в целом предназначалось для вас двоих, а это особое выражение относилось вообще ко всем.

Вы говорите, что я "до некоторой степени неправильно понял вашу позицию" и что я "совершенно неправильно истолковал" вас. Это настолько очевидно неверно, что для меня будет достаточно процитировать единственный параграф из вашего письма, чтобы доказать, что это вы являетесь тем, кто совсем "неправильно понял мою позицию" и "совершенно неправильно истолковал меня". Что же другое вы делаете, как не находитесь под ложным впечатлением, когда в своем рвении отречься от того, что вы когда-то мечтали о создании "школы", вы теперь говорите о предполагаемом "Англо-Индийском Филиале": "он не является моим Обществом. . . Я понимаю, что вы сами и ваши главы желают, чтобы Общество было образовано, и чтобы я занял в нем один из ведущих постов". На это я ответил, что если и было нашим постоянным желанием распространять на Западном континенте среди передовых образованных классов Филиала Т. О. в качестве возвещателей Всемирного Братства, то в вашем случае этого не было. Мы (Главы и я) совершенно отвергаем идею, что таковы были наши надежды (хотя мы могли желать этого) в отношении проектируемого А. И. Общества. Устремление к братству между нашими расами не встретило ответа, нет! Оно сперва было высмеяно, и таким образом мы отказались от него даже до получения первого письма от Синнета. С его стороны сначала единственно выдвигалась мысль образовать что-то вроде клуба или "школы магии". Это не являлось нашим предложением, точно также мы не были "составителями этого проекта". Почему же тогда прилагаются такие усилия, чтобы обвинить нас ? Это была мадам Б. , а не мы, у нее появилась эта идея, и Синнет был тот, кто ее подхватил. Несмотря на ее откровенное и честное признание о том, что не будучи в состоянии ухватить основную идею Теософического Общества о Всемирном Братстве, он задался целью лишь культивировать изучение оккультных наук, — признание, которое должно было сразу прекратить всякое дальнейшее домогательство с ее стороны, она сперва сумела получить согласие, весьма неохотное, я должен сказать, от своего непосредственного Главы, а затем мое обещание сотрудничать, поскольку мне это возможно. Наконец, через мое посредство она получила согласие высочайшего Главы, которому я передал первое письмо, которым вы меня удостоили. Но это согласие, прошу вас это запомнить, было получено под одним ясно выраженным и неизменным условием, что это новое Общество должно быть основано как Филиал Всемирного Братства, и что некоторым избранным среди его членов, если они согласны подчиниться нашим условиям, вместо того, чтобы диктовать их, будет тогда разрешено приступать к изучению оккультных наук под письменным руководством одного "Брата". Но нам никогда и не снилось создание "рассадника магии". Организация, намеченная мистером Синнетом и вами, немыслима среди европейцев и она почти невозможна даже в Индии, если вы не приготовились влезать на высоты 18 000 — 20 000 футов среди глетчеров Гималаев. Величайшая, а также наиболее обещающая из таких школ в Европе провалилась весьма знаменательно 20 лет тому назад в Лондоне. Это была тайная школа магии, на практике основанная под названием "клуба" дюжиной энтузиастов под руководством отца лорда Литтона (романист Бульвер). Он собрал для этой цели наиболее рьяных и предприимчивых, а также наиболее выдающихся ученых по месмеризму и "церемониальной магии", таких как Элифас Леви, Регазони, копт Зергван-Бей. И все же в пагубной атмосфере Лондона "клуб" пришел к преждевременному концу. Я посетил его с полдюжины раз и почувствовал с самого начала, что в нем ничего не было и не могло ничего быть. И это тоже является причиной, почему Британское Т. О. на деле не прогрессирует ни на шаг. Они являются Всемирным Братством только по названию и, в лучшем случае, тяготеют к Квиетизму — к окончательному параличу души. Они чрезвычайно эгоистичны в своих устремлениях и получают плоды собственного эгоизма. Не мы начали переписку по этому вопросу. Это был мистер Синнет. Он по собственному побуждению адресовал одному "Брату" два длинных письма, даже до того, как мадам

Б. получила разрешение или обещание от кого-либо из нас отвечать ему. Она даже не знала, кому из нас надо доставить его письмо. Так как ее Руководитель категорически отказался переписываться, она обратилась ко мне. Движимый уважением к ней, я согласился на то, чтобы она сообщила вам всем мое сокровенное тибетское имя и ответил на письмо вашего друга. Затем пришло ваше письмо так же неожиданно. Вы даже не знали моего имени! Но ваше первое письмо было такое искреннее, дух его так обещающ, возможности, открываемые этим письмом для служения Общему Благу, казались такими великими, что если я после его прочтения и не воскликнул: "Эврика!" и не забросил сразу своего Диогеновского фонаря в кусты, то только потому, что слишком хорошо знал человеческую и, вы меня простите, западную натуру. Тем не менее я отнес его нашему уважаемому Главе. Однако все, что я мог от Него получить, было разрешение на временную переписку с тем, чтобы дать вам полностью высказаться, выявить ваши намерения прежде, чем давать определенные обещания. Мы не боги, и даже они, наши Главы, они надеются. Бездонна, неизмерима человеческая натура, и ваша, возможно, более такова, чем у других мне известных людей. Ваше последнее письмо явилось, несомненно, если и не целым откровением, то, по меньшей мере, очень ценным добавлением к моему запасу наблюдений над характерами обитателей Запада, особенно над характерами современных высоко интеллигентных англосаксов. Но оно действительно явилось бы откровением для мадам Б. , которая не видела его (и по различным причинам оно и лучше, что она не видела), ибо это могло бы в значительной степени сбить ее самонадеянность и веру в собственную наблюдательность. Я бы мог, между прочим, доказать ей, что она настолько же ошибалась в отношении позиции мистера Синнета в этом деле, сколько ошиблась в вас. И притом я, никогда не имевший привилегии быть персонально знакомым с вами, как она, знал вас гораздо лучше, чем она. Я заранее предсказал ей ваше письмо. Вместо того, чтобы обойтись совсем без общества, она предпочла сперва создать общество на любых условиях с тем, чтобы потом попытать в нем удачу. Я предупредил ее, что вы не такой человек, чтобы подчиниться каким-либо условиям, кроме своих собственных, и что вы не сделаете ни шага к тому, чтобы основать организацию, как бы велика и благородна она ни была, если сперва вы не получите доказательства, которые нами даются только тем, кто в течение многолетних испытаний оказались вполне заслуживающими доверия. Она восставала против моей точки зрения и уверяла, что если я вам дам одно безупречное доказательство оккультных сил, вы будете удовлетворены, тогда как Синнет не будет. И теперь, когда вы оба получили такие доказательства, каковы же результаты? В то время, как мистер Синнет верит и никогда в этом не раскается, вы позволили своему уму постепенно наполниться отвратительными сомнениями и наиболее оскорбительными подозрениями. Если вы будете так любезны, что припомните мою первую краткую записку из Джелума, вы поймете, что я тогда подразумевал, говоря, что вы найдете свой ум отравленным. Вы меня тогда неправильно поняли, как и всегда впоследствии, ибо в этой записке я не имел в виду письмо полковника Олькотта в "Бомбейской Газете", а ваше собственное состояние ума. Был ли я не прав? Вы не только сомневаетесь в отношении "феномена с брошью", но вы категорически не верите в него. Вы сказали мадам Б. , что она, может быть, является одною из тех, которые считают, что хорошая цель оправдывает плохие средства, и вместо того, чтобы обрушить на нее все то презрение, какое подобное действие должно вызвать в человеке с такими высокими принципами, как ваши, вы уверяете ее в вашей неизменной дружбе. Даже ваше письмо ко мне полно тем же духом подозрения и то, чего вы не простили бы самому себе — преступление обмана, вы стараетесь уверить себя, что вы простили бы в другом человеке. Мой дорогой сэр, это странные противоречия! После того, как вы оказали мне свою благосклонность серией бесценных нравоучительных рассуждений, советов и проявлений истинно благородных чувств, вы, может быть, разрешите и мне в свою очередь преподнести вам на эту тему идеи смиренного апостола Истины, безвестного индуса. Так как человек является творением, родившимся со свободной волей и обладающим рассудком, откуда у него возникают понятия о добре и зле, то он сам по себе не представляет собою нравственного совершенства. Понятие о нравственности вообще прежде всего связано с целью и побуждением и только затем со средствами и приемами действия. Отсюда вытекает, что если мы не называем и никогда не назовем нравственным человека, который, следуя правилу одного знаменитого деятеля религии (Лойола), пускает в ход нехорошие сравнения во имя доброй цели, то насколько менее в нашей оценке будет иметь право называться нравственным такой человек, который применяет благовидные средства для достижения недоброй презренной цели? И, в соответствии с вашей логикой, раз вы признаетесь в таких подозрениях, мадам Б. должна быть помещена в первую категорию, а я — во вторую, ибо если вы до некоторой степени оправдываете ее из-за отсутствия улик, то в отношении меня у вас нет таких излишних предосторожностей, и вы недвусмысленно обвиняете меня в создании системы обмана. Аргумент, употребляемый в моем письме в отношении "одобрения самоуправления", вы оцениваете, как "очень низкие побуждения"; и к этому вы добавляете следующее решительное и прямое обвинение: "Вы не нуждаетесь в этом Филиале (Англо-Индийском) для работы. . . Вам он нужен только как приманка для вашей туземной братии. Вы знаете, что он будет поддельным, но будет выглядеть, как настоящий" и т. д. Это прямое решительное обвинение. На меня указано как на виновного в преследовании безнравственной цели посредством низких, заслуживающих порицания средств, т. е. притворстве.

Не пришло ли вам в голову при составлении этого обвинения, что так как проектируемая организация имела в виду нечто более величественное, благородное и более важное, чем только удовлетворение желаний одного единственного лица, хотя и достойного, а именно, в случае успеха способствовать благосостоянию целой завоеванной нации, то возможно, что то, что вашей личной гордости кажется "низким побуждением", в конце концов есть ни что иное, как напряженные поиски средств, которые могли бы стать спасением для целой страны, лишенной доверия и всегда подозреваемой, средств, превращающих завоевателя в покровителя! Вы гордитесь тем, что вы "патриот", а я не горжусь этим, ибо учась любить страну, человек более приучается любить все человечество. Недостаток того, что вы называете "низкими побуждениями", в 1857 году послужил причиной того, что мои соотечественники были сметены пушками ваших соотечественников. Так почему же мне не представить себе, что настоящий филантроп считал бы устремлением к лучшему взаимопониманию между правительством и народом Индии очень похвальным, а не низким? Вы говорите: "Все, что я ни сделал бы для знания и философии, на которой оно основано, если оно не полезно человечеству, не сделало бы меня более полезным своему поколению" и т. д. Но когда вам предлагают средства, чтобы делать такое добро, вы отворачиваетесь с пренебрежением и язвите нас "приманками" и "подделками"! Противоречия, содержащиеся в вашем письме, действительно удивительны. А затем вы от всего сердца смеетесь по поводу мысли о "награде" и "одобрении" со стороны других. "Награда, которую я ожидаю, — вы говорите, — это заслужить мое собственное самоодобрение", самоодобрение, которое так мало заботится об утвердительном приговоре лучшей части общества, которому благие деяния и подвиги служат высокими идеалами и наиболее сильными побудителями к соревнованию в добре, такое самоодобрение мало чем отличается от гордого, заносчивого эгоизма. Это выше всякой критики "apers moi — le deluge!" (после нас хоть потоп!), — восклицает француз с его обычным легкомыслием. "Прежде, чем был Иегова, Я есьм!"— говорит Человек — идеал каждого современного мыслящего англичанина. Чувствуя удовлетворение при мысли, что я послужил средством к доставлению вам так много веселья, а именно тем, что просил вас набросать общий план учреждения А. И. Филиала, я все же должен опять сказать, что ваш смех был преждевременным, поскольку вы еще раз неправильно поняли меня. Если бы я вас просил помочь выработать систему преподавания оккультных наук или план "школы магии", тогда приведенный вами пример о невежественном мальчике, которого просили разработать "трудную для понимания проблему о движении глаза внутри другого глаза", мог бы пригодиться. Но в данном случае ваше сравнение не соответствует, и его ирония никого не задевает, так как мое упоминание этого предмета относилось только к общему плану и внешней администрации проектируемого Общества, но не имело ни малейшего отношения к изучению эзотеризма; мое упоминание относилось к филиалу Всемирного Братства, но не к "школе магии", причем учреждение первого является "условием, без которого нельзя обойтись", для последнего. Безо всякого сомнения, в таких делах, как это, т. е. в организации А. И. Филиала, который должен формироваться из англичан и предназначен служить связующим звеном между британцами и туземцами (при условии, что те, кто хотят получить долю тайного знания, являющегося наследием детей этой страны, должны быть готовы жаловать этих туземцев, по крайней мере, некоторыми привилегиями, в которых им отказано), вы, англичане, гораздо больше компетентны в составлении общих планов, чем мы. Вы знаете, какие условия вам приемлемы и какие неприемлемы, чего мы можем не знать. Я у вас просил набросок плана, а вы вообразили, что я добиваюсь вашего содействия в наставлениях по духовным наукам! Весьма несчастливое недоразумение, и все-таки мистер Синнет, кажется, понял мое желание с первого взгляда.

Опять вы кажетесь обнаруживающим незнакомство с индусским умом, когда говорите: "Из десяти тысяч туземных умов ни один не готов в такой степени к пониманию и усвоению трансцендентальной истины, как мой". Однако, вы весьма можете быть правы, думая, что "среди английских ученых даже не наберется полдюжины, чей ум более способен к восприятию этих элементарных принципов (оккультного знания), чем мой" (ваш); но вы ошибаетесь в отношении туземцев. Индусский ум особенно отличается способностью к быстрому и ясному восприятию наиболее трансцендентальной, наиболее глубокой метафизической истины. Некоторые из наиболее необразованных индусов с первого взгляда ухватят то, что очень часто ускользнет от лучшего Западного метафизика. Вы, может быть, и безо всякого сомнения, являетесь выше стоящими нас в любой отрасли физического познания, но в духовных науках мы были, есть и всегда будем вашими учителями.

Но разрешите мне спросить вас, что могу я, полуцивилизованный туземец, думать о милосердии, скромности и любезности человека, принадлежащего к вышестоящей расе — человека, которого я знаю, как великодушного, справедливого и отзывчивого в большинстве случаев его жизни, когда он с плохо скрываемым презрением восклицает: "Если вам нужны слепо бросающиеся вперед люди, незадумывающиеся о конечных результатах (я никогда этого не говорил), держитесь за ваших Олькоттов, но если вам нужны люди высшего класса, чьи мозги должны эффективно работать для вашего дела, помните. . . " и т. д. Мой дорогой сэр, нам не нужны слепо бросающиеся вперед люди; также мы не собираемся бросать испытанных друзей, которые скорее готовы прослыть дураками, чем открыть то, что они узнали, дав торжественную клятву никогда не открывать, если на то не будет разрешения, даже для привлечения людей самого высшего класса; также мы не особенно озабочены привлечением кого-либо к нашей работе, за исключением тех случаев полной добровольности. Мы нуждаемся в верных и бескорыстных, в бесстрашных доверчивых душах и охотно оставляем людей "высшего класса" и более высокие интеллекты — пусть сами нащупывают путь к Свету. Такие только будут смотреть на нас, как на подчиненных.

Верю, что эти несколько цитат из вашего письма и откровенные ими вызванные ответы являются достаточными, чтобы показать, как далеко мы находимся от чего-либо подобного. Вы проявляете свирепый воинственный дух и желание (простите меня) сражаться с тенями, вызванными вашим собственным воображением. Я имел честь получить от вас три длинных письма, прежде чем еле успел в общих выражениях ответить на ваше первое письмо. Я никогда категорически не отказывался исполнять ваши желания; до сих пор я всегда отвечал на ваши вопросы. Как вы могли знать, что будущее вам уготовило, если вы бы подождали одну неделю? Вы приглашаете меня на совещание, как видно только для того, чтобы указать мне недостатки, слабые места нашего образа действий и причины нашего предполагаемого провала в отвращении человечества от путей зла. В своем письме вы; без обиняков демонстрируете, что являетесь началом, серединой и концом закона для себя. Тогда зачем вам вообще беспокоить себя писанием мне? Даже то, что вы называете "Парфянской стрелой" (стрела, пущенная назад уезжающим всадником), никогда не предназначалось в качестве таковой. Отнюдь не я, который не в состоянии достичь абсолютного добра, стану умалять и недооценивать относительное добро. Ваши "птички", без сомнения, раз вы в этом уверены, совершили много добра на своем пути, и мне, конечно, не снилось кого-либо оскорблять замечанием, что человеческая раса и ее благосостояние является не менее благородным предметом изучения и не менее желательным, чем орнитология. Но я не совсем уверен, что ваше прощальное замечание о том, что мы в целом не являемся неуязвимыми, было совершенно свободно от такого духа, который воодушевлял отступающих парфян. Как бы то там ни было, но мы довольны той жизнью, какую ведем, неизвестные и нетревожимые цивилизацией, которая покоится исключительно на интеллекте. Также мы ничуть не тревожимся о возобновлении наших древних искусств и высокой цивилизации, ибо они так же несомненно вернутся в свое время и в более высоком состоянии, как и в свое время в прошлом явились плезиозавры и мегатерии. Мы имеем слабость верить в постоянно повторяющиеся циклы и надеемся ускорить воскресение того, что минуло. Этому мы не смогли бы воспрепятствовать, даже если бы хотели. "Новая цивилизация" будет детенышем старой, и нам остается только предоставить вечному закону действовать, чтобы заставить наших покойников выйти из могил; все же мы, несомненно, озабочены, чтобы ускорить наступление этого желательного события. Не бойтесь, хотя мы "суеверно цепляемся за останки прошлого", наше знание не исчезнет из поля зрения человека. Оно — "дар богов" и притом самая драгоценная из всех реликвий. Держатели Сокровенного Света не для того шли через века, чтобы очутиться разбившимися на скалах современного скептицизма. Наши рулевые слишком опытные моряки, чтобы давать нам повод опасаться такого бедствия. Мы всегда найдем добровольцев для замены усталых часовых и, как бы ни был плох мир в его нынешнем состоянии переходного периода, все же он может время от времени снабдить нас несколькими людьми. Вы "не предлагаете дальнейшей движения в этом деле", если мы "не подадим сигналов к дальнейшему"? Мой дорогой сэр, мы исполнили наш долг: мы ответили на ваше обращение и теперь предлагаем не делать дальнейших шагов. Мы, немного изучившие этику Канта, анализировали ее довольно тщательно и пришли к заключению, что взгляды даже такого великого мыслителя на ту форму долга, которая определяет метод добродетельного поступка несмотря на его одностороннее утверждение о противном — не соответствуют полному определению необусловленного абсолютного принципа нравственности, как мы его понимаем. И эта Кантовская нота звучит по всему вашему письму. Вы так любите человечество, — говорите вы, — что откажетесь от самого "Знания", если ваше поколение не сможет им пользоваться. И все же это филантропическое чувство, кажется, даже не внушает вам милосердия к тем, кого вы рассматриваете, как ниже стоящих по умственным способностям. Почему? Просто потому, что филантропия, которой хвастают западные мыслители, лишена характера универсальности, то есть она никогда не была установлена на прочном основании нравственного универсального принципа, никогда не поднималась выше теоретических рассуждений; среди вездесущих протестантских проповедников она является только случайным проявлением, но не признанным законом. Даже самый поверхностный анализ покажет, что не более, чем любой другой эмпирический феномен в человеческой натуре, филантропия не может быть принята за абсолютный стандарт нравственной активности, то есть не может быть принята, как производящая эффективное действие. По своей эмпирической натуре такого рода филантропия подобна любви, но носит характер случайности, исключительности и, как таковая, имеет эгоистичные предпосылки и влечения, то она несомненно не способна обогреть своими благодатными лучами все человечество. Я считаю, что здесь кроется секрет духовного банкротства и бессознательного эгоизма нашего века. И вы, в других отношениях хороший и мудрый человек, бессознательно для вас самих являете тип этого духа и не способны понять наши идеи об обществе, как Всемирном Братстве. Потому вы и отворачиваете свое лицо от него.

Ваша совесть, — говорите вы, — восстает против того, чтобы быть "подставным лицом, куклой для двух или более десятков дергателей за веревочку". Что вы о нас знаете, раз вы не видите нас? Что вы знаете о наших целях, о нас, о ком вы не можете судить? Вы требуете странных доказательств. И действительно ли вы полагаете, что вы "узнали" бы нас или сколько-нибудь проникли в наши "намерения и цели", если бы вы увидели меня лично? Боюсь, что без подобного опыта в прошлом, даже ваши природные наблюдательные способности, как бы они ни были остры, должны бы быть признаны более чем бесполезными. Да, мой дорогой сэр, даже наши Невидимые посредники и помощники могут оказаться не под силу самому проницательному политическому резиденту; и ни один еще не выслежен или опознан; а их месмерические силы не высочайшего порядка. Какие подозрения вы бы ни питали по поводу деталей "броши", в этом деле имеется одна важная черта, которую ваша проницательность уже подсказала вам, — что это можно объяснить только предположением, что некая более сильная воля заставила миссис Хьюм думать именно об этом предмете, а не о другом. И если уж мадам Б. , болезненной женщине, приписываются такие силы, то как вы можете вполне быть уверены, что вы сами не поддадитесь тренированной воле, в десять раз сильнее, чем ее? Я мог бы прийти к вам завтра, водвориться в вашем доме, как приглашенный, и целиком владеть вашим умом и телом в течение 24-х часов, и вы ни на миг этого не осознали бы. Я могу быть хорошим человеком, но я также мог бы быть, почем вы знаете, и злым, составляющим заговоры и глубоко ненавидящим вашу белую расу, ежедневно унижающую мой народ, и отомстить вам, одному из лучших представителей этой расы. Если бы применять силы одного только экзотерического месмеризма, то есть той силы, которой могут с одинаковым аспектом овладеть как хорошие, так и плохие люди, даже тогда навряд ли вы избегли ловушек, расставленных для вас, если человек, которого вы пригласили, оказался бы хорошим месмеризатором, ибо вы являетесь чрезвычайно податливым в этом отношении субъектом с физической точки зрения. "Но моя совесть, но моя интуиция!" — вы можете возражать. В таком случае, как со мной — помощи мало. В то время ваша интуиция заставила бы вас чувствовать все, за исключением того, что в действительности было; а что касается вашей совести, вы разве считаете кантонское ее определение правильным? Вы, вероятно, верите также, как и он, что при всяких обстоятельствах, и даже при полном отсутствии религиозных понятий, даже без строго определенных понятий о том, что хорошо и что плохо, человек всегда имеет верное руководство в своем собственном внутреннем моральном понимании — совесть? Величайшая ошибка! При всем огромном значении этого морального фактора, он имеет один радикальный недостаток. Совесть, как уже было сказано, можно приравнять к тому демону, к чьим велениям так внимательно прислушивался Сократ и которым он так быстро подчинялся. Подобно этому демону, совесть может случайно сказать нам, чего мы не должны делать. Однако, она никогда не направляет нас к тому, что нам следовало бы делать, а также не даст определенной цели нашей деятельности. И ничто не может быть более легко усыплено и даже парализовано, как эта самая совесть, если за это возьмется тренированная, более сильная воля, чем у обладателя совести. Ваша совесть никогда не скажет вам, является ли месмеризатор истинным адептом или очень ловким шарлатаном, раз он переступил ваш порог и овладел контролем над вашей аурой. Вы говорите о воздержании от всего, за исключением невинного занятия вроде коллекционирования птиц, чтобы не было создания другого чудовища — Франкенштейна. . . Как воля, так и воображение создает. Подозрение является наиболее мощным вызывающим агентом воображения. . . Берегитесь! Вы уже зачали в себе зародыш будущего уродливого чудовища, вместо осуществления ваших чистейших и высочайших идеалов, вы можете в один день вызвать призрак, который, загородив все пути к Свету, оставит вас в еще большем мраке, чем вы были прежде. И не будет он вам давать покоя до конца ваших дней.

Опять выражаю надежду, что моя прямота не будет для вас оскорбительна, я остаюсь, дорогой сэр, как всегда,

ваш покорный слуга Кут Хуми Лал Синг.

Письмо 19

К. Х. — Синнету

Получено в Симле осенью 1881 г.

Я предвидел, что теперь происходит. В моем письме из Бомбея я советовал бы вам быть осторожным в отношении того, чтобы поставить С. М. в известность о <...> и о его собственном медиумизме. Я советовал рассказать ему только самую суть сказанного мною. Когда, наблюдая вас в Аллахабаде, я увидел, что вы для него подготовляете обильные выдержки из моего письма, я опять предвидел опасность, но не вмешался по некоторым причинам. Одна из них та, что я верю в наступление времени, когда необходимость обеспечить социальные и моральные устои потребует, чтобы кто-нибудь из Теософического Общества сказал бы правду, обрушись хотя бы на него Гималаи. Однако, разоблачение горькой истины должно производиться с величайшим благоразумием и осторожностью; и я вижу, что вместо приобретения друзей и сторонников из лагеря филистимлян по ту или по эту сторону океана, многие из вас и вы сами тоже создаете только врагов тем, что слишком много значения придаете мне и моим личным взглядам. На той стороне раздражение велико, и вы скоро увидите его вспышки в журнале "Свет" и других местах; и вы скоро потеряете С. М. Обильные выдержки сделали свое дело, ибо они были слишком обильны. Никакая сила, ни человеческая, ни сверхчеловеческая не в состоянии открыть глаза С. М. Бесполезно было раскрывать их насильно. На этой стороне еще хуже. Добрые люди в Симле не склонны к метафорам, и аллегории не более пристанут к их коже, чем вода к перьям гуся. Кроме того, никому не нравится, когда говорят, что от него "плохо пахнет", и шутка, извлеченная из одного замечания, тем не менее полная глубокого психологического значения, нанесла неизгладимый вред там, где если бы это было. Теософическое Общество могло бы приобрести более чем одного новообращенного. . . Я должен еще раз вернуться к письму.

Главным основанием для жалобы против меня служит факт, что мое сообщение заключает в себе а) какой-то вызов к С. М. доказать, что <...> есть "дух"; б) я серьезно обвинен вашим другом в попытке сделать из <...> лжеца. Теперь я могу объяснить, но не извиняться. Я действительно подразумевал и то и другое, но только я имел в виду вас, т. е. того, кто просил меня об этой информации, и ни в коем случае его. Он не доказал своей правоты, чего я и не ожидал от него, так как его утверждение целиком основано на его собственном голословном заявлении, основанном на непоколебимой вере в его собственные впечатления. С другой стороны, я легко бы мог доказать, что <...> вовсе не является развоплощенным духом, если бы у меня не было причины не делать этого в настоящее время. В моем письме я очень тщательно подбирал слова, чтобы дать вам немного взглянуть на истину, и в то же время ясно дал вам понять, что не имею права разглашать "секреты одного Брата". Но, мой добрый друг, я никогда ни словом не обмолвился о том, кто он, и что такое он. Возможно, я мог бы посоветовать вам судить о <...> по некоторым приписываемым ему писаниям, ибо более счастливее, чем Иов, наши "враги" все еще "пишут книги". Они очень любят диктовать "вдохновительные" проповеди и тут их можно поймать в западню собственного красноречия. И кто из наиболее мыслящих спиритуалистов, читавших полное собрание сочинений, приписываемых <...> осмелится бы утверждать, что за исключением нескольких весьма замечательных страниц, остальное не выше того, что С. М. сам мог бы написать, и гораздо лучше? Будьте уверены, что ни один смышленый, умный и правдивый медиум не нуждается в "вдохновении" от развоплощенного "Духа". Истина устоит даже без вдохновения от Богов или Духов или, еще лучше, устоит наперекор им всем. "Ангелы", в общем случае, нашептывают ложь и увеличивают запас суеверий.

Мне несколько неприятно, что я должен воздержаться от того, чтобы сделать приятное К. К. Мэсси. Я не воспользуюсь его "полномочием" и не выполню его желания, и я решительно отказываюсь "сообщить его секрет", так как этот секрет такого свойства, что стоит на его пути к адептству и не имеет никакого отношения к его характеру. Эта информация предназначается только для вас в ответ на ваш удивленный вопрос, имеются ли какие-либо препятствия к моим сношениям с ним и к моему водительству, направляющему его к Свету, но эта информация ни в коем случае не предназначается для его ушей. У него могут быть одна-две страницы из истории его жизни, которые он хотел бы предать забвению, но его верный добросовестный инстинкт наделяет его преимуществом и ставит гораздо выше многих людей, кто остаются чистыми и добродетельными только потому, что никогда не знали, что такое искушение. С вашего любезного разрешения я воздержусь от продолжения. В будущем, мой дорогой друг, нам придется ограничить себя исключительно философией и избегать семейных сплетен. Иметь дело со скелетами в семейных тайниках иногда более опасно, чем даже с грязными тюрбанами, мой прославленный и дорогой друг. И не позволяйте вашему слишком чувствительному сердцу обеспокоиться или вашему воображению повести вас к предположению, что какое-либо из сказанных мною слов предназначалось вам в упрек. Мы, полудикие азиаты, судим о человеке по его побуждениям, а ваши побуждения были хороши и искренни. Но вы должны помнить, что проходите трудную школу и имеете дело с миром, чрезвычайно отличающимся от вашего мира. Особенно вам следует помнить то, что малейшая причина, хотя бы случайно созданная и по каким бы то ни было побуждениям не может быть уничтожена, и течение ее следствий не может быть пресечено даже миллионами богов, демонов и людей вместе. Поэтому вам не следует считать меня слишком придирчивым, когда говорю, что вы все более или менее неблагоразумны и даже неосторожны; последнее слово приложимо пока что к одному из членов. Следовательно, вы, может быть, поймете, что ошибки X. Стиль Олькотта более легкого аспекта, чем это кажется с первого взгляда, если даже англичане, значительно смышленые и опытные в мирских делах, также подвержены ошибкам. Ибо вы совершали ошибки индивидуально и коллективно, как это будет обнаружено в ближайшем будущем, и ведение дел и успех Общества окажутся более затрудненными, поскольку никто из вас не захочет. сознаться в своих ошибках. Также у вас нет такой готовности, как у него, следовать даваемым советам, несмотря на то, что этот совет каждый раз основан на предвидении надвигающихся событий, даже в таких случаях, когда предсказано в выражениях, не всегда соответствующих "должной высоте" Адепта, каким он должен бы быть в вашем представлении.

Вы можете рассказать Мэсси, что я сейчас о нем говорил, и указать причины. Вы можете, но не советовал бы вам прочитать это письмо мистеру Хьюму. Но я очень настаиваю на осторожности с вашей стороны более, чем когда-либо. Несмотря на чистоту ваших побуждений, Коган может в один день обратить внимание на результаты, а они угрожают стать слишком бедственными, чтобы их не увидеть. Нужно оказывать постоянное давление на членов Юго-восточного Общества, чтобы они придерживали свой язык и энтузиазм. Тем не менее общественное мнение проявляет увеличивающийся интерес в отношении вашего Общества и, может быть, вам скоро придется определять вашу позицию более ясно. Очень скоро мне придется предоставить вас самому себе в течение трех месяцев. Начнется ли это в октябре или январе, будет зависеть от импульса, данного Обществу, и его развития.

Я чувствовал бы себя лично обязанным вам, если бы вы согласились просмотреть поэму, написанную Падшахом и высказать о ней свое мнение. Я полагаю, что она слишком длинна для теософического журнала и ее литературные достоинства не совсем оправдывают претензии авторов. Однако, я представляю вашему более компетентному мнению. Я позабочусь, чтобы журнал в этом году был более успешен, чем до сих пор. Совет провести "Великого Инквизитора" — мой, ибо его автор, над которым уже была простерта рука смерти, когда он его писал, дал наиболее сильное и правдивое описание Ордена Иезуитов, чем кто-либо до него. В этом произведении заключен великий урок для многих, и даже вы могли бы извлечь из него пользу.

Мой дорогой друг, вы не должны испытывать удивление, если я вам скажу, что чувствую уныние и утомление от моей перспективы. Боюсь, что у вас не хватит терпения дождаться того дня, когда будет мне разрешено удовлетворить вас. Века тому назад в Индии создавались известные правила, по которым надо было строить свою жизнь. Все эти правила теперь стали законом. Нашим предтечам приходилось узнавать все самим, им была дана только основа. Мы предлагаем заложить такую основу и для вас, но вы не соглашаетесь принять что-либо меньшее, чем завершенное здание, чтобы вступить в обладание им. Не обвиняйте меня в равнодушии или в пренебрежении, если вы некоторое время не получите от меня ответа. Очень часто мне нечего вам сказать, ибо вы задаете вопросы, на которые я не имею права отвечать.

На этом я должен закончить, так как время мое ограничено и у меня имеется другая работа.

Искренне ваш К. Х. Алкогольная атмосфера в вашем доме ужасна.

Письмо 20

К. Х. — Хьюму

Конфиденциальное сообщение К. Х. о Старой Леди.

Получено в Симле осенью 1881 г.

Я с болью сознаю факт, что обычная непоследовательность ее утверждений в особенности, когда она взволнована, и странное поведение, по вашему мнению, делают ее весьма нежелательной передатчицей наших сообщений. Тем не менее, любезные Братья, вы, может быть, взглянете на нее совсем другими глазами, если узнаете истину, если вам скажут, что этот неуравновешенный ум, кажущаяся нелепость ее речей и идей, ее нервное возбуждение, короче говоря — все, что считается нарушающим спокойствие трезво мыслящих людей, чьи понятия о сдержанности и манерах шокированы странными вспышками ее темперамента, и что вам так противно, если вам скажут, что она ни в чем этом не виновата. Несмотря на то, что еще не пришло время посвятить вас целиком в эту тайну, что вы еще не подготовлены к пониманию великой тайны, даже если вам ее расскажут — все же, вследствие причиненной по отношению к ней великой несправедливости и обиды, я уполномочен разрешить вам заглянуть по ту сторону завесы. Это ее состояние тесно связано с ее оккультной тренировкой в Тибете и вызвано тем, что она одинокой послана в мир, чтобы постепенно подготавливать путь других. После почти столетних бесплодных поисков Нашими Главами пришлось использовать единственную возможность посылки европеянки на европейскую почву, чтобы создать связующее звено между их страной и нашей. Вы понимаете? Разумеется, нет. Тогда, пожалуйста, вспомните то, что она пыталась объяснить, и что вы довольно сносно от нее усвоили, а именно факт семи принципов совершенного человеческого существа. Ни один мужчина или женщина, если только они не являются посвященными "пятого круга", не может покинуть область Бод-Ласа и возвратиться обратно в Мир весь целиком, если можно так выразиться. Самое меньшее, одному из его саттелитов приходится остаться по двум причинам: первая, чтобы образовать необходимое связующее звено, провод передач; вторая, как лучшую гарантию, что некоторые вещи никогда не будут разглашены. Она не является исключением из правила; вы видели другой пример человека с большим интеллектом, и теперь его считают весьма эксцентричным. Поведение и статус остальных шести зависят от врожденных качеств, психофизиологических особенностей данного лица, особенно от унаследованных идиосинкразий, которые современная наука именует "атавизмом". Поступая согласно с моими желаниями, мой брат М. сделал вам через нее предложение, если вы помните. Вам надо было только принять это предложение, и в любое время, по вашему желанию, вы могли бы на час или более иметь подлинную возможность для беседы, вместо того, чтобы иметь дело с психическим калекой. Вчера это была его ошибка. Ему не следовало посылать ее относить послание к мистеру Синнету в таком состоянии, в каком она была. Но считать ее ответственной за ее чисто физиологическое возбуждение и дать ей видеть ваши презрительные улыбки, было бы положительно грешно. Простите меня, уважаемые братья и господа, за мое откровенное высказывание. Я поступаю только так, как вы сами об этом просили в своем письме. Я побеспокоился, чтобы установить "дух и значение" того, что все было сказано и сделано в комнате мистера Синнета. И хотя я не имею права "осуждать" вас, так как вы не знали истинного положения вещей, все же я не могу поступить иначе, как высказать сильное неодобрение всему тому, что, каким бы отполированным оно ни было снаружи, все же является жестокостью даже при самых обычных обстоятельствах.

Письмо 21

К. Х. — Синнету

Получено в октябре 1881 г. (?)

Мой дорогой друг!

Вашу записку получил. То, что вы в ней пишете, показывает, что вы испытываете некоторую боязнь о том, что замечания мистера Хьюма могут меня обидеть. Будьте спокойны, пожалуйста, я никогда не обижусь. Не содержание его замечаний меня досаждает, а то упорство, с каким он проводит свою линию аргументации, которая, я знаю, чревата вредными последствиями. Это argumentum аd hominum, возобновленное и продолженное с того места, где мы его остановили в прошлом году, было крайне мало пригодно на то, что бы отклонить Когана от его принципов или вынудить его на желательные уступки. Я опасался последствий, и мои опасения были очень обоснованы, уверяю вас. Пожалуйста, уверьте м-ра Хьюма в моей личной симпатии к нему и уважении и передайте ему мой дружеский привет. Но я в течение следующих трех месяцев не буду иметь удовольствия "подхватить" еще что-либо из его писем или ответить на них. Так как ничто из первоначальной программы Общества еще не исполнено, и я не питаю надежды, что что-либо будет сделано в ближайшем будущем, то мне приходится отказаться от намеченной поездки в Бутан, и мое место займет Брат М. Мы уже дожили до конца сентября, и ничто не может быть сделано к 1-му октября, что оправдало бы мою настойчивость в желании отправиться туда. Мои главы особенно желают, чтобы я присутствовал на наших новогодних празднествах в феврале следующего года, и чтобы быть подготовленным к этому, я должен воспользоваться этими тремя месяцами. Поэтому я прощаюсь с вами, мой милый друг, и горячо благодарю вас за все, что вы для меня сделали или пытались сделать. Я надеюсь, что в январе следующего года буду в состоянии дать вам знать о себе, и, если только не возникнут новые затруднения для Общества, не появятся с "вашего берега", вы найдете меня в таком же предрасположении и настроении, в каком расстаюсь с вами обоими. Удастся ли мне обратить моего любимого, но очень настойчивого Брата М. к моему ходу мыслей, сейчас не могу сказать. Я пытался и еще попытаюсь, но действительно опасаюсь, что м-р Хьюм и он никогда не сойдутся во взглядах. Он сказал мне, что ответит на ваше письмо и просьбу через какое-либо третье лицо, не через мадам Б. Пока она знает достаточно, чтобы снабдить м-ра Хьюма десятью лекциями для того, чтобы после прочтения он смог изменить некоторые негативные и ошибочные мысли о ней. М. мне все-таки обещал освежить ее ослабленную память и оживить все, чему она у него училась, до желательного уровня. Если это мероприятие не будет одобрено м-ром Хьюмом, я смогу лишь искренне сожалеть об этом, это лучшее, что я могу придумать.

Оставляю моему "Лишенному Наследства" приказ наблюдать за всем, насколько это в его слабых силах.

И теперь я должен кончить. У меня лишь несколько часов на подготовку длинного, очень длинного путешествия. Надеюсь, что мы расстаемся такими же добрыми друзьями, как всегда, и что можем встретиться еще лучшими. Разрешите мне теперь "астрально" пожать вашу руку и еще раз заверить вас в моих добрых чувствах.

Как всегда ваш К. Х.

Письмо 22

М. Синнету

Получено в Симле в 1881 г.

Ваше письмо получил. Мне кажется, что вам следовало бы попытаться и поразмыслить, не можете ли вы выражать ваши мысли менее полемично и менее сухо, чем он. Я начинаю думать, что в вас может быть что-то есть, раз вы способны так ценить моего любимого друга и брата. Я позаботился о письме браминского мальчика и стер оскорбительную фразу, заменив ее другой. Вы теперь можете показать его Маха-сахибу, ему, который так горд в своем bakbak смирении и такой смиренный в своей гордости. Что касается феноменов, то вы не получите ни единого, я написал через Олькотта. Благословен тот, кто знает нашего К. Х. и благословен тот, кто ценит его. В один прекрасный день вы поймете, что я думаю. Что касается нашего А. O. Х. , то я знаю его лучше, чем вы его когда-либо узнаете.

М.


Письмо 23

М. — Синнету

Получено в Синие в 1881 г.

Мой дорогой молодой друг, мне жаль, что расхожусь с вами во мнении относительно ваших двух последних пунктов. Если он может выдержать одну упрекающую фразу, то выдержит гораздо более того, что вы хотите, чтобы я изменил. Оu tout оn rien, — как мой офранцуженный К. Х. научил меня сказать. Я считаю предложение N1 хорошим и вполне приемлемым. Надеюсь, что вы когда-нибудь не откажете преподать мне уроки английского языка. Я велел "Бенджамину" наклеить клочок бумаги на ту страницу и подделать мой почерк, пока я курил свою трубку, лежа на спине. Не имея права следовать за К. Х. , я чувствую очень одиноким без моего мальчика. В надежде, что вы простите мое письмо и мой отказ, верю, что не побоитесь сказать правду, если это понадобится, даже сыну "члена Парламента". Слишком много глаз наблюдают за вами, чтобы вы позволили себе ошибаться теперь.

М.

Письмо 24

М. — Синнету

Мистер Синнет, вы получите длинное письмо, отправленное по почте в воскресенье в Бомбее, от юноши брамина. Кут-Хуми посетил его (так как он его ученик), прежде чем уйти в "Тонг-па-нги" — состояние, в котором он теперь находится, и оставил у него некоторые приказания. Юноша в этом послании немного напутал, так что будьте очень осторожны, прежде чем послать его мистеру Хьюму, чтобы последний опять не истолковал неправильно истинное значение слов моего Брата. Я больше не потерплю никаких глупостей или недобрых чувств в отношении его, но сразу удалюсь. Мы делаем все, что можем.

М.

Письмо 25

М. — Синнету

Очень любезному Синнету-сахибу — многие спасибо и селями за табачную машину. Наш офранцуженный и объиностраненный пандит говорит мне, что эту коротенькую вещицу надо охлаждать — что бы он и не подразумевал под этим, — я так и буду продолжать делать. Трубка коротка, а мой нос длинный, таким образом, я надуюсь, мы подойдем друг другу. Спасибо, большое спасибо. Положение более серьезное, нежели вы можете себе представить, и мы будем нуждаться в ваших лучших силах и руках, чтобы отогнать несчастье. Но если ваш Коган захочет и вы будете помогать, мы так или иначе выкарабкаемся. Имеются тучи, которые ниже вашего горизонта, и К. Х. прав: буря угрожает. Если бы вы могли поехать в Бомбей на Годовщину, К. Х. и я были бы вам чрезвычайно обязаны, но вы сами лучше знаете. Это собрание будет или триумфом Общества или же его гибелью и бездной. Вы неправы в отношении Сахиба-Пелинга, в качестве друга он так же опасен, как враг — очень, очень плохой в качестве любого, — я его хорошо знаю. Как бы то ни было, вы, Синнет-сахиб, примирили меня со многими, вы правдивы и правдивым буду я.

Всегда ваш М.

Письмо 26

М. — Синнету

В ответ на ваше письмо мне придется ответить вам довольно длинным письмом. Прежде всего я могу сказать следующее: м-р Хьюм думает и говорит обо мне в таких выражениях, которые следует замечать лишь постольку, поскольку это отзывается на его образе мыслей, с которыми он намеревается обратиться ко мне за философскими наставлениями. Его уважением я интересуюсь столь же мало, как он моим недовольством. Но, не обращая внимания на его внешнюю неприветливость, я полностью признаю доброту его побуждений, его способности, его потенциальную полезность. Нам лучше опять стать на работу без дальнейших разговоров, и пока он будет проявлять настойчивость, он всегда найдет меня готовым ему помочь, но не льстить или спорить.

Он настолько неправильно понял дух, в каком и записка, и постскриптум были написаны, что если бы он не заставил меня преисполниться к нему чувством глубокой благодарности за то, что он делает для моего бедного старого ученика, я бы никогда не стал беспокоиться о совершении чего-либо, что могло бы казаться извинением или объяснением, или тем и другим вместе. Однако, как бы то ни было, этот долг благодарности настолько священен, что я теперь делаю ради нее то, что я мог отказаться сделать даже для Общества: я прошу разрешения Сахиба ознакомить их с некоторыми фактами. Наиболее сообразительные английские сановники еще не знакомы с нашим индо-тибетским образом действий. Информация, которую я даю, может оказаться полезной в наших будущих делах. Я буду искренним и откровенным, и мистеру Хьюму придется извинить меня. Раз я вынужден говорить, я должен сказать все, или ничего не говорить.

Я не такой первоклассный ученый, как мой благословенный Брат. Но тем не менее я полагаю, что знаю цену слов. И если я это знаю, то я в недоумении. Я не могу понять, что в моем постскриптуме могло вызвать ироническое недовольство мистера Хьюма в отношении меня. Мы, живущие в индо-тибетских хижинах, никогда не ссоримся (это в ответ на некоторые выраженные им мысли в связи с этой темой); ссоры и дискуссии мы оставляем тем, кто не будучи способен оценить ситуацию с одного взгляда, вынужден, впредь до принятия окончательного решения, анализировать и взвешивать все по частям, снова и снова возвращаясь к каждой детали. Каждый раз, когда мы — по крайней мере те из нас, которые являются dikhita — кажемся европейцу "не совсем уверенными в фактах", это может быть вызвано следующей особенностью. То, что большинством людей рассматривается как факт, нам может казаться только простым следствием, запоздалым суждением, недостойным нашего внимания, вообще привлекаемого только к первичным фактам. Жизнь, уважаемый Сахиб, даже если она продлена на неограниченное время, слишком коротка, чтобы обременять наши мозги быстро проносящимися деталями, которые являются только тенями. Когда мы наблюдаем развитие бури, мы фиксируем наш взгляд на производящей ее причине и предоставляем облака капризам ветра, который формирует их. Имея постоянно под рукой средства, чтобы доставить нашей осведомленности второстепенные детали (если они абсолютно необходимы), мы интересуемся только главными фактами. Следовательно, навряд ли мы можем быть абсолютно не правы, как вы нас часто обвиняете, ибо наши заключения никогда не выводятся из второстепенных данных, а изо всей ситуации в целом.

С другой стороны, средний человек, даже из числа наиболее смышленых, уделяет все свое внимание внешним показателям, внешним формам, и, будучи лишен способности проникновения заранее в сущность вещей, весьма способен к неправильным суждениям обо всей ситуации и обнаруживает свои ошибки, когда уже слишком поздно. Благодаря сложной политике, дебатам и тому, что вы называете, если я не ошибаюсь, светскими разговорами, полемике и дискуссиям в гостиных, софистика в настоящее время стала в Европе (и среди англо-индийцев) "логической тренировкой умственных способностей", тогда как у нас она никогда не переросла первоначальной стадии "ошибочных рассуждений", где из шатких, ненадежных предпосылок строятся заключения, за которые вы с радостью ухватываетесь; мы же, невежественные азиаты из Тибета, более привычные следить за мыслью нашего собеседника, чем за словами, в которые он их облекает, вообще мало интересуемся точностью его выражений. Настоящее предисловие покажется вам непонятным и бесполезным. И вы вполне можете спросить: "Куда он клонит?" Терпение, пожалуйста, так как мне еще кое-что надо сказать, прежде чем приступить к нашему окончательному разъяснению.

Несколько дней тому назад, перед уходом от нас, Кут Хуми, говоря о вас, сказал мне следующее: "Я чувствую себя усталым, утомленным от этих бесконечных диспутов. Чем больше я пытаюсь им объяснить обстоятельства, которые управляют нами и вводят так много препятствий к свободному общению, тем меньше они понимают меня! При самых благоприятных обстоятельствах эта переписка всегда должна оказаться неудовлетворительной, порою даже раздражающей, ибо, ни что другое, как личные беседы, где могут быть дискуссии и моментальное разрешение интеллектуальных затруднений, как только они возникают, их полностью не удовлетворит. Это похоже, как будто мы кричим друг другу. через непроходимый овраг, причем только один из нас видит своего собеседника. В самом деле, нигде в физической природе не существует такой горной бездны, так безнадежно непроходимой и мешающей путнику, как та духовная бездна, которая не подпускает их ко мне".

Двумя днями позднее, когда его "уход" был решен, при расставании он спросил меня: "Не последите ли вы за моей работой? Не позаботитесь ли, чтобы она не развалилась?" Я обещал. Чего бы я ему не обещал в этот час! В некотором месте, о котором не следует упоминать чужим, имеется бездна с хрупким мостом из свитой травы над нею и бушующим потоком внизу. Отважнейший член вашего клуба альпинистов едва ли осмелится пройти по нему, ибо он висит, как паутина, и кажется гнилым и непроходимым, хотя и не является таким. Тот, кто отважится на испытание и преуспеет — как преуспеет он, если это правильно, что ему разрешено, — тот придет в ущелье непревзойденной красоты, в одно из наших мест и к некоторым из наших людей; ни о том месте, ни о тех людях, которые там находятся, нет записей среди европейских географов. На расстоянии брошенного камня от старинного храма находится старая башня, во чреве которой нарождались поколения Бодхисатв. Вот где теперь покоится безжизненное тело вашего друга, моего брата, света моей души, кому я дал верное словo наблюдать в его отсутствие за его работой. И похоже ли это, спрашиваю я, что только два дня спустя после его ухода я, его верный друг и брат, стал бы беспричинно выказывать неуважение его другу европейцу? Какая была бы этому причина, и как могла возникнуть такая идея в голове мистера Хьюма и даже в вашей? Потому что одно или два слова были им совсем неправильно поняты и применены. И я это докажу.

Разве вы не думаете, что если бы выражение "начав ненавидеть" было бы заменено и читалось бы как "опять начав испытывать вспышки неприязни или временного раздражения", то одно только это предложение чудесно изменило бы результаты? Если бы была применена такая фразеология, мистер Хьюм навряд ли нашел бы возможным отрицать факт так энергично, как он это сделает. Это совершенно правильное заявление, когда он говорит, что такого чувства, как ненависть он никогда не имел. Будет ли он настолько же способен протестовать против всего сказанного в общем, это мы увидим. Он признался в том факте, что он был "раздражен" и испытывал "недоверие", вызванное Е. П. Б. Это раздражение, он не будет более отрицать, длилось несколько дней? Где же он находит тогда неправильное изложение? Давайте еще раз признаем, что было употреблено неправильное слово. Затем, раз он так требователен в отношении слов, так полон желания, чтобы они всегда передавали правильно мысль, почему он не применяет того же правила к себе? Что простительно азиату, несведущему в английском языке, тем более такому, у которого нет привычки выбирать выражения по вышеупомянутым причинам, а также потому, что среди своих он не может быть неправильно понят, то должно быть непростительным высоко образованному сведущему в литературе англичанину. В своем письме Олькотту он пишет: "Он (я) или она (Е. П. Б. ), или оба они между собою так перепутали и неправильно поняли письмо, написанное Синнетом и мною, что это привело нас к получению послания, совершенно неприменимого к обстоятельствам, что и создает недоверие". Смиренно прошу разрешения задать вопрос, когда же я или она, или мы оба видели, читали, и, следовательно, "перепутали и неправильно поняли" письмо, о котором идет речь? Как могла она перепутать то, чего она никогда не видела? А я, не имеющий ни склонности, ни права заглядывать и вмешиваться в это дело, касающееся только Когана и К. Х. , как мог я, если я не обращал на него ни малейшего внимания? Разве она сказала вам в тот день, о котором идет речь, что я послал ее в комнату мистера Синнета с сообщением по поводу письма? Я был там, уважаемый сахиб, и могу повторить каждое слово из того, что она сказала. "Что это такое?. . Что вы сделали или сказали К. Х. ? — кричала она с ее обычной нервозной возбужденностью мистеру Синнету, который был один в комнате, — что М. (назвала меня) мог так рассердиться, что велел мне приготовиться перенести нашу штаб-квартиру на Цейлон?" Это были ее первые слова, которые показывают, что она ничего определенного не знала, ей было сказано еще менее того, но она просто догадывалась из того, что я ей сказал. А я ей сказал просто то, что лучше ей приготовиться к худшему, уехать и поселиться в Цейлоне, чем делать из себя дурака и дрожать над каждым письмом, передаваемым ей для препровождения К. Х. , что если она не научится лучше владеть собою, чем до сих пор, то я прекращу все это дело. Эти слова были сказаны ей не потому, что я имел какое-либо отношение к вашему или какому-нибудь письму, или вследствие какого-либо посланного письма, а потому, что мне случилось увидеть ауру (атмосферу), окружающую новое Эклектическое Общество и ее самое — черная, напитанная будущими интригами, — и я послал ее рассказать мистеру Синнету, но не мистеру Хьюму. Мое замечание и сообщение (благодаря скверному настроению и расшатанным нервам) расстроили ее до смешного, и последовала хорошо известная сцена. Не вследствие ли призрака крушения теософии, вызванного ее неуравновешенными мозгами, теперь ее обвиняют, вместе со мною, что она перепутала и неправильно поняла письмо, которое она никогда не видела? Есть ли в заявлении мистера Хьюма хоть одно единственное слово, которое можно назвать правильным, причем термин "правильный" применен мною в его действительном значении по отношению к целому предложению, не только к отдельным словам, пусть об этом судят более высокие умы, чем у азиатов. И если мне разрешается подвергнуть сомнению правильность мнения человека, столь "значительно выше стоящего меня" по образованию, уму и остроте восприятия неизменной пригодности того или другого, то почему, принимая во внимание вышеприведенное объяснение, меня считают "абсолютно не правым" за следующие слова: "Я также вижу внезапно растущую неприязнь (скажем — раздражение), зачатую из недоверия (мистер Хьюм признался в этом, причем употребил тождественное выражение в своем ответе Олькотту; пожалуйста, сравните цитаты из его письма, приведенные выше) в день, когда я послал ее с сообщением в комнату мистера Синнета". Разве это неправильно? И дальше, они знают, как она вспыльчива и неуравновешенна, и эти враждебные чувства по отношению к ней с его стороны являлись почти жестокостью. Целыми днями он едва глядел на нее, не говоря уже о том, чтобы разговаривать с нею, и причинял ее сверхчувствительной натуре сильную и ненужную боль! А когда мистер Синнет ему об этом сказал, он отрицал этот факт! Эту последнюю фразу, перенесенную на седьмую страницу вместе со многими тому подобными истинами, я вырвал вместе с остальными (как это было установлено, когда спросили Олькотта, который скажет вам, что первоначально там было 12 страниц, а не 10, и что при отправлении этого письма в нем было гораздо больше подробностей, чем в нем имеется теперь, ибо он не осведомлен о том, что я сделал и почему сделал. Не желая напоминать мистеру Хьюму давно забытые им подробности, не относящиеся к очередному делу, я вырвал эту страницу и остальное предал забвению. Его чувства к этому времени уже переменились, и я доволен).

Теперь вопрос заключается вовсе не в том, "дает ли мистер Хьюм два пенса" за то, что его чувства приятны мне или нет, но скорее в том — оправдано ли фактами то, что он писал Олькотту, то есть что я совершенно неправильно понял его действительные чувства. Я говорю: факты не оправдали его. Как он не может помешать мне быть "недовольным", так и я не могу беспокоиться о том, чтобы он испытывал другие чувства вместо тех, которые он теперь испытывает, а именно, что он, "не дает и двух пенсов за то, что его чувства мне приятны или нет". Все это ребячество. Тот, кто желает приносить пользу человечеству и считает себя способным распознавать характеры других людей, должен прежде всего научиться познавать самого себя, оценивать собственный характер по достоинству. А этому, осмелюсь сказать, он никогда еще не учился. И ему также следует учиться распознавать, в каких особенных случаях результаты могут, в свою очередь, стать важными и первичными причинами. Если бы он ненавидел ее наиболее лютой ненавистью, он не мог бы причинить ее нелепо чувствительным нервам более мук, чем он причинил ей, пока "все еще любил эту старую милую женщину". Он так поступал с теми, кого более всех любил, и бессознательно для самого себя будет так поступать не раз впоследствии. И все же его первый импульс всегда будет отрицать это, ибо он совсем не дает себе отчета о том факте, что чрезвычайная доброта его сердца в таких случаях ослепляется и парализуется другим чувством, которое, если ему на него указать, он также будет отрицать. Не смущаясь его эпитетом "гусь и Дон Кихот", верный своему обещанию, данному моему благословенному Брату, я скажу ему об этом, нравится ему или нет, ибо теперь, когда он открыто высказал свои чувства, мы должны или понять друг друга или порвать. Это не есть "полузавуалированная угроза", как он выражается, ибо — "что лай собаки, то угроза человека" — она ничего не значит. Я говорю, что если он не понимает, до чего неприменимы к нам стандарты, по которым он привык судить обитателей Запада его собственного общества, то было бы просто потерей времени для меня и К. Х. учить его, а для него — учиться. Мы никогда не рассматриваем дружеское предупреждение как "угрозу" и не испытываем раздражения, когда нам его дают. Он говорит, что лично ему совершенно безразлично, "порвут ли с ним Братья завтра или нет"; тогда тем больше причин, чтобы мы пришли к пониманию. Мистер Хьюм гордится мыслью, что у него никогда не было "духа благоговения" к чему-либо, кроме его собственных абстрактных идеалов. Мы об этом прекрасно осведомлены. Также невозможно ему иметь благоговение к кому-либо или к чему-либо, потому что все благоговение, на которое он способен, сосредоточено на нем самом. Это является фактом и причиной всех неприятностей его жизни. Если его многочисленные официальные "друзья" и его собственная семья считают всему виной тщеславие, они все ошибаются и говорят глупости. Он слишком интеллектуален, чтобы быть тщеславным, он просто и бессознательно для него самого является воплощением гордости. Он даже не благоговел перед своим Богом, если бы этот Бог не был бы его собственным созданием, его собственного производства. Вот почему он не может примириться с какой-либо из уже установленных доктрин, ни подчиниться когда-либо философии, которая не придет во всеоружии, подобно греческой Минерве или Сарасвати, из собственных его, ее отца, мозгов. Это может пролить свет на тот факт, почему я отказывался в течение короткого периода моего наставничества давать ему что-либо, кроме половин проблем, намеков и загадок, чтобы он сам их разрешал. Ибо только тогда он поверит, когда его собственная незаурядная способность схватить суть вещей ясно покажет ему, что это так должно быть, раз оно совпадает с тем, что он считает математически правильным. Если он обвиняет, и притом так несправедливо, К. Х. , к которому он действительно питает привязанность, в чувстве обидчивости, в недостатке уважения к нему, то это потому, что он построил представление о моем Брате по своему собственному образу. Мистер Хьюм обвиняет нас в преподавании ему сверху вниз. Если бы он только знал, что в наших глазах честный чистильщик сапог равноценен честному королю, а безнравственный подметальщик гораздо выше и заслуживает прощения более, чем безнравственный император, он бы никогда не пришел к такому ложному выводу. Мистер Хьюм жалуется (тысячу извинений, "смеется" будет правильный термин), что мы проявляем желание сесть на него. Я отваживаюсь самым почтительнейшим образом заявить, что это сущая переверзия, перевернутость, искажение. Это мистер Хьюм, который (опять бессознательно, лишь уступая привычке всей жизни) пытался осуществить невообразимую позу с моим Братом в каждом письме, которое он писал Кут Хуми. И когда некоторые выражения, обозначающие неистовое самоодобрение и самонадеянность, достигающие вершины человеческой; гордости, были замечаю и мягко опровергнуты моим Братом, мистер Хьюм тотчас придал им другое значение и, обвиняя К. Х. в неправильном их понимании, стал про себя называть его надменным и "обидчивым". Разве я этим обвиняю его в нечестности, несправедливости или еще хуже? Отнюдь, нет. Более честный, искренний и добрый человек никогда не дышал на Гималаи. Я знаю такие его деяния, о которых ни его собственная семья, ни жена совершенно ничего не знают, насколько они благородны, добры и велики, что его собственная гордость оказалась настолько слепа, что не могла их оценить полностью, и поэтому, что бы он ни делал и ни сказал, не может уменьшить моего уважения к нему. Но, несмотря на все это, я вынужден сказать ему правду. И тогда, как та сторона его характера вызывает все мое восхищение, гордость его никогда не заслужит моего одобрения, за которое мистер Хьюм еще раз не даст и двух пенсов, но это действительно мало значит. Будучи наиболее искренним и откровенным человеком в Индии, мистер Хьюм не в состоянии выносить противоречие, и, будь та особа Дэва или смертный, он не может оценить или даже допустить без протеста то самое качество искренности ни в ком другом, кроме себя. Также его нельзя заставить признать, что кто-нибудь на свете может что-либо знать лучше, чем он, после того, как составил свое мнение по данному предмету. "Они не приступят к совместной работе так, как это мне кажется лучше", — он жалуется на нас в своем письме Олькотту, и эта фраза дает нам ключ ко всему его характеру. Она позволяет не проникнуть в работу его внутренних чувств. Имея право, он думает рассматривать себя игнорированным и обиженным вследствие такого "неблагородного", "эгоистического" отказа работать под его руководством, он в глубине своего сердца не может иначе думать о себе, как о всепрощающем великодушном человеке, который вместо возмущения по поводу нашего отказа "согласен продолжать работу так, как им (нам) хочется". И это наше неуважение к его мнению не может быть приятно ему, и, таким образом, чувство этой великой обиды растет и становится пропорциональным величине нашей "эгоистичности" и "обидчивости". Отсюда его разочарование и искренняя боль, найдя Ложу и всех нас не на высоте его идеала. Он смеется о том, что я защищаю Е. П. Б. и, уступая чувству, его недостойному, по несчастью забывает, что у него самого как раз такой характер, что оправдывает друзей и врагов, когда те называют его "покровителем бедных" и тому подобными именами, и что его враги, среди других, никогда не пропускают случая прилагать к нему такие эпитеты; и все же далеко от того, чтобы пасть на него позором, это рыцарское чувство, которое всегда побуждало его стать на защиту слабых и угнетенных и исправлять зло, наделанное его коллегами — как в последнем примере скандала в муниципалитете Симлы — это облачает его в одеяние немеркнущей славы, сотканное из благодарности и любви людей, которых он так бесстрашно защищает. Вы оба находитесь под странным впечатлением, что мы можем и даже заботимся о том, что может быть сказано о нас. Образумьте ваши мысли и вспомните, что первое требование даже для простого факира, — приучить себя оставаться одинаково равнодушным как к моральным ударам, так и к физическому страданию. Ничто не может причинить нам личное горе или радость. И то, что я сейчас говорю вам, скорее предназначено для того, чтобы вы поняли нас, нежели себя, последнее — наиболее трудная наука. Что м-р Хьюм имел намерение вызвано чувством настолько же преходящим, насколько оно было поспешным и обязанным своим возникновением растущему раздражению против меня, кого он обвиняет в желании "сесть на него", отомстить посредством иронического, следовательно, оскорбительного (на европейский взгляд) замечания по моему адресу — это так же верно, как и то, что он не попал в цель. Он не знает, вернее забывает о том факте, что нам, азиатам, совершенно чуждо чувство насмешки, которое побуждает западный ум к высмеиванию, лучших, благородных устремлений человечества; если бы я еще мог чувствовать себя оскорбленным или польщенным людским мнением, я бы скорее чувствовал в этом что-то лестное для меня, чем унизительное. Моя раджпутская кровь никогда не позволит мне видеть обиженную женщину без того, чтобы заступиться за нее, будь она "подверженной галлюцинациям, и будь хоть так называемая ее "воображаемая" обида ни что другое, как одна из ее фантазий. Мистер Хьюм знает достаточно о наших традициях и обычаях, чтобы быть осведомленным об этом остатке рыцарских чувств к нашим женщинам в нашей дегенерирующей расе. Потому я говорю, что эти сатирические эпитеты дойдут и заденут меня, или зная, что он обращен к гранитной колонне, он поддался чувству, недостойному его более благородной, лучшей натуры, так как в первом случае оно может рассматриваться как мелочное чувство мести, а во втором — как ребячество. Затем в своем письме к О. он жалуется или осуждает (вы должны простить меня, что в моем распоряжении так мало английских слов) нашу позицию "полуугрозы" порвать с ним, которую он якобы обнаружил в наших письмах. Ничего не могло быть более ошибочного. У нас не более желания порвать с ним, чем у ортодоксального индуса уйти из дома, в котором он гостит, пока ему не скажут, что в его присутствии больше не нуждаются. Но когда намек о последнем ему дан, он уходит. Так и мы. Мистер Хьюм гордится, повторяя, что лично у него нет желания нас видеть и никакого стремления с нами встретиться; что наша философия и учение не может принести ни малейшей пользы ему, который изучал и знает все, что можно изучить; что он не дает щелчка за то, что мы порвем с ним или нет. Какая доброта! Между той почтительностью, которую, как он воображает, мы от него ожидаем, и той ничем не вызванной воинственностью, которая в любой день может у него перейти в настоящую, пока еще невыраженную враждебность, существует бездна, и никакого компромисса, даже сам Коган его не найдет. Хотя теперь нельзя обвинить его в том, что он не делает скидки, как в прошлом, на обстоятельства и наши особые правила и законы, все же он постоянно устремляется по направлению к той пограничной полосе дружбы, где доверие омрачено, и мрачные подозрения и ошибочные впечатления темным облаком застилают горизонт. Я есмь то, чем я был; и таким, каким я был и есмь, таким всегда и останусь, рабом своего долга к Ложе и человечеству; я не только приучен, но полон желания подчинять всякую личную приязнь любви всечеловеческой. Напрасно поэтому обвинять меня или кого-либо из нас в эгоизме и желании рассматривать или обращаться с вами, как с "ничтожными иноземцами" и "ослами, на которых можно ездить", только потому, что мы не в состоянии найти лучших лошадей. Ни Коган, ни К. Х. , ни я сам никогда не оценивали мистера Хьюма ниже его достоинства. Он оказал неоценимые услуги Теософскому Обществу и Е. П. Б. , и только он один способен превратить Общество в эффективное средство служения добру. Когда он водим его духовной душой, нет человека лучше, чище и добрее, чем он. Но, когда его пятый принцип встает в неудержимой гордости, мы всегда выступим против и бросим вызов. Непоколебленный его превосходным мирским советом о том, как вы должны быть вооружены доказательствами нашей реальности, или что вы должны приступить к совместной работе именно так, как он считает лучше, я останусь столь же непоколебленным до тех пор, пока не получу противоположных приказаний. В отношении вашего последнего письма (Синнета) скажу: одевайте ваши мысли во что хотите, наряжайте их в самые приятные выражения, вы тем не менее удивлены, а мистер Синнет разочарован, что я не согласился на феномены, и никто из нас не согласился сделать шаг на сближение с вами. Я тут ничего не могу сделать, и, каковы бы ни были последствия, мое отношение не изменится до тех пор, пока мой Брат снова не вернется к живым. Вы знаете, что мы оба любим нашу страну и нашу расу, что мы рассматриваем Теософское Общество как великую потенциальность для них, если это общество будет в надлежащих руках, что он с радостью приветствовал присоединение мистера Хьюма к этому делу, и что я высоко (и правильно) оценил это. И, таким образом, вы должны понять, что все, что мы могли бы сделать для более тесного сближения вас и его с нами, мы бы сделали от всего сердца. Но все же, если бы пришлось выбирать между нашим неподчинением малейшему приказанию нашего Когана касательно того, когда нам можно иметь свидание с кем-либо из вас или что и как нам можно писать вам, или куда писать, и потерей вашего доброго мнения о нас, даже чувствами сильной вашей враждебности к нам и разрывом с Обществом мы бы не поколебались ни секунды. Можно это считать неразумным, эгоистичным, обидным и смешным, провозгласить это иезуитством и всю вину возложить на нас, но у нас закон есть закон, и никакая сила не может заставить нас хоть на йоту отступить от нашего долга. Мы дали вам шанс получить все, что вы желаете, путем улучшения вашего магнетизма, путем указания вам более благородного идеала для устремлений, а мистеру Хьюму было показано, как он уже может принести огромную пользу миллионам людей. Выбирайте по вашему разумению. Вы уже свой выбор сделали, я знаю, но мистер Хьюм может менять свои взгляды еще не раз. Я останусь таким же, как был, по отношению к моей группе и обещанию, как бы он ни решил. Также мы не преминули оценить большие уступки, которые он уже сделал; эти уступки, на наш взгляд, тем более велики, что он становится менее заинтересованным в нашем существовании и подавляет свои чувства с единственной целью принести пользу человечеству. Никто на его месте с таким тактом не приспособился бы к своему положению, как он, или более сильно отстаивал декларацию "основных целей" на собрании 21 августа; в то время, как он "доказывал туземной общине, что члены правящих классов" также преисполнены желания способствовать похвальным проектам Т. О. , он даже терпеливо ожидал получения метафизической истины. Он уже принес огромную пользу и пока еще ничего не получил взамен. Также он ничего и не ожидает. Напоминая вам, что настоящее письмо является ответом на все ваши возражения и предложения, я могу добавить; что вы правы и что наперекор всей вашей тяге к земному мой благословенный Брат несомненно питает действительное уважение к вам и мистеру Хьюму, который (я счастлив это обнаружить) питает некоторые добрые чувства к нему, хотя он и не таков, как вы, и, в действительности, "слишком горд, чтобы искать себе награду в нашем покровительстве". Только в одном, мой дорогой сэр, вы и теперь неправы, а именно в том, что вы придерживаетесь мнения, что феномены когда-либо могут стать "мощной машиной", чтобы потрясти основы заблуждений западных умов. Как бы там ни было, но никто, кроме тех, кто видели сами, никогда не поверит. "Убедите нас, а затем мы убедим мир", — вы однажды сказали. Вас убедили, а каковы результаты? И я хотел бы внушить вам глубокое уважение, что мы не хотим, чтобы м-р Хьюм или вы решительно доказывали публике, что мы действительно существуем. Пожалуйста, отдайте себе отчет в том факте, что до тех пор, пока люди будут сомневаться, будут и любопытство и искания, а искания стимулируют размышления, порождающие усилия; но как только секрет нашего существования станет всем досконально известным, не только скептическое общество не извлечет из этого много пользы, но и тайна нашего местопребывания будет под постоянной угрозой и потребует для охраны весьма больших затрат энергии. Имейте терпение, друг моего друга. Мистеру Хьюму потребовались годы, чтобы набить достаточно птиц, для его книги; он не приказывал им оставить свои убежища в листве: ему пришлось ждать, набивать их чучела и навешивать ярлыки, так и вы должны проявлять терпение в отношении нас. Ах, сахибы, сахибы ! Если бы вы только могли каталогизировать нас, навесить на нас ярлыки и поместить в Британском Музее, тогда действительно ваш мир мог бы иметь абсолютную высушенную истину.

И так все это опять как обычно обходит кругом, направляясь к точке отправления. Вы гонялись за нами вокруг ваших собственных теней, время от времени ухватывая от нас исчезающее мелькание, но никогда вы не приблизились настолько, чтобы могли избегнуть тощего скелета сомнения, идущего по пятам за вами и не сводящего с вас глаз. И я боюсь, что так будет до конца главы, так как у вас не хватает терпения прочитать весь том до конца. И вы глазами плоти пытаетесь проникнуть в духовное, пытаетесь изогнуть несгибаемое по вашей грубой надуманной модели, и, найдя, что оно не гнется, вы вполне вероятно разобьете эту модель и навсегда распроститесь с этой мечтой.

А теперь несколько прощальных слов в качестве объяснения. Заметка Олькотта, которая дала такие бедственные результаты и единственное в своем роде недоразумение, была написана 27-го. Ночью 25-го мой возлюбленный брат сказал мне, что он слышал, как мистер Хьюм говорил в комнате Е. П. Б. , что он сам никогда не слышал, чтобы О. рассказывал ему о том, что он, О. , лично видел нас; он также слышал продолжение разговора, что если бы Олькотт это сказал ему, то у него нашлось бы достаточно доверия к этому человеку, чтобы поверить в сказанное. К. Х. намеревался просить меня пойти к О. и сказать, чтобы он действительно рассказал бы мистеру Хьюму. К. Х. думал, что Хьюм будет рад узнать некоторые подробности. Желания К. Х. для меня закон. Вот почему мистер Хьюм получил это письмо от О. в то время, когда его сомнения уже улеглись. В то же самое время, когда я передавал свое послание О. , я удовлетворил его любопытство в отношении вашего общества и сказал, что я о нем думаю. Олькотт спросил, чтобы я разрешил ему послать вам эти записки, на что я согласился. В этом весь секрет. По моим собственным соображениям я хотел, чтобы вы знали, что я думал о ситуации несколько часов спустя после того, как мой возлюбленный Брат ушел от этого мира. Когда письмо дошло до вас, мои чувства до некоторой степени изменились, и я переделал заметку значительно, как я уже говорил раньше. Так как стиль Олькотта заставил меня смеяться, я добавил свой постскриптум, который относится исключительно к Олькотту, но тем не менее, мистер Хьюм целиком отнес его к себе.

Давайте бросим это. Я заканчиваю длиннейшее письмо, какое когда-либо писал в своей жизни, но я делаю это для К. Х. , и я доволен. Хотя мистер Хьюм может думать по иному, "марку адепта" надо искать в Шамбале, а не в Симле, и стараюсь держаться на должной высоте, каким бы плохим я ни был, как писатель и корреспондент.

М.

Письмо 27

Е. П. Б. — Синнету

(Пометка М. написана в конце письма Е. П. Б. к Синнету от, декабря 1881 г.

Из письма Е. П. Б. приведен только постскриптум. — Ред. )

Р. S. Вы ошиблись в своем предположении, что спиритуалисты поднимут крик на "Фрагменты" м-ра Хьюма. Ни одна газета их не заметила. В "Light" — ни слова, в "Medium" — ни вздоха, единственно "Spiritualist" поместил глупую короткую заметку, а также длинную и столь же глупую статью об этом сегодня. Я послала мистеру Хьюму статью Терри и ответ на него из Австралии. Он говорит, что ни один пункт не объяснен!! Мне больше нечего сказать. Я сказала м-ру Хьюму, что на эту новую статью от Терри я ответить не могу, поскольку мой стиль так явно расходится со стилем в "Фрагментах". И все же "Хозяин" всегда говорил, что "Фрагменты" — это отлично написанная статья. О, Господи, что за жизнь!

Опять ваша Е. П. Б.

М. — Синнету

"Хозяин" по-прежнему это говорит. Но "Хозяин" не будет больше просить м-ра Хьюма делать что-либо для Общества или же для человечества. М-ру Хьюму впредь придется ездить на собственном "осле", также и мы останемся довольны своими собственными ногами.

М.

Письмо 28

Хьюм — Е. П. Б.

Симла, 4-го января, 1882г.

(Письмо Хьюма к Е. П. Б. Комментарии на полях,

написанные почерком М. , обозначены — (к).

Цифры в скобках относятся к комментариям М. в конце письма. — Ред. )

Моя дорогая Старая Леди.

И хоть я в отчаянии склонен временами верить, что вы являетесь обманщицей, полагаю, что люблю вас больше, чем любого из них. Я только что разделался с последними страницами памфлета, который готовлю. Эти последние страницы являются выдержкой из вашего письма касательно мадам "Тэкла Лебендорф". Но ваше объяснение в этом случае не ясно, потому после того, как я пытался понять, что вы подразумевали, я полностью переписал его, исходя из моего внутреннего сознания; Будда знает, напал ли я на правильный след, я не знаю, но вы увидите пробные оттиски, и вы или Братья должны исправить любые ошибки.

Как существуют испорченные натуры, которые начинают любить физическую уродливость в противоположность красоте, также существуют такие, кто обретает покой в моральной развращенности испорченных людей. Такие рассматривали бы обман как одаренность.

М-р Синнет должен употребить свое влияние, чтобы запретить подобное злоупотребление доверием. Ее письмо к м-ру Хьюму было частным. Случай может быть передан полностью. Опубликование имен, имен лиц, родственники которых еще живы и проживают поныне в России, должно быть запрещено М. Б.

Этот памфлет состоит из длинного письма, объявляющего теософию обманом и выставляющего все возражения против нее и Братьев, выдвинутые наиболее 140 разумными людьми, которые не сомневаются в истинности фактов спиритуализма.

Такие, как м-р Чаттерджи, например?

Из значительно более длинного письма, увы, ужасно длинного, критикующего первое и выворачивающего его наизнанку. В этом я сделал лучшее, что мог. Думаю, что оно читается довольно хорошо — оно не является неопровергаемым — (за это вы должны поблагодарить Братьев) (1), но оно приводит наиболее удачное объяснение каждому нескладному факту и дает полнейшее обозрение всех благоприятных фактов. Я подразумеваю любого, кроме какого-либо Брата, и надеюсь, что если Братья существуют, некоторые из них могли бы, когда пробные оттиски будут перед вами, помочь нам намеками, которыми я мог бы подкрепить дело. Я использовал эту возможность, чтобы в большой мере пролить свет на принципы Эзотерической Теософии и вопросы, касающиеся Братьев и их modi operandi и т. д. В этом письме имеется весьма многое. (2)

Но хоть я считаю, что доказал многое, хотя я могу убеждать других — я почти переубедил сам себя (3). Никогда, пока я не начал это защищать, я не сознавал крайнюю слабость нашего положения. Вы, дорогая старая грешница (и не были бы вы коснеющей во грехе в нормальных условиях?), являетесь самой опасной брешью из всех: полное отсутствие вашего контроля над настроением, ваша в высшей мере не-Буддо- и не-Христо-подобная манера говорить о всех, кто нападает на вас, ваши необдуманные утверждения вместе составляют обвинительный акт, который трудно опровергнуть; я полагаю, что выкарабкался из этого (4). Но хотя я могу заткнуть рты другим, я сам лично не удовлетворен. Теперь вы, возможно, скажете: "А разве вы лучше? " Я отвечу сразу: несомненно нет, вероятно, в некотором образе в десять раз хуже. Но ведь я не являюсь избранным вестником воплощения всей чистоты и добродетели, я — испачканная грязью душа, которая — хотя и кошка может смотреть на короля — не может даже взирать на Брата. (5) Теперь, я знаю все о предполагаемом объяснении Братьев (6), что вы являетесь психологическим калекой — один из ваших семи принципов находится в качестве залога в Тибете, — если так, то тем больший позор для них удерживать имущество владельцев к большому ущербу для них. Но допустим, что это так, тогда я попрошу своих друзей, Братьев, "precisez", как говорят французы: какой же принцип вы держите у себя, приятели?

Это не может быть Стхула-Шарирам, тело-это ясно, ибо вы могли бы, поистине, сказать вместе с Гамлетом: "О, если бы ты, моя тучная плоть, могла растаять!"

И это не может быть Линга-Шарирам, так как она не может отделиться от тела, и это не может быть Кама-Рупа, если бы было так, ее потеря не объяснила бы ваши симптомы.

Также, конечно, это не Джив-Атма, у вас имеется избыток жизненности. Также это не пятый принцип или ум, ибо без него вы были бы "quo ad" относительно внешнего мира идиотом. Также это не есть шестой принцип, ибо без этого вы были бы дьяволом, интеллектом без совести; что же касается седьмого, так это всемирный, и не может быть захвачен никаким Братом и никаким Буддою, но существует для каждого соответственно той степени, в которой открыты глаза шестого принципа.

Потому для меня это объяснение не только неудовлетворительно, но само то, что оно предложено, навлекает подозрение на все это дело.

Весьма умно, но предположим, что это не является одним из семи отдельно, но все? Каждый из них — "калеками без возможности проявлять свои полные силы? И предположим, что таков мудрый закон далеко предвидящей власти!

И так во многих случаях: чем больше смотришь на вещи, тем меньше они кажутся водонепроницаемыми. Тем больше они напоминают выдумки, выдвинутые мгновенно, чтобы противостать неожиданному затруднению.

Если — как это вполне возможно — все может быть объяснено, тогда я только сожалею о глупости Высших Существ, которые посылают вас сражаться с миром, вооруженной лишь частью ваших способностей, и тщательно окружают вас сетью таких противоречивых и компрометирующих фактов, чтобы сделать невозможным для самого любящего вас и никоим образом не менее разумного друга иногда отвратить мрачные сомнения не только относительно их существования, но и относительно вашей добропорядочности. (7)

В письме N2 я несомненно ответил на все возражения — до некоторой степени, — но если бы мне пришлось писать N3 от противной стороны, разве не мог бы я разбить в пух и прах по крайней мере некоторые из аргументов письма N2? Очевидно, со стороны никто не может.

Как сказано ранее, для этого имеется полное основание. Ибо аргументы на обеих сторонах ошибочны и легко могут быть разбиты "в пух и прах".

Все, что я могу сказать — если, как я все еще верю, взвесив доказательства, Братья существуют, — умоляйте и просите их так укрепить вас, чтобы в большей степени сделать вас такой, каким должен быть крупный духовный реформатор, и так укрепить наши руки, чтобы защищать вас и продвигать их дело. (8)

Итак, — это письмо Олькотта с Цейлона — с одним пропущенным абзацем и несколькими измененными словами — ко мне, превосходное письмо; абзац, который мир сразу бы атаковал, как указывающий на трансцендентальный флирт между М. и его "наиболее утонченным образцом совершенной женственности", сестрой К. Х. , я, естественно, вычеркнул, также как и отрывок о его предполагаемом выходе из тела в Нью-Йорке, который неубедителен и объясним, как простой сомнамбулизм.

(Следующий абзац написан поверх текста в оригинале красными чернилами М. — Ред. )

 

М-р Хьюм поступил благоразумно, вычеркнув этот абзац в письме О. , тем не менее, написание трех слов не могло бы быть объяснено теорией сомнамбулизма, так как лунатики не проходят через плотные стены.

Что же касается того предложения о сестре моего брата, никто, обладающий хоть какой-то учтивостью, и не подумал бы о выдаче этого публике. Публика, представляемая настолько вопиюще непристойной в мыслях, что даже один из ее наиболее достойных вождей не может читать о чистой сестринской дружбе праведной женщины с пожизненным братом своего брата в оккультном исследовании без опускания до унизительной мысли о чувственной связи, должна быть лишь стадом свиней. И однако этот вождь удивляется, почему мы не придем в его рабочий кабинет и не докажем, что мы не являемся измышлениями безумной фантазии!

Это ваш рассказ о Тэкле — переписанный, я надеюсь только, что он вполне правдив, и когда он достигнет России, что непременно произойдет, люди его будут подтверждать, а не отвергать.

Там имеется предисловие, написанное крупным шрифтом, которое каждый, кто пожелает, может считать написанным Братьями или вами, или Президентом, указывающее, что эти письма, хотя никоим образом полностью не свободны от ошибок, все же напечатаны, как проливающие некоторый свет на трудности, испытываемые многими, интересующимися Теософией. Пробные оттиски поступят к вам в свое время; усильте защиту, если можете вы или могут они; не пытайтесь ослабить нападение; самое надежное положение всегда достигается путем выдвижения вами самими всего, что может быть сказано против вас.

Кстати, сколько экземпляров следует напечатать бенгальского перевода "Правил Женщин" и т. д. Синнет напечатал лишь 100 английских, и кажется, что теперь ни одного не осталось! Нет смысла печатать больше бенгальских правил, чем по всей видимости будет использовано, но я считаю, что 100 слишком мало. Пожалуйста, скажите сколько, я оплачиваю печатание этого, и С. К. Чаттерджи, который отправляется в Калькутту и который приложил все старания к переводу, позаботится о печатании их. И я должен буду написать ему туда и сказать сколько экземпляров, так что, пожалуйста, не забудьте ответить определенно, сколько экземпляров.

Чаттерджи очень умный парень, но хотя он верит в спиритуализм или в спиритуалистическую науку, мне никак не удается заставить его принять на веру Братьев! Я только что послал ему письмо Олькотта и свидетельство Рамасвамиира с постскриптумом М. о том, что вы все являетесь dzing dzing. Большинство людей является dzing dzing по мнению прославленного.

Если они не существуют, то какой же романисткой вы должны быть!

(9а) Вы несомненно создаете ваши характеры весьма согласующимися. Когда же наш дорогой Христос, я подразумеваю К. Х. , опять появится на сцене, он ведь наш самый любимый актер (9б). Ну ладно, я полагаю, что они сами лучше знают, что им делать, но, по-человечески говоря, они совершают ошибку, ослабляя мои энергии, оставляя меня без какого-либо ясного факта об их существовании и таким образом утомляя меня сомнениями, могу ли я преподавать доктрины, которые, как бы они ни были чисты сами по себе, могут быть основаны на обмане, и которые, если основаны таким образом, никогда не могут принести какое-либо добро; сомнениями, не трачу ли я дурно свое время и умственные способности над химерой, время и силы, которые я мог бы посвятить какому-то более скромному, но, возможно, более истинному и более приносящему добро делу. (9в) Однако, я нанялся на один год и в течение его буду делать все, что могу, искренне и верно. Но если в пределах этого периода я не получу никакой уверенности, я уйду из Общества, почувствовав, что, истинно это или ложно, для меня это не является истиной. Я не откажусь от жизни (10), ибо она, как бы, возможно, несовершенно я ни преуспевал в ней, всецело привлекает меня. Если Общество основано на истине, то я, по крайней мере, принесу ему некоторую пользу всем тем, что написал и сделал. Если это так, то я не смогу принести большого вреда, и до сих пор я не шел дальше того, чему верю.

Вы скажете, что это вполне похвально для вас. Но между вами и мною не должно быть никаких эвфемизмов, если завтра надо давать свидетельские показания. Я мог бы поклясться, что, согласно данному ныне совету, я верю, что вы являетесь абсолютно чистой женщиной, но я не могу поклясться, что вся история о Братьях не есть выдумка, хотя и мог бы поклясться, что в целом я верил в ее большее сходство с правдой, нежели с ложью.

Синнет, тем не менее — счастливчик, не имеет и тени сомнения, и с его убеждением, положением и способностями он будет надежной опорой для вас и для Теософии, так что у меня будет меньше угрызений совести, когда я сниму с себя всякую ответственность за это дело, чем если бы вы остались без единого защитника во власти филистимлян.

Следующим я возьму письмо Терри и посмотрю, что из него смогу сделать. У меня еще не было времени обдумать его как следует.

Я хотел бы, чтобы вы ввели меня в переписку с вашим пандитом из Трипликана и склонили его осчастливить меня еще несколькими такими письмами, как это последнее. Если бы я только имел его до того, как писал эти фрагменты!

Привет Олькотту!

Всегда любящий Вас А. О. Хьюм.

 

(1) Которые отказались послать свои фотографии, чтобы иллюстрировать ожидаемое вскоре просмотренное и исправленное издание "Essays on Miracles" Хьюма.

(2) Это там имеется. Но большая интеллектуальность не всегда идет сообща с большим распознаванием правильного и ложного.

(3) Несомненно. Существуют также натуры, настолько психологизированные своим же красноречием, так всецело покоренные своими собственными великими ораторскими способностями, что они первые поддаются этому очарованию. М-р Хьюм одинаково легко уверится или разуверится в любом убеждении, если только позволить ему самому разбираться по всем пунктам.

(4) Да, но какой ценой!

(5) Лицемерие не всегда есть "неизбежное бремя преступности", но часто — результат пустого кокетства со своей собственной натурой. Внутренний Хьюм принимает позы перед зеркалом внешнего Хьюма.

(6) Он ошибается, он не знает.

(7) Никогда для тех, кто знает ее хорошо.

(8) И мы непременно сделаем это, когда настанет время.

(9а) Да, и каким скульптором и живописцем она должна быть, как она справедливо указала.

(9б) Этот человек богохульствует! К. Х. никогда не будет актером ради удовольствия кого-либо. Пусть он сомневается в этом, долго он не будет сомневаться и скоро обнаружит свою ошибку.

(9в) Если у него есть малейшее сомнение, и все же он делает это, то он не является честным человеком.

(10) Обращаю ваше внимание на одно предложение в моем письме к Скотту, в котором я упоминаю об определенных предполагаемых угрозах.

 

Дата письма м-ра Хьюма — 4-ое января. Я появился перед Скоттом 5-го числа и написал, чтобы сказать, что я был рад, что смог это сделать без того, чтобы это выглядело уступкой предполагаемым угрозам. Кто бы еще ни увидел нас, это никогда не будет м-р Хьюм. Он может уйти, но м-ру Синнету не нужно порывать с ним.

Наконец, мы не одобряем в его настоящем виде памфлет м-ра Хьюма.

Сравнительно мало членов Общества занимаются Оккультным изучением или же верят в наше существование. Его памфлет подвергает все Общество и тому и другому. Там он совершает ошибку столь же очевидно, как и Уайлд из Лондона, выдвигая свои личные взгляды, а его предисловие, внушающее мысль, что мы являемся его авторами, лишь скомпрометирует Общество еще больше.

Ваше предложение составить руководство для обучения новых членов одобрено К. Х. Посоветуйтесь с Мурадом Али и Олькоттом. К. Х. желает, чтобы я сказал, что у него нет возражений против того, что вы выпускаете второе издание, если только вы включите приложение и различные доказательства, которые за это время накопились. Он желает, чтобы вы оставались здесь столь долго, сколько вы только можете. Он напишет через Лишенного Наследства.

М.

Письмо 29

М. — Синнету

Получено в январе 1882 г.

Мой нетерпеливый друг, разрешите мне, как человеку, обладающему некоторым авторитетом в ваших теософических медовых явствах, уполномочить вас "не считаться с правилами" на короткое время. Заставляйте их заполнить анкеты и посвящайте кандидатов сразу. Только что бы вы ни делали, делайте без отлагательства. Помните, вы теперь единственный.

Мистер Хьюм в настоящее время погружен в свой указатель и ожидает, что я ему напишу первый и проделаю сперва пуджу. Я, пожалуй, слишком высокого роста, чтобы он мог легко дотянуться до моей головы, если у него имеются какое-либо намерение покрыть ее пеплом раскаяния. Также я не намерен одеться в мешковину, чтобы изобразить сокрушение в том, что я сделал. Если он будет писать и задавать вопросы, все хорошо, и я отвечу на них, если нет, то я приберегу свои лекции для кого-нибудь другого. Время не является для меня препятствием.

Получил ваше письмо. Я знаю ваши затруднения. Позабочусь о них.

Велико будет разочарование К. Х. , если по возвращении он увидит, что успеха так мало. Вы искренни, другие ставят свою гордость выше всего.

Затем эти праяжские теософы — пандиты и бабу! Они ничего не делают и ожидают, что мы будем с ними переписываться. Глупцы и высокомерные люди.

М.

Письмо 30

Получено в Аллахабаде 1881-2

Заметка Редактора. — Отзвук сомнения в предложении "Если "Теософ" был бы также эволюционистом" заставляет нас мучительно осознать тот факт, что м-р Дж. Мэсси не является читателем "Теософа", если только он вообще когда-либо видел его. Иначе он не мог бы не знать того, что две трети членов Теософического Общества являются "эволюционистами" и что их журнал в первую очередь является таким. (Это написано почерком Хьюма — Ред. )

Вы вообще не схватываете смысл. Попросите м-ра Синнета сделать это за вас, он поймет, что этот человек хочет сказать, и ответит ему.

Он сам вчера вечером вызывался на "что-нибудь более трудное", не дважды два, как он буквально сказал. Пусть тогда он, кто так четко вел себя в одном деле, поступает подобным образом и тем окажет услугу своему "прославленному" другу.

М. (Л. Н. лучше)

Письмо 31

М. — Синнету

Получено во время краткого визита в Бомбее в январе 1882 г.

Несомненно, К. Х. и я очень хотели, чтобы вы — так как Скотт не мог присутствовать на годовщине — не то, чтобы принимали какое-либо участие в этом заседании, но просто присутствовали. Эта незадачливая организация еще раз будет репрезентироваться без единого европейца с положением и влиянием. Но, конечно, никто из нас не хотел бы навязать вам способ действия — против вашей воли. Поэтому то, что я говорю, не должно быть истолковано как приказ или настойчивая просьба. Мы считаем, что это было бы хорошо, но вы должны подчиниться вашему собственному хладнокровному суждению, тем более, что может быть сегодняшний день отмечает кризис. Одна из причин, почему я пригласил вас, это было желание К. Х. , чтобы вы были поставлены под известные магнетические и другие оккультные воздействия, которые благоприятно повлияли бы на вас в будущем.

Завтра я напишу больше, потому что я все же надеюсь, что вы дадите нам день или два, чтобы у нас было время решать, что К. Х. может для вас сделать.

М.

Письмо 32

Космологические заметки, вопросы и ответы м. Синнету.

Получено в январе 1882 г. в Аллахабаде.

Вопрос 1. Я представляю себе, что при конце Пралайи импульс, данный Дхиан-Коганами, не развивает ряды миров одновременно, а один за другим. Постижение процесса, в котором каждый мир происходит из своего предшественника после толчка начального импульса, может быть, лучше отложить до тех пор, когда я буду в состоянии представить себе работу всего механизма — цикла миров — после того, как все составные элементы его возникли.

Ответ. Рассжудение правильно. Ничто в природе не возникает внезапно, будучи подчинено одному и тому же закону постепенной эволюции.

Осознайте только раз процесс Маха-цикла (великого цикла) одной сферы, — и вы поймете все остальные. Один человек рождается подобно другому, одна раса нарождается, развивается            и приходит в упадок, как и все остальные расы. Природа следует по      тем же бороздам от "создателя мира" и до москита. Изучая эзотерическую Космогонию, устремитесь духовным зрением на физиологический процесс человеческого рождения: идите от причины к следствию, устанавливая. . . (В оригинале отсутствует часть страницы) по. . . человека и мировым. В нашей доктрине. . . найдете аналогии между необходимым синтетическим ме. . . вы должны будете охватить все. . . — то есть слить макрокосм. . . — косм вместе — прежде, нежели вы сможете. . . изучать части по отдельности или анализировать. . . их с пользою для вашего разумения. Космогония есть одухотворенная физиология мира, ибо существует лишь единый закон.

Вопрос 2. Что, по моему понятию, происходит в середине периода активности между двумя пралайями, т. е. Манвантары. Атомы поляризуются в высшей сфере духовного истечения из-за покрова первоначальной космической материи. Магнетический импульс, который привел к этому результату, переносится от одной минеральной формы на другую в первой сфере до совершения круга существования в этом царстве первой сферы и спускается током притяжения в другую сферу.

Ответ. Атомы сами собою поляризуются в процессе движения, устремленные непреодолимой Силой в действии.

В Космогонии и в работе природы положительные и отрицательные (или активные и пассивные) силы отвечают мужскому и женскому принципу.

Ваше духовное наполнение происходит не "из-за покрова", но есть мужское семя, попадающее в покров космической материи. Активный принцип привлекается пассивным, и Великий Наг (змий) — эмблема вечности притягивает свой хвост в пасть, образуя таким образом круг (циклы в вечности) в этом безостановочном преследовании негативного положительным.

Отсюда эмблема лингама, фаллоса и этеиса. Единое и главное свойство мирового духовного принципа — бессознательного, но вечно деятельного жизнедателя — распространяться и проливать, тогда как мирового материального принципа — собирать и оплодотворяться. Вне сознания и бытия при разъединении они становятся сознанием и жизнью, сочетаясь. Отсюда так же Брахма — от санскритского корня "brih" — распространяться, расти или оплодотворять (Брахма есть животворящая, распространяющая сила природы в ее вечной эволюции).

Вопрос 3. Расположены ли миры следствий в промежутках между мирами деятельности в серии нисхождения?

Ответ. Миры следствий не Локи или местонахождения. Они — есть тень мира причин, их души и миры имеют, подобно людям, свои семь принципов, которые развиваются и растут одновременно с телом. Таким образом тело человека привязано и остается всегда внутри тела его планеты.

Его индивидуальный Джив-Атма ( жизненный принцип) — то, что в физиологии называется животной душой — возвращается после смерти к своему источнику — Фохату: его Линга-Шарира будет вовлечена в Акашу; его Кама-Рупа вновь смешается с мировой Шакти — Силою Воли или мировой энергией; его "животная душа", заимствованная из дыхания Мирового Разума, возвратится к Дхиан-Коганам; его шестой принцип, втянутый или извергнутый из материнского лона Великого Пассивного Принципа, должен остаться в его собственной сфере как часть сырого материала, либо как индивидуализированная сущность, чтобы вновь родиться в высших мирах причин. Седьмой понесет его из Дева-Чана и последует за новым Эго к месту его рождения. . .

Вопрос 4. Магнетический импульс, который еще нельзя рассматривать как индивидуальность, вступает во второй сфере в то же самое (вселенское) царство, в каком он пребывал в первой сфере, и пробегает весь круг воплощений до третьей сферы. Наша Земля для него все еще является сферой необходимости. Отсюда он переходит в восходящую серию — из самой высшей из них переходит в растительное царство первой сферы.

Безо всякого нового импульса творческих сил сверху его пробег кругом по циклу миров развил некоторые новые влечения или поляризацию, которые заставляют его облечься в растительную форму; в растительной форме он последовательно проходит цикл миров, причем весь этот цикл представляет еще круг необходимости, (так как никакой ответственности в несознательной индивидуальности еще не образовалось и поэтому на любом этапе своего прогресса он ничего не может сделать, чтобы выбирать одну или другую из открывающихся перед ним троп). Или, может быть, есть нечто даже в жизни растения, которое, хотя и не будучи ответственным сознанием, может направлять в ту или другую сторону в критические моменты своего продвижения ?

Ответ. Эволюции миров не могут быть рассматриваемы отдельно от эволюции всего сущего. Ваши принятые представления о Космогонии с точек зрения теологии и науки не способствуют решению вами ни одной антропологической или даже этнологической проблемы, и они встают на вашем пути, как только вы пытаетесь разрешить проблему рас на нашей планете. Когда человек начинает говорить о создании и происхождении человека, он беспрестанно сталкивается с фактами. Продолжайте твердить: "Наша планета и человек были созданы", и вы все время будете сражаться с твердыми, несомненными фактами, анализируя и теряя время на пустяшные подробности, не будучи в состоянии охватить всего. Но раз допустить, что наша планета и мы сами не более созданы, нежели эта снежная вершина, которая сейчас прямо передо мною (в доме нашего К. Х. ), и что планета и человек являются лишь состояниями на данное время; что их настоящая видимость — геологическая и антропологическая — временная и лишь условность, сопутствующая им на этой стадии эволюции, которой они достигли в нисходящем цикле, — все становится ясным. Вы легко поймете, что подразумевается под "одним" и "единым" элементом или принципом в мире, притом андрогинным. Семиглавый змий Вишну Ананда, Наг (змий) вокруг Будды, великий дракон-вечность, кусающий своей активной головой свой пассивный хвост, из эманаций которого возникают миры, существа и предметы. Вы поймете причину, почему первый философ провозгласил: "все — Майя — за исключением этого одного принципа, который спит лишь время маха-пралай, "ночей Брамы".

Теперь подумайте! Наг просыпается, он испускает тяжелый вздох, и этот последний посылается как электрический толчок по проводу, окружающему пространство. Направьтесь к фортепиано, наберите в нижнем регистре клавиатуры семь нот нижней октавы — вверх и вниз. Начинайте пианиссимо, крещендо от первой клавиши, и, ударив фортиссимо на последней нижней ноте, возвращайтесь диминуендо, извлекая из вашей последней ноты еле различимый звук — морендо пианиссимо (как я, к счастью для моей иллюстрации, нахожу это отпечатанным в одной музыкальной пьесе в старом чемодане К. Х. ). Первая и последняя нота представляют вам первую и последнюю сферу, в цикле эволюции — наивысшую! Та, которую вы ударили один раз, есть наша планета. Запомните, вы должны изменить порядок на фортепиано: начинайте с седьмой ноты, а не с первой. Семь гласных, которые пелись египетскими жрецами семи лучам восходящего солнца и на которых звучал Мемнон, означали лишь это. Единый жизненный принцип: когда в действии, то движется круговращаясь, как это известно даже физической науке. Он движется кругообразно в человеческом теле, где голова является и есть для микрокосма (физического мира материи) то, чем для макрокосма (мира Мировых Духовных Сил) является вершина цикла. Подобно этому — образование миров и великий нисходящий и восходящий "цикл необходимости". Все это — есть Единый Закон. Человек имеет семь принципов, зачатки которых он приносит с собою при нарождении. Подобно имеет их планета или мир. От первой до последней каждая сфера имеет свой мир следствий, прохождение через который предоставит место конечного отдыха каждому из человеческих принципов, за исключением седьмого. Мир А рождается, и вместе с ним, прилепившись, как ракушки ко дну корабля, развиваются из его первого дыхания жизни все живые существа его атмосферы, из зачатков до сих пор инертных, пробужденных теперь к жизни первым движением этой сферы. Со сферой А начинается минеральное царство и пробегает круг минеральной эволюции.

Ко времени ее завершения сфера В проявляется в объективность и привлекает к себе жизнь, которая закончила свой круг в сфере А и сделалась излишком. (Источник, родник жизни неиссякаем, ибо это воистину Архана, осужденная вечно прясть свою пряжу, за исключением периодов пралай).

Затем появляется растительная жизнь на сфере А, и тот же процесс повторяется. В своем нисходящем беге "жизнь" с каждым состоянием становится грубее, более материальнее, в восходящем же — более бесплотной.

Нет, и не может быть никакой ответственности до тех пор, пока материя и дух неуравновешен. До человека "жизнь" не ответственная в какой бы то ни было форме, не более, нежели утробный плод, который во чреве матери проходит через все формы жизни, как минерал, растение, животное, чтоб наконец стать Человеком.

Вопрос 5. Откуда он достает свою животную душу, свой пятый принцип?

Пребывал ли его потенциал с самого начала в первоначальном магнетическом импульсе, который образовал минерал, или же при каждом переходе из последнего мира по восходящей стороне к сфере 1 он, так сказать, проходит через океан духа, ассимилирует какой-либо новый принцип?

Ответ. Таким образом, вы видите, пятый принцип развивается из него самого, ибо человек, как вы хорошо выразились, имеет "потенциальность" всех семи принципов в зачатке с самого момента его появления в мире причин в виде туманного дыхания, которое сгущается и твердеет вместе с родной ему сферой.

Дух или жизнь — неделимы. И когда мы говорим о седьмом принципе, это не качество, не количество, еще меньше форма, которые предполагаются, но скорее Пространство, занятое в этом океане духа результатами или следствиями (благими, как все таковые каждого сотрудника природы), запечатленными в нем.

Вопрос 6. От высшей животной (не человеческой) формы в первой сфере он добирается до второй сферы. Немыслимо, чтобы он мог там опять спуститься до самой низшей животной формы, но как иначе он может пройти весь цикл жизни на каждой планете по очереди?

Если он совершает свой цикл спирально (т. е. от первой формы первой сферы до первой формы второй сферы и т. д. , затем до второй формы первой сферы, второй, третьей и т. д. , а затем до третьей формы первой сферы. . . n-ой), тогда мне кажется, что то же самое правило должно прилагаться к минеральным и растительным индивидуальностям, если у них таковые имеются, хотя некоторые сообщенные мне данные, кажется, этому противоречат. (Изложите их, и я их объясню и отвечу). Но пока что я должен работать с этой гипотезой.

Пробежав цикл в высшей животной форме, животная душа при своем следующем погружении в океан духа приобретает седьмой принцип, который наделяет ее шестым. Это определяет ее будущее на Земле и при завершении земной жизни имеет достаточно жизненности, чтобы удержать собственное притяжение к седьмому принципу, или тоже теряет его и перестает существовать в качестве отдельной сущности.

Все это неправильно понято.

Седьмой принцип всегда присущ, как скрытая сила, каждому принципу, даже телу. Как Макрокосмическое Целое он находится даже в низшей сфере, но там нет ничего, что могло бы ассимилировать его с собою.

Ответ. Почему "немыслимо"? Высочайшая животная форма в сфере I или А, будучи безответственной (нет деградации падения для нее) погрузится в сферу II или В, как бесконечно малая частица этой сферы. Находясь, как вам было сказано, в восходящем беге, человек находит здесь даже самые низкие животные формы выше, нежели он сам был на Земле. Как можете вы знать, что человек, животное и даже жизнь на ее начинающихся ступенях не выше в тысячу раз там, нежели здесь? Кроме того, каждое царство (у нас их семь, тогда как вы знаете только три) подразделено на семь степеней или классов. Человек (физически) — есть соединение всех царств, духовно же его индивидуальность нисколько не хуже от того, заключалась ли она в оболочке муравья, или же находилась внутри короля. Не внешняя или физическая форма обесчещивает или оскверняет пять принципов, но лишь умственная извращенность. Только на своем четвертом большом круге, когда человек вступает в полное овладение своей энергией и достигает зрелости, он становится вполне ответственным, так же как на шестом круге, он может стать Буддою, а на седьмом, перед пралайей — Дхиан-Коганом. Минералы, растения, животное, человек — все они должны пробежать свои семь больших кругов в период деятельности Земли — Маха-Юги. Я не буду входить в подробности минеральных и растительных эволюций, но укажу лишь на человека или животно-человека.

Он устремляется вниз как простая духовная сущность — бессознательный седьмой принцип (Парабрахман в отличие от Пара-Парабрахман) с зачатками других шести принципов, лежащих скрытыми и спящими в нем. Набираются плотности в каждой сфере его шесть принципов, проходя через миры следствий, а его внешняя форма-оболочка — в мирах причин (для этих миров или ступеней в нисходящем порядке мы имеем другие названия). Когда он достигает нашей планеты, он лишь прекрасный сноп света в сфере, которая сама еще чиста и незапятнана (ибо человечество и каждое живущее существо на ней увеличиваются в своей материальности вместе с планетой). В этой стадии наша Земля подобна голове новорожденного ребенка — мягкая и с неопределенными чертами, а человек — Адам, прежде, чем "дыхание жизни было вдунуто в его ноздри" (цитируя ваши собственные, искаженные писания для вашего лучшего понимания). Для человека и (наших планет) природы это есть день первый (посмотрите искаженные традиции в вашей Библии). Человек N1 появляется на вершине цикла сфер, на сфере N1, после завершения семи больших кругов или периодов двух царств (известных вам), и таким образом говорится о его создании на восьмой день (смотрите Библию, главу II; обратите внимание на стих 5-й и б-й и подумайте, что подразумевается под "туманом", и стих 7-й, где Закон, мировой великий образователь, назван "Богом" христианами и евреями и понят как эволюция каббалистами). В течение этого первого большого круга "животно-человек" пробегает, как вы говорите, "свой цикл" спиралеобразно. По нисходящей дуге, откуда он начинает (после завершения седьмого большого круга животной жизни) свои собственные индивидуальные семь кругов, он должен войти в каждую сферу не как низшее животное, как вы это понимаете, но как низший человек, раз в течении цикла, который предшествовал его человеческому кругу, он проявлялся как самый высокий тип животного. Ваш "Владыка Бог". говорит Библия, глава I, стих 25 и 26, сотворив все, сказал: "Создадим человека по образу и подобию Нашему" и т. д. и создает человека двупалой обезьяной! (исчезнувшей с нашей планеты) — самой высокой разумности животного царства, потомство которой вы находите в антропоидах наших дней. Будете ли вы отрицать возможность, что высочайшие антропоиды следующей сферы будут более разумны, нежели некоторые люди здесь— дикари, африканская раса карликов и наши веддхи на Цейлоне? Но человеку не предстоит подобное унижение, не нужно проходить через подобное унижение, раз он достиг четвертой стадии своих циклических кругов, подобно низшим формам жизни и существ в течение его первого, второго и третьего круга. И пока он есть безответственное соединение чистой материи и чистого духа (ни одно из них еще не осквернено сознанием их возможных потребностей и применений) первой сферы, где он выполнил свой местный семиричный круг эволюционного процесса, от самой низшей ступени до высочайшего вида, скажем, от антропоидов до первоначального человека, конечно, он вступает на сферу N2 как "обезьяна" (последнее слово употреблено для вашего лучшего понимания). В этом круге или стадии его индивидуальность так же спит в нем, как и индивидуальность утробного плода в период нарастания. Он не имеет ни сознания, ни чувств, ибо начинает как рудиментарный астральный человек, и прибывает на нашу планету как примитивный первобытный человек. До сих пор это есть лишь простое прохождение механического движения. Волевые действия и сознание являются самоопределяющимися и определяемыми причинами и желаниями человека, его разум и сознание пробуждаются в нем лишь тогда, когда его четвертый принцип Кама созрел и закончен, благодаря своему контакту с Камами или энергиями всех форм, через которые человек прошел в своих предыдущих трех кругах. Человечество наших дней находится у своего четвертого большого круга (человечество как род или вид, но не как раса, nota bene) в после пралайском цикле эволюций; и как его различные расы, так и индивидуальные особи в них выполняют, бессознательно для них самих, свои местные, земные, семиричные циклы, отсюда огромная разница в степени их умственного развития, энергии и т. д. Теперь каждая индивидуальность будет преследуема на восходящей дуге Законом воздаяния — Карма и Смерть соответственно. Совершенный человек или существо, которое достигнет полного совершенства (каждый из его семи принципов будучи зрелым), не будет рождаться здесь. Его местный земной цикл закончен, и он или должен продвигаться дальше вверх, или быть уничтоженным как индивидуальность. Незаконченные существа должны вновь рождаться или воплощаться. На своем пятом большом круге, после частичной Нирваны, когда зенит большого цикла достигнут, они будут ответственны с этого момента и впредь в их нисхождениях от сферы к сфере, ибо они должны будут появиться на Земле еще более разумной и совершенной расой. Этот нисходящий бег еще не начался, но скоро начнется. Только сколько, какое множество будут уничтожены на своем пути!

Все вышесказанное — есть правило. Будды и Аватары составляют исключение, ибо, воистину, мы еще имеем нескольких Аватар, оставленных нам на Земле.

Вопрос 7. Животная душа, потеряв в последовательном прохождении кругового цикла, так сказать, инерцию, которая первоначально проносила ее мимо отклоняющихся книзу боковых троп, попадает в низший мир на сравнительно короткий цикл, в течение которого ее индивидуальность рассеивается. Но это может случиться только с такою животной душой, которая, будучи объединенной с духом, не развила устойчивого шестого принципа. Если бы она это сделала, и если шестой принцип, притягивая к себе индивидуальность завершенного человека, иссушил бы этим низший пятый принцип, так же как цветок алоэ, когда распустился, иссушает свои листья, тогда у животной души не было бы достаточно сил сцепления, чтобы начать другое существование в низшем мире, и она скоро была бы рассеяна в сфере притяжения этой Земли.

Ответ. Исправив ваши понятия по вышесказанному, вы теперь лучше поймете.

Вся индивидуальность сосредотачивается в трех средних или в третьем, четвертом и пятом принципах. В течение земной жизни все сосредоточено в четвертом — центре энергии, желания воли. М-р Хьюм отлично определил различие между личностью и индивидуальностью. Первая еле переживает, последняя, чтобы успешно пробежать свое семиричное и восьмиричное продвижение, должна ассимилировать вечно жизненную мощь, пребывающую лишь в седьмом, и затем сочетать три принципа (4, 5 и 7-й) в один — шестой. Те, которые успевают в этом, становятся Буддами, Дхиан-Коганами и т. д. Главная цель нашей борьбы и посвящений заключается в достижении этого единения, пока мы еще на Земле. Для тех, кто будут успешны в этом, нет ничего устрашающего в течение пятого, шестого и седьмого круга, но это — Тайна. Наш любимый К. X. находится на пути к этой цели, высочайшей за всеми нами на этой сфере.

Я должен вас поблагодарить за все то, что вы сделали для наших друзей. Это долг благодарности, чем мы вам обязаны.

На некоторое короткое время вы от нас или от меня ничего не услышите. Готовьтесь.

М.

(На некоторое короткое время вы обо мне или от меня ничего не услышите. Готовьтесь.)


Письмо 33

"Лишенный Наследства" — Синнету

Получено в Аллахабаде в январе 1882 г.

Конфиденциально

Уважаемый сэр!

Учитель проснулся и велит мне писать. К его великому сожалению, по некоторым причинам он не будет в состоянии в течение определенного периода представить себя потокам мыслей, с большою силою вливающимся с той стороны Химавата. Поэтому мне приказано быть той рукою, которая начертает вам его послание. Я должен вам сообщить, что он "совсем так же дружественен к вам, как до сих пор, и весьма удовлетворен и вашими добрыми намерениями и даже их выполнением, поскольку это находится в вашей власти. Вы доказали вашу любовь и искренность вашим усердием.

Импульс, который вы персонально сообщили нашему любимому Делу, не будет остановлен; поэтому плоды его (слово "награда" избегается — его употребляют только для ханжей) не будут удержаны, когда баланс причин и следствий вашей Кармы будет подведен. Тем, что вы самоотверженно, на собственный риск трудились для вашего соседа, вы наиболее трудились для самого себя. Один год произвел большие перемены в вашем сердце.

Человек 1880 года едва ли узнал бы человека 1881 года, если бы их поставили лицом к лицу. Сравните их, поэтому, добрый друг и брат, чтобы вы могли полностью отдать себе отчет, что сделало время или, вернее, что вы сделали со временем. Чтобы это сделать, размышляйте в одиночестве, заглядывая в магическое зеркало памяти. Так поступая, вы не только увидите свет и тени прошлого, но также возможный свет будущего.

Таким образом, со временем Эго прежнего времени предстанет перед вами в своей обнаженной действительности. И также, таким образом, вы услышите меня непосредственно при ближайшей возможности, ибо мы не неблагодарны, и даже Нирвана не может предать забвению добро. "

Это слова Учителя, так как с его помощью я в состоянии выразить их на вашем языке, уважаемый сэр. В то же время мне разрешено поблагодарить вас весьма горячо за действительное сочувствие, которое вы испытывали ко мне, когда небольшая случайность, происшедшая вследствии моей забывчивости, заставила меня заболеть.

Хотя возможно, что вы уже читали в современных сочинениях по месмеризму, как то, что мы называем "эссенция воли", а вы "флюид", передается от оператора к намеченному объекту, вы навряд ли сознаете, насколько каждый человек на деле, хотя и сам того не сознавая, демонстрирует этот закон каждый день и каждый момент. Также вы не в состоянии вполне осознать, насколько тренировка на адепство увеличивает и способность испускать и способность воспринимать этот вид энергии. Уверяю вас, что я, хотя пока что только скромный ученик, ощущал ваши добрые пожелания, летящими ко мне, как выздоравливающий в холодных горах ощущает нежное дуновение, подувшее на него с долин, расположенных внизу.

Я также должен вам сказать, что в некоем мистере Беннете из Америки, который вскоре прибудет в Бомбей, вы можете признать человека, который, вопреки национальному провинциализму, так неприятному для вас, и слишком большой склонности к неверию, является одним из наших агентов (несознательно для него самого) по осуществлению освобождения мысли Запада от суеверных вероучений. Если вы можете найти пути, чтобы дать ему правильные представления о действительном нынешнем и потенциальном будущем состоянии азиатской, а в особенности индийской мысли, это доставило бы радость моему Учителю. Он желает, чтобы я в то же время довел до вашего сведения, что вы не должны быть так преувеличенно щепетильны в отношении взятия на себя работы, оставшейся не законченной мистером Хьюмом. Этот джентльмен предпочитает делать только ему угодное безо всякого внимания к чувствам других людей. Его нынешний труд — пирамида зря истраченной интеллектуальной энергии. Его возражения и доводы рассчитаны только на самовозвышение. Учителю жаль, что он находит в нем все тот же самый дух крайнего неосознанного эгоизма, который совершенно не считается с полезностью делу, чьим представителем он является. Если он вообще кажется заинтересованным в этом деле, то потому, что ему возражают, и он ощущает в себе прилив воинственности.

Таким образом, ответ на письмо мистера Терри, посланный ему из Бомбея, должен бы напечататься в январском номере. Но будете ли вы так любезны позаботиться об этом? Учитель спрашивает. Учитель думает, что вы это можете сделать так же, как и мистер Хьюм, если вы только попытаетесь, так как метафизическая способность в вас находится только в дремлющем состоянии и вполне развилась бы, если бы вы только разбудили и вызвали к действию постоянным употреблением. Что касается нашего уважаемого М. , то он желает, чтобы я уверил вас, что секрет вызываемой мистером Хьюмом любви к человечеству базируется на случайном присутствии в этом слове первого слога. Что же касается человеческого рода, к нему у него нет никакого сочувствия.

Так как Учитель не будет в состоянии сам писать вам в течение месяца или двух и более (хотя вы всегда услышите о нем), Он просил вас ради него продолжить изучение метафизики и не оказываться в отчаянии от этой задачи каждый раз, когда вам попадаются непонятные мысли в заметках Сахиба М. , тем более, что единственной неприязнью в жизни М. является его неприязнь к писанию. Учитель посылает вам лучшие пожелания и, прося, чтобы его вы не забыли, приказывает мне подписываться самому.

Ваш покорный слуга "Лишенный Наследства"

Р. S. Если вы захотите написать Ему, Учитель будет рад получать от вас письма, но Сам он не будет в состоянии отвечать. Вы это можете сделать через Дамодара К. Маваланкера.

Л. Н.

Письмо 34

С. Мозес — Синнету

Университетский Колледж,

Лондон, W. C. , 26 ноября 1881 г.

Комментарии на этом письме написаны чернилами на оригинале рукой К. Х.

Мой дорогой Синнет!

Мне бы следовало ответить на ваше письмо до этого, но я задержался до тех пор, пока не имел удовольствия побеседовать с миссис Синнет. Я имел эту беседу к великой моей радости. Она, как и можно было ожидать по вашим словам, полностью убеждена в реальности того, что она видела и слышала. Подобно мне, она не знает, как понимать последний уход. Я хочу сказать — в отношении моих опытов с духами. Я действительно не знаю, что об этом сказать. Нет способа сгармонизировать факты с предъявленным требованием: и на ваше убеждение, что "Братья не могут быть несведущи. . . не могут ошибаться", я могу только ответить что, несомненно, они могут и то и другое по отношению ко мне.

Однако, это могло быть только моим мнением, если бы у меня не было неразрывной цепи документальных и других свидетельств, идущих в абсолютной последовательности с первого появления Императора и вплоть до вчерашнего дня. Все они являются датированными сообщениями, записками и записями, которые сами за себя говорят, и сущность (содержание) которых может быть удостоверена знанием моих друзей, которые вместе со мною интересовались и занимались этим делом.

Когда Старая Леди впервые намекнула на какую-то связь между "ложей " и мною, я сразу же вник в это дело с Императором и возвращался к нему снова и снова. Вот одна запись, которую я переписываю. 24 декабря 1876г: Я задал несколько вопросов относительно одного письма от Е. П. Б. , в котором она говорит в ответ на мое письмо:

"Если вы глубоко убеждены, что я не поняла вас, то и ваша интуиция и ваш медиумизм подвели вас. . . Я никогда не говорила, что вы ошибочно приняли Императора за другой дух. Его нельзя спутать с другим, раз он знаком. Он знает, и да будет это имя благословенно навеки. Вы хотите объективных доказательств о Ложе. Разве у вас нет Императора и разве вы не можете спросить его, говорю ли я правду?"

На это был написан длинный и точный ответ. Среди прочего там было следующее: (Первое лицо И. всегда употребляет во множественном числе, почему?) "Мы уже говорили вам, что ваши Американские друзья не понимают ни вашего характера, ни вашей тренировки, ни вашего духовного опыта. До сих пор ваша интуиция вас не подводила, и это защищало вас.

"Мы не в состоянии сказать, (!) насколько любой из тех, с кем ваш корреспондент сообщается, может дать ей правильное описание о вас. Это сомнительно, поскольку мы знаем, хотя некоторые обладают силами Мага.

Но даже он не понимает (!!). Я попробую еще одного честного медиума — Эглинтона, когда он уедет, и посмотрю, что это даст. Я сделаю это для Общества. У него другая работа, не та, что у нас, и он не интересуется вашей внутренней жизнью. Если кто обладает силою, то не хочет ее применить. Мы не понимаем, делается ли вид, что мы сами дали какую-либо информацию. Кажется, что намек был дан без прямого указания. Мы сразу можем ясно сказать, что на эту тему у нас никогда не было никаких сношений с вашим другом. Она вас никоим образом не знает, и мы ничего не знаем об этой Ложе или Братстве. . . "

(По поводу того, что я принял за Императора духа, играющего его роль, было сказано).

"Несомненно, вы не приняли никакого другого духа за нас. Это было бы невозможно. Мы те, какими мы открылись вам; и никакие другие. Наше имя и присутствие не могли быть приняты за что-то другое. Мы всегда были вашими хранителями, и никто другой не занимает нашего места". Нет, шестые принципы нельзя подменить.

И так далее безошибочно. Здесь я могу сказать, что Император заявил, когда он первый раз пришел ко мне, и много раз впоследствии, что он был со мною всю мою жизнь, хотя я не сознавал его присутствия, пока он не открыл его — несомненно не на горе Афон, — но совсем в другом месте и другим образом. Последовательное развитие моего медиумизма происходило непрерывно. Там нет никакого пробела. Теперь объективный медиумизм кончился, и открылось мое внутреннее духовное чувство. Только вчера я искал и получил от Императора, которого я ясно видел и слышал, точное и определенное подтверждение того, что он так часто мне повторял, что мне стыдно искать дальнейших объяснений. Но каково бы ни было объяснение, будьте уверены, что он, несомненно, не только не является Братом, но даже ничего не знает о таких существах. (1)

Ваше предостережение, что я нахожусь на ложном пути, если думаю, что это выдуманная Старой Леди история, принято во внимание; нужно прислушиваться ко всяким теориям, чтобы получить объяснение таким вещам; но меня бы не видели годами защищающим ее от всякой клеветы, если бы я считал ее способной на грубый обман. Однако, от вашего критического ума не скрывается и то, что утверждение, такое как это, будучи сопоставлено с таким ясным и совершенным свидетельством, как мое, должно быть способным служить доказательством в какой-то степени, если к нему серьезно отнестись. К несчастью, тот факт, что не только выдвинутые утверждения несовместимы со всеми фактами; но утверждаемые выдвинутые факты как раз являются теми и только теми, которые были рассказаны мною и потому стали известными; а сделанные догадки настолько нелепы и так далеко расходятся с истиной, что может быть доказано свидетельствами, исходящими не только от меня, что ясно, что они являются только попытками отгадать.

Это разрушительная критика с отрицательной стороны. Какие же положительные доказательства предъявлены? Никаких. Может ли быть какое-нибудь дано? Этот Брат, который бросил на меня взгляд на горе Афон и принял стиль и титул Императора. Что он когда-либо сказал мне и рассказывал? Когда и где он появлялся и какие доказательства он может дать об этом факте? В течение долгого общения, на какое он ссылается, он, наверное, мог получить доказательства, чтобы опровергнуть такие предположения, как вышеприведенные.

Если нет, то любой здравомыслящий человек будет знать, какое делать заключение.

Простите меня, что я так подробно это разбираю. В сущности, я вижу, что я пришел к такому месту, где сходятся две дороги, и я с грустью опасаюсь, что Фрагменты Оккультной Истины показывают, что спиритизм и оккультизм несовместимы. Я бы от всего сердца сожалел, если бы вы потратили свое время и силы на что-то, что наглядно не опиралось бы на Истину. Отсюда мое желание исследовать этот вопрос. Иначе вы говорите о Старой Леди, "подумайте только, какие возможности я имел, чтобы сформировать мнение".

С сердечными пожеланиями всегда ваш У. Стейнтон Мозес.

Так же мадам Лебендорф была ясно видима и слышима русской девочке-медиуму. . . . Так же Иисус и Иоанн Креститель — Эдварду Мэйтленду, такому же искреннему, честному и чистосердечному, как С. М. , хотя никто из них не знал того другого Иоанна Крестителя и не слышал Иисуса, который есть духовная абстракция, а не живой человек той эпохи. И разве Э. Мэйтленд не видит Гермеса первого и второго, и Илию и т. д. Наконец, разве м-с Кингсфорд не так же уверена, как С. М. в отношении <...>, что она видела и разговаривала с Богом!! И это произошло лишь несколько вечеров после того, как она разговаривала с духом собаки и получила от него письменное сообщение? Перечтите, мой друг, перечтите еще раз "Душа и т. д. " Мэйтлэнда; см. стр. 180, 194, 239 и 267-8-9 и т. д. И кто является более чистым или более правдивым, нежели эта женщина или Мэйтленд! Тайна, тайна — вы восклицаете — мы ответим: невежество, порождение того, во что мы верим и что хотим видеть.

 

 

(1) Какой-то Брат? Знает ли он или даже вы сами, что подразумевается под названием "Брат"? Знает ли он, что мы подразумеваем под Дхиан-Коганами или Планетными Духами, под развоплощенными и воплощенными Лха? Под — но это остается и должно еще остаться на какое-то время только досаждением духа для всех вас. Мое письмо конфиденциальное. Вы можете пользоваться этими аргументами, но не моим авторитетом и именем. Все это будет вам объяснено, будьте уверены. Живой Брат может показаться и быть de facto неосведомленным обо многом. Но чтобы всезнающий Планетный Дух показал себя совершенно незнающим, что творится вокруг — это что-то чрезвычайное.

 

 

Письмо 35

Субба Роу — Е. П. Б.

Трипликан, Мадрас, 3 февраля, 1882 г.

Уважаемая Мадам!

Благодарю вас за ваше письмо от 28-го числа прошлого месяца. Я считаю весьма желательным, чтобы вы приехали сюда, если обстоятельства позволяют, ко времени приезда Олькотта из Калькутты. Нет сомнений, я лично очень желаю повидаться с вами; но это не является важной причиной, чтобы просить вас сюда приехать. Хотя здесь еще не основано никакого Филиала Теософического Общества, имеется довольно много джентльменов, искренне симпатизирующих нашим целям и намерениям, и кто были бы очень рады встрече с вами. Они крайне мало знают о полковнике Олькотте, за исключением того, что они подобрали из его публичных речей. Но ваша "Разоблаченная Изида" произвела очень сильное впечатление на их умы. Я уже уведомил некоторых из этих джентльменов, что полковник Олькотт прибудет сюда к концу этого месяца, и они горячо просили меня написать вам, с пожеланием, чтобы вы тоже приехали. Я весьма рад узнать, что вам почти удалось обратить м-ра Р. Рагунатха Роу к теософии. Он — человек с весьма глубокими убеждениями и серьезный искатель истины и наверняка окажется очень полезным в продвижении дела теософии. Здесь имеются, я полагаю, также несколько европейцев, которые весьма желают увидеть вас. Поэтому, пожалуйста, подумайте, не можете ли вы уделить пару дней, чтобы удовлетворить ожидания этих джентльменов.

Если сказать вам правду, то это есть мое "искреннее убеждение", что Индия еще не потеряла своих адептов и свое "Непроизносимое Имя" — утерянное Слово! Индия еще не мертва духовно, хотя она быстро умирает.

Мы еще имеем даже людей среди нас — в сохранности от приставаний высокомерных британских чиновников и наглых миссионеров, в темных горных пещерах и непроходимых лесах, которые почти достигли берега океана Нирваны. Мы еще имеем путеводную нить, чтобы понимать учение наших древних Риши и доктрины всех других систем Философии, которые возникли от Древней Религии Мудрости. И я отваживаюсь утверждать (хотя вы можете и сомневаться в этом), что у нас имеется ключ, чтобы разыскать "Утерянную Формулу", если она поистине уже утеряна. Это не пустое хвастовство, уверяю вас. Настоящая истина появится на свет, когда настанет должное время. Следует запечатлеть в умах английских теософов, что эти люди не слишком-то желают, чтобы их существование было ими признано. Для них имеет весьма малое значение, управляется ли Индия хорошо или плохо английскими чиновниками, обращаются ли европейцы с местными жителями с высокомерным презрением или нет, и допускается ли истина Йога Видьи современными скептиками или нет. Они приняли, я полагаю, все возможные меры, чтобы скрыть свое существование. Эти суровые мистики доступны только искренне верящим в Йога Видью и в существование этих Адептов. Даже если какому-то английскому теософу, подобному м-ру Хьюму, и удалось бы случайно ухватиться за одного из этих людей, то он скоро начнет сомневаться в его философии. Его внешность будет неприятна утонченному вкусу английского джентльмена. Внешне его поведение будет как у сумасшедшего или идиота, и он будет намеренно нести чушь, чтобы отогнать посетителя.

Если, однако, посетитель все еще верит, что сумасшедший перед ним является адептом, то мистик несомненно укажет ему оставить семью, состояние и положение, одеться в лохмотья и следовать за ним в гущу леса, прежде чем принять его в ученики. Имеется ли хоть один английский теософ, готовый на это?

Но почти что невозможно, мадам, побудить кого-либо из этих мистиков появиться перед публикой и рассеять сомнения, которые питают скептики относительно реальности Йога Видьи и существования Адептов. Боюсь, что их невозможно склонить сделать по крайней мере даже столько, сколько уже сделали К. Х. и М. для английских теософов, и причину этого не следует далеко искать. Гималайские Адепты не боятся, что им будут досаждать каким-то образом англичане, если их существование станет известным им. Но Адепты в Индии, я полагаю, поистине опасаются, что если их существование станет известным публике, то настанет конец их спокойному Самадхи и уединению.

(Не физически "боятся", но справедливо опасаются увидеть свои надежные прибежища оскверненными, а самих себя — окруженными антипатичной толпой. М. )

Понадобится некоторое время, прежде чем можно будет просить этих мистиков сделать что-то ради теософов.

Я не знаю, о ком вы говорите в вашем письме, указывая, что один из двух адептов в Индии, которых вы знаете, находится теперь недалеко от меня. Та малость оккультизма, которая все еще имеется в Индии, сосредоточена в этом округе Мадраса, и в этом вы убедитесь со временем.

Великое возрождение Йога Видьи во время нашего великого Шанкарачарьи имела свое начало в этой части Индии. И с того времени вплоть до сегодняшнего дня южная Индия никогда не подвергалась несчастью быть покинутой всеми своими посвященными. Так как те несколько посвященных, которые все еще имеются здесь, не могут жить в небольших общинах, как ваши Гималайские Адепты, то они живут как одинокие отшельники в немногих священных местах в этом округе.

Мы можем со временем принять какую-то обрядную систему посвящения для второй Секции, и я не вижу причин, почему бы мы не могли иметь в будущем определенный курс систематического оккультного обучения для тех, кто допущены в упомянутую секцию. Поэтому я передал вам вслед за этим мой план осуществления этого. Я был бы весьма рад увидеть эту секцию в будущем, состоящую из настоящих посвященных, действующих согласно наставлениям, данным Адептами первой Секции.

Т. Субба Роу

(Неплохо бы проконсультироваться с этим молодым человеком также насчет предполагаемого руководства. М. )

Письмо 36

М. — Синнету

Получено в Аллахабаде около февраля 1882 г.

Ваш "прославленный" друг не имел в виду быть "сатирическим", какие бы другие значения ни вкладывались в его слова. Ваш "прославленный" друг просто испытывал печаль при мысли о том великом разочаровании, какое К. Х. наверняка будет испытывать, когда вернется к нам. Первый взгляд назад в прошлое, на работу, которая так близка его сердцу, откроет ему такие образчики обмена взаимных чувств, как эти два здесь приложенные. Недостойный, горький, саркастический тон одного принесет ему столь же мало радости, как недостойный, глупый и ребяческий тон другого. Я бы не коснулся этого предмета, если бы не так неправильно поняли мои чувства, под впечатлением которых написано мое последнее письмо. Лучше, если я буду откровенен с вами. Обращение "Высочество", на которое у меня нет ни малейшего права, гораздо более напоминает сатиру, чем что-либо другое, мною до сих пор сказанное. Но так как "брань на вороту не виснет", я не обращаю на это внимания, советуя вам делать тоже самое, и не искать сатиры там, где она неподразумевалась, и что было лишь откровенностью речи и правильным определением ваших чувств по отношению к туземцам.

Разумеется, ваш поверенный знает лучше. Если этот абзац не является клеветническим, то все, что я могу сказать, это что ваш свод законов о клевете весьма нуждается в пересмотре. У вас, несомненно, будут неприятности с ней относительно "женского филиала". Ее презрение к этому полу безгранично, и едва ли ее можно будет убедить, что из этих кругов когда-либо будет какая-нибудь польза. Я опять буду с вами откровенен. Ни я сам, ни любой из нас — К. Х. совершенно исключается из этого вопроса — не согласились бы стать основателями, не говоря уже о том, чтобы стать руководителями женского филиала, так как все мы достаточно устали от своих последовательниц. Все же мы признаем, что великая польза может получиться из такого движения, ибо женщины имеют большое влияние на своих детей и мужчин дома. Вы, будучи старым и опытным знатоком в этом направлении, могли бы вместе с мистером Хьюмом принести огромную пользу К. Х. , из поля действия "любвеобильной натуры" которого женщины, за исключением его сестер, всегда были исключены, и где только царствовала любовь к своей стране и человечеству. Он ничего не знает об этих творениях, вы же знаете. Он всегда ощущал надобность привлечения женщин; однако, никогда не хотел вмешиваться. Тут вам случай помочь ему.

С другой стороны мы утверждаем, что знаем больше о тайных причинах событий, чем вы, светские люди. Я скажу, что причинами, парализующими прогресс теософического общества, является поношение и оскорбление основателей и общее неправильное понимание целей Общества, и ничто другое. Нет недостатка в определенности этих целей, если бы только их надлежаще объяснили. Членам хватало бы что делать, если бы они устремились к действительности с половиной той горячности, с какой они преследуют мираж. Я с сожалением нахожу, что вы приравниваете теософию к намалеванному дому на сцене, так как в руках истинных филантропов и теософов она могла стать такой сильной, как неприступная крепость. Положение таково: люди, вступающие в Общество с единственной целью достигнуть власти и ставящие овладение оккультными науками своей единственной и главной целью, могут с таким же успехом не вступать в него; они обречены на разочарование так же, как и те, которые совершают ошибку, позволяя себе думать, что Общество не есть что-то другое. Как раз потому, что они слишком много проповедуют о "Братьях" и слишком мало или совсем не проповедуют о Братстве, потому, именно, они терпят неудачу. Сколько раз нам пришлось повторять, что те, кто вступают в Общество с единственной целью войти в контакт с нами, с целью если не приобретения, то, по крайней мере, убеждения в реальности таких сил и нашего объективного существования — те преследуют мираж. Я еще раз повторяю. Только тот, у кого в сердце любовь к человечеству, кто способен в совершенстве охватить идею о возрождении братства на практике, только тот имеет право обладать нашими тайными учениями. Только он один никогда не злоупотребит своими силами, так как в этом случае нечего бояться, что он обратит их на себялюбивые цели. Человек, который не ставит блага человечества выше своего собственного блага, не достоин стать нашим учеником, он не достоин стать выше в познаниях, чем его сосед. Если ему хочется феноменов, пусть он довольствуется явлениями спиритизма. Таково действительное состояние вещей. Когда-то было время, когда от моря до моря, от гор и пустынь севера до великих лесов и равнин Цейлона была только одна вера, один боевой клич — спасти человечество от страданий невежества во имя Того, кто первый учил солидарности всех людей. А сейчас? Где величие нашего народа и Единой Истины? Это — вы можете сказать — прекрасные видения, которые когда-то были реальностью на Земле, но угасли подобно свету в летний вечер. Да, теперь мы находимся среди борющихся людей, упрямых, невежественных, ищущих познания истины, и все же не способных ее найти, ибо каждый ищет ее только для своей собственной частной пользы и удовлетворения, не уделяя ни одной мысли другим. Разве вы, или вернее они, никак не поймут истинного значения и объяснения того великого крушения и опустошения, которые пришли в нашу страну и угрожают всем странам — вашей прежде всего? Это эгоизм и исключительность убили нашу страну и убьют и вашу, которая, вдобавок, имеет еще некоторые недостатки, которых я не назову. Мир заволок облаками свет истинного знания, а эгоизм не дозволит его восстановления, ибо он исключает и не хочет познать полного братства всех тех, кто родился под одним и тем же нерушимым законом природы.

Вы опять ошибаетесь. Я могу упрекнуть ваше "любопытство", когда знаю, что оно бесполезно. Я не способен рассматривать как "дерзость" то, что является только свободным применением интеллектуальных способностей для размышления. Вы можете смотреть на вещи в ложном освещении, и вы часто это делаете. Но вы не сосредотачиваете всего света на самом себе, как поступают некоторые, и это является превосходящим качеством, которым вы владеете в отличии от других нам известных европейцев. Ваша привязанность к К. Х. искренна и горяча, и это ваше искупающее качество в моих глазах. Зачем вам тогда ожидать мой ответ с какой-либо нервозностью? Что бы ни случилось, мы двое всегда останемся вашими друзьями, так как мы не упрекнем искренность даже тогда, когда она явлена в предосудительной форме попирания распростертого врага — несчастного Бабу.

Письмо 37

К. Х. — Синнету

Получено около февраля 1882 г.

На ваш первый вопрос можно ответить: "Можете ли вы что-нибудь сделать, чтобы помочь Обществу?" Хотите, чтобы я говорил откровенно? Ну, я скажу: "нет", ни вы сами, ни сам Владыка Сайг-глас до тех пор, пока не будет доказано, что своим двусмысленным положением Основатели обязаны дьявольской злобе и систематическим интригам, не могли бы помочь. Таково положение, каким я его нахожу, руководствуясь велениями Глав. Следите за газетами — во всех, за исключением двух или трех — "милая Старая Леди" высмеивается, если не прямо подвергается клевете, а Олькотта атакуют все адские псы прессы и миссий. Памфлет под заголовком "Теософия" напечатан и распространен христианами в Тиневели 23 октября в день приезда Олькотта вместе с буддисткими делегатами, памфлет, содержащий статью из "Сэтердэй Ривью" и другую непристойную атаку одной американской газеты. "Центральный Индийский журнал" из Лахора редко пропускает день без какой-либо атаки, которые перепечатываются другими газетами и т. д. У вас, англичан, свои взгляды, у нас — свои собственные по этому предмету. Если вы держите чистый носовой платок в кармане и бросаете запачканный в толпу, кто его поднимет? Довольно. Мы должны иметь терпение и пока делать что можем. Мое мнение таково, что если ваш Ратиган не совсем подлец (одна из его газет ежедневно бесчестит невинную женщину), ему бы первому следовало подать вам идею перевода и опубликования писем ее дяди (к вам и ей самой) в "Пионере" и указать, что более веские официальные доказательства вскоре ожидаются от князя Д. , которые уладят навсегда досадный вопрос о том, кто она такая. Но вы лучше знаете. Эта идея могла прийти вам в голову, но воспримут ли это когда-либо другие в таком освещении?

Суби Рам действительно хороший человек, но все же фанатик другого заблуждения. Голос — не его Гуру, а его собственный. Голос чистой, самоотверженной, серьезной души, погрузившейся в заблуждающийся мистицизм. Прибавьте к этому хроническое расстройство в той части мозга, которая реагирует на ясновидение и секрет скоро раскрывается: это расстройство развилось на почве насильственных видений, на почве хатха-йоги и продолжительного аскетизма. С. Рам — главный медиум и в то же время является ведущим магнетическим фактором, который бессознательно для самого себя распространяет свою болезнь путем заражения — прививает свое видение другим ученикам. Существует один общий закон видения (физического, ментального или духовного), но имеется специальный закон, устанавливающий, что все видения определяются качеством или степенью человеческого духа и души и также способностью переводить в сознание различные волны астрального света. Существует только один общий закон жизни, но бесчисленны законы, которыми квалифицируются и определяются мириады воспринимаемых форм и слышимых звуков. Имеются слепые по собственной воле и не по собственной воле. Медиумы относятся к первым, а сенситивы к последним. Если отсутствует правильное посвящение и тренировка в отношении духовного зрения и откровений, даваемых человеку во всех веках от Сократа до Сведенборга и "Ферна", никакой самоучка провидец или ясновидец никогда не видит и не слышит вполне правильно.

Никакого вреда и, наоборот, много поучительного может получиться из вашего вступления в Общество. Продолжайте до тех пор, пока от вас не потребуют такого, от чего вы обязаны отказаться. Узнавайте и изучайте. Вы правы: они говорят и утверждают, что один единственный Бог Вселенной был воплощен в их гуру, и если бы такой индивидуум появился бы, он, несомненно, был бы выше, чем любой "планетный дух". Но они идолопоклонники, мой друг. Их гуру не был каким-либо посвященным, а только человеком чрезвычайно чистой жизни и стойкости. Он никогда не соглашался отказаться от своего понятия о личном Боге и даже Богах, хотя это предлагали ему не раз. Он родился ортодоксальным индусом и умер самоусовершенствовавшимся индусом, нечто похожее на Кешаб Чандра Сена, но выше, чище и безо всякого честолюбия, способного омрачить его светлую душу. Многие из нас сожалели жалели о его самообмане, но он был слишком хорош, что исключало насильственное вмешательство. Присоединяйтесь к ним и учитесь, но помните ваше священное обещание

К. Х. Еще два месяца, и он будет с нами. Я думаю послать Е. П. Б. к вам. Верю, что вам удастся убедить ее, ибо в этом случае я не хочу применять свой авторитет.

М.

Письмо 38

М. — Синнету

Получено около февраля 1882 г. в Аллахабаде

Переданное письмо посылает вам внушающий вам отвращение Бабу, бенгалец, от которого прошу вас ради К. Х. скрыть чувство тошноты, которое могло бы охватить вас при виде его, если он появится. Прочтите письмо внимательно. Подчеркнутые строки содержат зародыш величайшей реформы, наиболее доброжелательных результатов, когда-либо достигнутых Теософическим движением. Если бы наш друг из Симлы был менее придирчив, я попробовал бы повлиять на него, чтобы он выработал специальные правила и обязательства для обитательниц женской половины дома в Индии. Воспользуйтесь этим намеком и посмотрите, не можете ли вы убедить его сделать это. Немедленно напишите ему в Бомбей, чтобы он приехал и в вашем доме встретился со старой женщиной, после чего передайте его дальше его соотечественнику и сочлену "Праягскому" Бабу — "соли" вашего Общества. Затем телеграфируйте ей в Мирут, чтобы она приехала, но от моего имени, иначе она не приедет. Я уже от ее имени ответил ему. Не удивляйтесь, потому что у меня для всего имеется своя причина, что вы сможете узнать через несколько лет.

И почему вы так сильно желаете видеть мои записки к другим лицам? Разве у вас еще недостаточно хлопот, чтобы разобрать мои письма, адресованные вам?

М.

Письмо 39

М. — Синнету

Получено в Аллахабаде в феврале 1882 г.

Если в моем совете нуждаются и его просят, то прежде всего нужно правдиво определить, каково в действительности положение. Мои обеты Архата произнесены, и я не могу ни искать отомщения, ни другим помогать мстить. Я могу помочь ей наличными только тогда, когда я знаю, что ни одна копейка, ни одна доля серебряной унции не будет истрачена на нечестивые цели, а месть грешна. Но у вас имеется защита, и она имеет на нее право. Она должна получить защиту и полное оправдание, вот почему я телеграфировал и предложил выбор прежде, чем подавать в суд. Требовать взятия обратно и угрожать подачею в суд она имеет право; она также может возбудить дело, так как он возьмет обратно. По этой причине я подчеркнул необходимость статьи, не затрагивающей никаких других тем, кроме указанного "долга". Этого одного будет достаточно, чтобы напугать клеветника, это разоблачит его перед публикой — как "клеветника" — и покажет ему, что он в неловком положении. Ошибка своим происхождением обязана неразборчивому и безобразному почерку Маколифа (каллиграфа и писаки, подобного мне), который послал сообщение в "Стэйтсмен" Это очень счастливая ошибка, так как на ней можно построить все ваше оправдание, если вы будете действовать разумно. Но ее можно использовать вовсю теперь, иначе вы упустите этот счастливый случай. Итак, если вы снизойдете воспользоваться еще раз моим советом, раз уж вы дали первый выстрел в "Пионере", вы ищите отчеты в "Теософе", и по этим данным в статье во вторник напишите за нее хорошенькое едкое письмо, подпишите ее именем и именем Олькотта. Это можно сперва опубликовать в "Пионере", и, если вы возражаете на это, в какой-нибудь другой газете, но, во всяком случае, нужно печатать в виде циркулярного письма и переслать его во все газеты страны. Требуйте в этой статье взятия обратно из "Стэйтсмена" и угрожайте привлечением к ответственности. Если вы так поступите, я обещаю успех.

Одесская старая леди — Надежда (Надежда Андреевна Фадеева — тетка Е. П. Б. ) очень жаждет вашего автографа, "великого и знаменитого писателя". Она говорит, что была весьма не склонна расставаться с вашим письмом генералу, но надо же было послать вам доказательство, кто она такая. Скажите ей, что я "хозяин" (она звала меня хозяином своей племянницы, когда я посещал ее три раза), случайно сказал об этом вам, советуя написать ей, и снабдить таким образом автографом, и также послать обратно через Е. П. Б. ее портреты после того, как вы их покажете вашей жене, ибо она в Одессе очень озабочена, чтобы получить их обратно, в особенности то, молодое лицо. . . Оно ее, как я знал ее впервые "миловидной девушкой". . .

В данное время я занят, но снабжу вас объяснительными дополнениями, как только буду на досуге, скажем, в течение двух-трех дней. "Прославленный" позаботится обо всем, что требует присмотра. Как насчет великолепного обращения мистера Хьюма? Не сможете ли вы его приготовить к январскому номеру? То же самое в отношении вашей передовой статьи в ответ на передовую спиритов. Надеюсь, что вы не будете обвинять меня в желании сесть на вас и также будете рассматривать мою скромную просьбу только в правильном освещении. У меня двойная цель — развивать вашу метафизическую интуицию и помочь журналу путем вливания в него нескольких капель настоящей хорошей литературной крови. Ваши три статьи, несомненно, достойны похвалы: хорошо выявлена суть и, поскольку я могу судить, рассчитано на привлечение внимания всех ученых и метафизиков, в особенности первых. Потом вы узнаете больше относительно созидания. Тем временем я должен приготовить свой обед, боюсь, что навряд ли он вам понравился бы.

М.

Ваш молодой друг, Лишенный Наследства, опять на ногах. Вы действительно хотели бы, чтобы он писал вам? В таком случае лучше "провентилируйте" в "Пионере" вопрос о желательности прийти к соглашению с Китаем в отношении установления регулярного почтового сообщения между Праягом и Шигадзе.

Письмо 40

М. — Синнету

Я не могу сотворить чудо, иначе я показался бы, по крайней мере м-с Синнет, несмотря на спички француженки, и вам самим, несмотря на физические и психические обстоятельства. Поймите, пожалуйста, что мое чувство справедливости так сильно, что я не отказал бы вам в удовлетворении, какое я дал Рамасвами и Скотту. Если вы до сих пор меня не видели, то просто потому, что это было невозможно. Если бы вы доставили К. Х. удовольствие и присутствовали на собрании, то, фактически, никакого вреда для вас не было бы, потому что К. Х. все предвидел и подготовил, и само ваше усилие, которое вы бы сделали, чтобы даже в случае предполагаемого личного риска, быть непоколебимым, полностью изменило бы ваше положение. Теперь посмотрим, что приготовило будущее.

М.

Письмо 41

М. — Синнету

Получено около февраля 1882 г.

Я думаю, что действительно не способен ясно выразить свои идеи на вашем языке. Я никогда не думал придавать значение тому, чтобы циркулярное письмо, которое я просил вас составить для них, появилось бы в "Пионере", и никогда не собирался намекать на надобность в этом. Я просил вас составить для них и послать ваш черновик в Бомбей с тем, чтобы они выпустили его как циркулярное письмо, которое раз выпущено, на своем пути по Индии могло бы перепечататься в вашем журнале, также и другие газеты, наверное, перепечатали бы его. Ее письмо Б. Г. было дурацкое, ребяческое и глупое. Я проглядел его. Но вы не должны находиться под впечатлением, что оно сведет на нет всю ту пользу, которую принесло ваше письмо. Имеется несколько чувствительных особ, на чьи нервы оно будет действовать, но остальные никогда не оценят его истинного духа, оно ни в коей мере не является клеветническим, только вульгарное и глупое. Я заставлю ее прекратить.

В то же время я должен сказать, что она жестоко страдает, и я не в состоянии помочь ей, ибо все это следствия причин, которые не могут быть уничтожены — это оккультизм в теософии. Она теперь должна или победить, или умереть. Когда настанет час, она будет взята обратно в Тибет. Не обвиняйте эту бедную женщину, обвиняйте меня. Временами она только "оболочка", и я часто бываю невнимателен, наблюдая за нею. Если этот смех не будет обращен на "Стэйтсмена", другие газеты опять подхватят мяч и опять швырнут в нее.

Не унывайте. Мужество, мой добрый друг, и помните, что помогая ей, вы отрабатываете свой собственный закон возмездия, ибо не одно только жесткое нападение на нее вызвано дружеским расположением к вам К. Х. , использующего ее в качестве средства связи. Но — мужество.

Я видел документы адвоката и ощутил, что у него нет желания взяться за это дело. Но он сделает то малое, что от него требуется. Привлечение к ответственности не поможет, но поможет гласность как в защите, так и в вопросе об обвинении, и 10 000 циркулярных писем повсюду с доказательствами, что обвинение ложно.

До завтра. Ваш М.

Письмо 42

М. — Синнету

Если вам так сильно хочется обнаружить то место, которое я вчера вечером на почте подчистил, а затем нанес путем осаждения другое предложение, я могу удовлетворить ваше любопытство, мистер Синнет! Но "это было знание Когана, что ни вы, ни кто-либо другой не заботились о действительной цели Общества, а также не питали уважения к Братству, а имели только личные чувства по отношению к нескольким братьям. Так что вы интересовались только К. Х. лично и феноменами; мистер Хьюм стремился проникнуть в секреты их философии, а также хотел убедиться, что Тибетские Махатмы-Лха, если они вообще существуют вне соображения мадам Блаватской, были каким-то образом связаны с некоторыми адептами, которых он имел в виду".

Это все, что К. Х. сказал, и что я должен был написать и осадить, вместо того, что там было написано этим юношей и притом в такой фразеологии, которая вызвала бы у мистера Хьюма целый поток красивых слов, и также слово "невежество" в приложении к моему Брату. Я бы даже не хотел, чтобы ветер пустыни слышал шепотом произнесенное слово, направленное против того, кто теперь спит. Такова причина этой сутолоки, наделанной мною, и других причин нет.

Ваш М.

Письмо 43

М. — Синнету

Получено около февраля 1882 г.

Я скажу опять то, что вам не нравится, а именно, что никакое регулярное обучение, никакое регулярное сообщение между нами невозможно, пока взаимные пути между нами не будут очищены от многих помех. Величайшей помехой является неправильное представление у публики об Основателях. За ваше нетерпение вас нельзя упрекать. Но если вы выгодно не воспользуетесь вашими новоприобретенными привилегиями, то действительно будете недостойны, мой друг. Еще три-четыре недели — и я уйду, чтобы дать место со всеми вами тому, кому оно принадлежит, и которое я мог только весьма неудовлетворительно занимать, поскольку я не писатель и не западный ученый. Найдет ли Коган вас самого и мистера Хьюма более квалифицированными, чем прежде, чтобы передавать через нас наставления

— это другой вопрос. Но вам следовало бы к этому приготовиться, ибо многому предстоит еще совершиться. До сих пор вы ощутили только свет нового дня, вы можете, если будете стараться, увидеть с помощью К. Х. солнце полудня, когда оно дойдет до своего меридиана. Но вы должны для этого работать, работать, чтобы пролить свет на другие умы через ваш. Как, вы спросите? До настоящего времени из вас двоих м-р X. был решительно антагонистичен к нашим советам; вы пассивно сопротивлялись им временами, часто уступая, вопреки тому, что вы понимали как свое лучшее суждение — таков мой ответ. Результаты же были таковы, каких и следовало ожидать. Ничего хорошего или очень мало хорошего вышло из судорожной единичной защиты друга, предположительно настроенного предубежденно в пользу тех, чьим сторонником он выступал, и члена Общества. М-р Хьюм никогда не захотел послушать совета К. Х. о лекции в его доме, во время которой он мог бы в значительной степени освободить общественный ум по крайней мере от части предубеждений, если и не целиком. Вы думали, что нет необходимости публиковать и распространять среди читателей сведения касательно того, кто она такая. Вы думаете Примроуз и Ратиган способны распространять сведения и выпускать отчеты, зная в чем тут дело? И так далее. Намеков вполне достаточно для таких умов, как ваш. Я вам это говорю, ибо знаю, насколько глубоки и искренни ваши чувства к К. Х. Я знаю, как плохо вы будете себя чувствовать, если среди нас вы опять найдете, что сообщение между вами не улучшилось. И так это, наверное, будет, когда Коган не найдет успеха с тех пор, как он велел ему с вами работать. Посмотрите, что сделали "Фрагменты" — лучшая из статей; как мало последствий она будет иметь, если не будет расшевелена оппозиция, не будут вызваны дискуссии, и спиритуалисты не будут вынуждены предъявить свои дурацкие претензии. Прочитайте передовую в "Спиритуалисте" от 18 ноября "Пряжа Размышлений". Е. П. Б. не может ответить на нее, тогда как он или вы могли бы, и результат будет тот, что наиболее драгоценные намеки не дойдут до умов тех, кто алчут истины, так как одинокая жемчужина скоро затмевается в куче поддельных алмазов, когда нет ювелира, чтобы указать на ее истинную стоимость. И так далее опять. "Что мы можем сделать?"— слышу я восклицающим К. Х.

Так то оно, друг. Путь земной жизни ведет через многие столкновения и испытания, но тот, кто ничего не делает для их преодоления, тот не может надеяться восторжествовать. Пусть тогда предвкушение более полного введения в наши тайны при более подходящих обстоятельствах, создание которых зависит всецело от вас самого, вдохновляет вас терпением ожидания, настойчивостью стремления и полной готовностью принять блаженное завершение ваших желаний. А для этого вы должны помнить, что когда К. Х. скажет вам: "Подойди ближе" — вы должны быть готовы. Иначе всемогущая рука нашего Когана еще раз окажется между вами и Ним.

Отошлите оба портрета, присланные вам из Одессы, обратно к Е. П. Б. , когда вы используете их. Напишите несколько строк старой генеральше, так как она хочет иметь ваш автограф — я знаю. Напомните ей, что вы оба принадлежите к одному Обществу и являетесь братьями и обещайте помогать ее племяннице.


Письмо 44

М. — Синнету

Получено в Аллахабаде в феврале 1882 г.

Прежде чем мы обменяемся еще строкой, мы должны прийти к соглашению, мой импульсивный друг. Вы сперва должны мне крепко обещать никогда не судить ни о ком из нас, также о местонахождении или о чем-нибудь другом, имеющим отношение к "мифическим Братьям", высокого ли они роста или нет, толстые или тонкие, — не судить, основываясь на своем житейском опыте, или вы никогда не приблизитесь к Истине. До настоящего времени, поступая таким образом, вы только нарушали торжественную тишину моей вечерней трапезы несколько вечеров подряд и заставили мой змеевидный почерк, в связи с вашими писаниями и размышлениями над ними, преследовать меня даже во сне, ибо как бы по симпатической связи я чувствовал, что кто-то по ту сторону холмов дергает его за хвост. Почему вы так нетерпеливы? Впереди у вас целая жизнь, чтобы переписываться с нами; хотя пока темные тучи Дэва-Лока "Эклектика" опускаются за горизонт "Основного", переписка будет судорожной и ненадежной. Она даже может оборваться вследствие напряжения, сообщенного ей нашим чересчур интеллектуальным другом. Ои-Хаи, Рам Рам! Подумать, что наша мягкая критика по поводу памфлета, критика, сообщенная вами Хьюму-Сахибу, могла привести последнего к тому, что он убил нас одним ударом! Уничтожил, не давая нам времени пригласить священника или даже времени покаяться, очутиться живым, и все же так жестоко лишенным своего существования, право, печально, хотя и не совсем неожиданно. Но все это — наша собственная вина. Если бы мы вместо этого благоразумно послали бы восхитительный гимн в его адрес, мы бы теперь были живы и хорошо бы преуспели в здоровье и силе — если не в мудрости — на долгие годы и, находя в нем своего Вед-Виаса, чтобы воспевать оккультную отвагу Кришны и Арджуны на опустошенных берегах Цзам-Па. Теперь, хотя мы мертвы и высушены, я все же могу использовать несколько минут своего времени, чтобы написать вам, в качестве бхута, на самом лучшем английском языке, который я нахожу лежащим праздно в мозгу моего друга, где я также нахожу в клетках памяти фосфоресцирующую мысль о коротком письме, которое нужно послать редактору "Пионера", чтобы успокоить его английское нетерпение. Друг моего друга К. Х. не забыл вас; К. Х. не намеревается порывать с вами, если только Хьюм-Сахиб не испортит положение до того, что уже нельзя будет исправить. И с чего бы он стал это делать? Вы сделали все, что могли, и это как раз столько, сколько мы когда-либо намереваемся от кого-либо требовать. А теперь мы будем разговаривать.

Вы должны вполне отложить в сторону личный элемент, если вы хотите продвинуться в изучении оккультизма, и — на некоторое время — даже самого себя. Поймите, мой друг, что общественные связи имеют малое (если вообще имеют) влияние на любого истинного адепта при исполнении им своего долга. По мере того, как он поднимается к совершенному адептству, прихоти и антипатии его прежнего Я ослабляются (как К. Х. в основном вам объяснил), он вбирает в себя весь род человеческий и рассматривает его в массе. Ваш случай — исключительный. Вы насильно приблизились к нему и атаковали позицию с такой силой и интенсивностью своих чувств к нему, и раз он принял, он должен нести последствия в будущем. Однако вопрос для него не в том, каким может быть видимый Синнет, каковы его побуждения, его мирские неудачи и успехи, его уменьшившееся или неуменьшившееся уважение к нему. С видимым человеком нам нечего делать. Он для нас только завеса, скрывающая от глаз профана то другое Я, в эволюции которого мы заинтересованы. В своем внешнем рупа делайте, что хотите, думайте, что хотите, только когда последствия этого добровольного действия станут видны на теле нашего корреспондента, — тогда наш долг это заметить.

Мы ни довольны, ни недовольны тем, что вас не было на Бомбейском собрании. Если бы вы пошли, было бы лучше в смысле вашей "заслуги", а так как вы не пошли, то вы потеряли это маленькое очко. Я не мог и не имел никакого права как-либо повлиять на вас именно потому, что вы не ученик. Это было испытание, очень маленькое испытание, хотя оно показалось вам довольно важным, заставив вас думать об "интересах жены и детей". У вас таких испытаний будет много, ибо хотя вы никогда не были учеником, мы все же не оказываем доверия даже корреспондентам и "протеже" чье благоразумие и мужество духа хорошенько не проверены. Вы являетесь жертвой майи. Долгая у вас будет борьба, чтобы сорвать эти "катаракты" и видеть вещи, как они есть. Хьюм-Сахиб для вас — майя такая же великая, как и всякая другая. Вы видите только нагромождения его плоти и костей, его официальную личность, его интеллект и влияние. Что такое они для его истинного Я, которого вы не можете видеть? Какое отношение имеет его способность блистать в дурбаре или в качестве предводителя ученого общества к его годности к оккультному исследованию или его состоянию быть достойным доверия, чтобы хранить наши секреты? Если бы мы захотели что-нибудь о нашей жизни и работе довести до общего сведения, разве колонки "Теософа" не открыты для нас? Почему мы должны просачивать факты через него, чтобы он их приправлял для публичной еды приправами тошнотворных сомнений и едкого сарказма, способного привести в смятение публичное чрево? Для него нет ничего священного ни внутри, ни вне оккультизма. У него темперамент убийцы птиц и убийцы веры. Он принес бы в жертву собственную плоть и кровь также без угрызений совести, как поющую птичку; он бы высушил вас самого и нас, К. Х. и "милую Старую Леди" и заставил бы нас всех исходить кровью насмерть под его скальпелем — если бы он мог — и притом с такой же легкостью, с какой он обращается с совой, он поместил бы нас в свой музей, навесив соответствующие ярлыки, после чего поместил бы некрологи о нас в "Случайной Дичи" для любителей. Нет, Сахиб! Наружный Хьюм настолько же отличается и превосходит внутреннего Хьюма, насколько наружный Синнет отличается и уступает образующемуся внутри "протеже". Знайте это и посадите последнего за наблюдение над редактором, чтобы он когда-нибудь не выкинул какого-либо трюка. Наша величайшая забота научить учеников не быть одураченными внешностью.

Как вас уже известил Дамодар через О. , я вас не называю учеником; исследуйте ваше письмо, чтобы в этом убедиться. Я только шутя задал вопрос О. , признает ли он в вас тот материал, из которого делают учеников. Вы лишь увидели, что у Беннета были немытые руки, нечищенные ногти, что он употреблял грубые слова и вообще для вас имел непривлекательный вид. Но если такого сорта вещи являются вашим критерием морального превосходства иди потенциальной силы, то сколько адептов или чудеса творящих лам выдержат в ваших глазах испытание? Это часть вашей слепоты. Если бы Беннету предстояло умереть в эту минуту — я применю христианскую фразеологию, чтобы вы лучше меня поняли — мало более горячих слез прольется из очей Ангела Смерти над другим таким многострадальным человеком, сколько их достанется на долю Беннета. Мало людей, которые так страдали, и несправедливо страдали — как он страдал; и мало людей, у кого более доброе, самоотверженное сердце. Это все; и немытый Беннет нравственно столько же выше джентльмена Хьюма, насколько вы выше вашего носителя.

Правильно то, что Е. П. Б. повторила вам: "Туземцы не замечают грубости Беннета, и К. Х. тоже туземец". Что я этим хотел сказать? Просто то, что наш Буддоподобный друг в состоянии рассмотреть сквозь слой лака строение дерева и внутри слизкой вонючей устрицы — "сокрытую бесценную жемчужину"! Б. — честный человек с искренним сердцем, кроме того обладает огромным нравственным мужеством, и мученик с ног до головы. Таких наш К. Х. любит, тогда как к таким, как Честерфилд и Грандисон, у него только презрение. Я полагаю, что снисхождение законченного "джентльмена" К. Х. к грубосотканному нечестивцу Беннету не более удивительно, чем известное снисхождение "джентльмена" Иисуса к проститутке Магдалине: существует моральный аромат так же, как физический, добрый друг. Видите ли, насколько правильно К. Х. прочел ваш характер, что он не послал к вам для разговора юноши из Лахора без переодевания. Сладкая мякоть апельсина скрыта под его кожей, Сахиб; попытайтесь заглянуть вовнутрь футляров, чтобы увидеть драгоценности, и не доверяйте тем, которые выставлены на крышке; я опять говорю: этот человек — честный и очень серьезный, он не совсем ангел — тех нужно искать в модных церквах, на вечерах в аристократических особняках, в театрах и клубах и в других такого рода святилищах, но так как ангелы находятся вне нашей космогонии, то мы рады помощи даже от честных и мужественных, хотя и "грязных" людей.

Все это я говорю вам безо всякой злобы и горечи, как вы ошибочно предполагаете. Вы сделали успехи в течение прошлого года и поэтому стали ближе к нам; вследствие этого я и говорю с вами, как с другом, кого я надеюсь, в конце концов, обратить в наш образ мышления. Ваш энтузиазм к нашему мышлению имеет в себе оттенок эгоистичности; даже ваше чувство к К. Х. имеет смешанный характер, все же — вы ближе. Только вы слишком доверяли Хьюму и начали не доверять ему слишком поздно, и теперь его плохая карма реагирует на вашу карму вам во вред. Ваша дружеская нескромность в отношении секретов, доверенных вам одному со стороны Е. П. Б. , является причиной, следствиями явились его опрометчивые опубликования. Боюсь, что это зачтется вам против. Будьте умнее в дальнейшем. Если нашим правилом является быть сдержанным в доверии, то это потому, что нас учат с самого начала, что каждый человек персонально ответственен перед Законом Возмездия за каждое слово, являющееся его добровольным произведением. Мистер Хьюм, разумеется, назвал бы это иезуитством.

Также старайтесь прорваться через ту великую майю, против которой изучающие оккультизм предупреждаются своими Учителями по всему миру, — через жажду феноменов. Подобно жажде к напиткам или опиуму, она растет по мере удовлетворения. Спириты опьянены этим, они — тауматургические пьяницы. Если вы не можете чувствовать себя счастливым без феноменов, вы никогда не научитесь нашей философии. Если вы нуждаетесь в здоровой философской мысли и ею удовлетворитесь, будем переписываться. Я говорю вам великую истину, что если вы, подобно вашему автору притчей Соломону, изберете лишь мудрость, то все остальное будет приложено своевременно. Сила наших метафизических истин от того не прибавляется, что наши письма падают из пространства к вам на колени или появляются под вашей подушкой. Если наша философия неправильна, то чудо не сделает ее правильной. Вместите это в ваше сознание и будем разговаривать, как разумные люди. Почему нам надо заниматься игрушками, разве у нас не выросли бороды?

А теперь время прекратить мое бичующее писательство и таким образом освободить вас от одного задания. Да — ваша "космогония"! Ну, добрый друг, ваша космогония находится между листами моей Худака Патха (моей фамильной Библии), и, производя чрезвычайное усилие, я попытаюсь ответить на нее, как только я освобожусь, ибо сейчас я на дежурстве. То, что вы избрали, — задача всей жизни, и как-то вместо обобщений вы всегда ухитряетесь задерживаться на тех деталях, которые доказать наиболее трудно начинающему. Примите предупреждение, мой добрый Сахиб. Задача трудна, и К. Х. , в память прошедших времен, когда он любил цитировать поэтов, просит меня закончить мое письмо следующими строками в ваш адрес:

— Разве дорога все время вьется в гору и в гору?

— Да, до самого конца.

— Разве путь дневной займет весь долгий день?

— С утра и до вечера, мой друг.

Знание для ума подобно пище для тела, предназначено для питания и помощи росту, но требуется, чтобы оно было хорошо переварено; и чем тщательнее и медленнее этот процесс осуществляется, тем лучше для тела и ума.

Я видел Олькотта и проинструктировал его, что он должен сказать нашему мудрствующему в Симле. Если Е. П. Б. ударится в эпистолярные объяснения с ним, остановите ее, так как О. покроет все. У меня нет времени присмотреть за нею, но я заставил ее обещать никогда не писать ему, предварительно не показавши письмо вам.

Приветствую, Ваш М.

Письмо 45

К. Х. — Синнету

Первое, полученное после возобновления в феврале 1882 г.

Мой брат, я находился в долгом путешествии за высшим познанием и мне понадобился продолжительный отдых. Затем, по возвращении, я отдал все свое время моим обязанностям и все мои мысли Великой-Проблеме. Все это теперь прошло: новогодние празднества подошли к концу, и я опять "Я". Но что такое Я? Только исчезнувший гость, чьи дела все подобны миражу великой пустыни. . .

Так или иначе, это мой первый досуг. Я отдаю его вам, чье внутреннее Я примиряет меня со вчерашним человеком, который слишком часто забывает, что велик тот, кто велик в терпении. Оглянитесь кругом, мой друг, и вы увидите "три отравы", неистовствующие в сердце человека: гнев, алчность, заблуждение и пять помрачений: зависть, страсть, колебание, лень и неверие, всегда мешающие ему разглядеть истину. Они никогда не избавятся от загрязнения своих тщеславных, злобных сердец, не ощутят духовной части самих себя. Не хотите ли попытаться ради укорочения расстояния между нами выпутаться из сети жизни и смерти, в которую все они пойманы, и менее лелеять вожделение и желание? Молодой Портман серьезно размышляет оставить все, перейти к нам и стать "тибетским монахом", как он говорит. Его представления — это смесь двух совсем различных понятий — о "Монахе" или ламе и живом "Лха" или Брате; но пусть он пытается во что бы то ни стало.

Да, я только теперь в состоянии переписываться с вами. В то же время разрешите мне сказать вам, что мне труднее обмениваться с вами письмами, чем прежде, хотя мое хорошее мнение о вас значительно увеличилось, вместо того, чтобы уменьшиться, как вы опасались, и не уменьшится иначе, как только вследствие ваших собственных деяний. Я хорошо знаю, что вы стараетесь избегнуть возникновения таких препятствий, но человек в конце-концов является жертвой своего окружения, пока он живет в атмосфере общества. Мы можем сильно желать помогать тем, в ком мы заинтересованы, и все же быть так же беспомощными, как человек, видящий своего друга уносимым в бурное море, когда никакой лодки нет под рукой, и его личная сила парализована более сильной рукой, удерживающей его. Да, я вижу вашу мысль. . . но вы не правы. Не возлагайте вину на святого человека за то, что он строго выполняет свой долг по отношению к человечеству. Если бы не Коган и его влияние, вам бы не пришлось читать время от времени писем от вашего трансгималайского корреспондента. Мир долин антагонистичен миру гор, это вы знаете; но чего вы не знаете — это великий вред, производимый вашей бессознательной неосторожностью. Привести ли вам пример? Помните гнев, возбужденный в Стэйтоне Мозесе вашим слишком неблагоразумным письмом, цитирующим по вашему собственному желанию со свободой, чреватой весьма бедственными результатами, выдержки из моего письма к вам касательно его. . . Причина, порожденная в то время, дала свои результаты: С. М. теперь не только совсем отстранился от Общества, где некоторые из членов верят в нас, но он решил в сердце своем уничтожить Британский Филиал. Учреждается Общество Психических Исследований, и ему удалось перетащить туда Уайлда, Месси и других. Рассказывать ли вам будущее этого новообразования? Оно будет расти, развиваться и расширяться, и в конечном счете Теософическое Общество в Лондоне будет поглощено им. Сперва оно потеряет свое влияние, затем — имя, пока Теософия и по самому имени станет делом прошлого. Это сделано вами одним простым актом вашего быстрого пера, создавшего нидану и тен-дэл, "причину" и ее "следствие", и, таким образом, работа семи лет постоянных неутомимых усилий строителей Теософического Общества погибнет, будет убита задетым тщеславием медиума.

Этот простой акт с вашей стороны молчаливо роет между нами пропасть. Зло еще может быть отвращено: пусть Общество существует хотя бы только по имени до того дня, когда оно сможет обрести членов, с которыми мы могли бы работать фактически, и путем создания другой, противодействующей причины мы сможем спасти положение. Только рука Когана может дать мост спасения, но ваша рука должна быть первой, приносящей камень для этой работы. Как вы это сделаете? Как можете вы это сделать? Хорошенько подумайте об этом, если вы заинтересованы в дальнейших сношениях с нами. Они нуждаются в чем-то новом. В забавляющем их ритуале. Посоветуйтесь с Субба Роу, с Сан Кариах Деван Наибом из Кохина, внимательно прочтите выдержки из его брошюры, которые вы найдете в последнем "Теософе" (см. "Свет, проливаемый на оккультное франкмасонство", стр. 35). Я могу приблизиться к вам, но вы должны притягивать меня очищенным сердцем и постепенно развивающейся волей. Подобно игле адепт следует туда, куда его притягивает. Разве это не является законом развоплощенных принципов? Почему же тогда также и не законом живых? Так же, как общественные связи плотского человека слишком слабы, чтобы позвать назад душу умершего, за исключением случая, когда налицо взаимное сродство, которое переживает, подобно силе внутри земной сферы, так же зовы одной только дружбы или даже восторженного уважения являются слишком слабыми, чтобы притянуть "Лха", прошедшего на один прогон пути дальше, к тому, кто остался позади, если не произойдет параллельного продвижения. Хорошо и правдиво говорил М. , когда сказал, что любовь к коллективному человечеству является тем, что вдохновляет все более и более; и если какой-либо индивидуум захотел бы отвлечь его внимание на себя, то ему пришлось бы преодолеть это влияние более сильной энергией.

Все это я говорю не потому, что сущность всего этого не была вам рассказана раньше, но потому, что я читаю в вашем сердце и улавливаю в нем то ли тень печали, то ли разочарования, которая там пребывает. У вас были другие корреспонденты, но вы не совсем удовлетворены. Чтобы порадовать, я пишу вам и делаю усилия поддержать в вас бодрое настроение. Ваши устремления и предчувствия — все в одинаковой мере замечено, добрый и верный друг. Вы записали их все в нетленные летописи Учителей. В них зарегистрировано каждое ваше деяние, каждая мысль, ибо хотя вы и не ученик, как вы говорите моему брату М. , и даже не "протеже" — как вы понимаете этот термин — все же вы шагнули в круг нашей работы, вы пересели таинственную линию, которая отделяет ваш мир от нашего, и теперь — будете ли вы проявлять упорство или нет, станем ли мы в дальнейшем в ваших глазах более живыми реальными существами или исчезнем из вашего сознания подобно многим сновидениям, возможно подобно кошмару — вы фактически наш. Ваше сокровенное Я отразилось в зеркале нашей Акаши. Ваши природные свойства — это ваши, но ваша внутренняя сущность (эссенция) — она наша. Пламя отличается от деревянного чурбака, служащего ему горючим. Независимо от того, встретимся ли мы двое лицом к лицу в наших более грубых рупа или нет, но когда закончится ваше иллюзорное рождение, вы не можете избегнуть встречи с нами в Действительном Существовании. Да, истинно, добрый друг, ваша Карма — теперь наша Карма, ибо вы впечатали ее ежедневно и ежечасно в страницы той книги, где малейшие подробности индивидуумов, заступивших внутрь нашего круга сохраняются; ваша Карма — есть ваша единственная личность, которой она будет, когда вы шагнете по ту сторону. Мыслями и деяниями днем, борениями души по ночам вы пишете повесть ваших желаний и вашего духовного развития. Это делает каждый, кто приближается к нам со сколько-нибудь серьезным желанием стать нашим сотрудником, он сам "наносит" письменные записи торжеств иным процессом, какой применяется нами, когда мы пишем внутри ваших запечатанных писем и неразрезанных страниц книг и брошюр, находящихся в пересылке. Я скажу вам это по секрету, и оно не должно фигурировать в вашей следующей брошюре из Симлы. В течение последних нескольких месяцев, в особенности, когда ваш утомленный мозг был погружен в оцепенение сна, ваша устремленная душа часто искала меня, и токи ваших мыслей бились об мой защитный барьер из Акаши, как небольшие плещущиеся волны о скалистый берег. Тех обстоятельств, которые "внутреннее Я", нетерпеливое и стремительное, стремилось взять на себя, — плотский человек, хозяин мирских дел, не утвердил: житейские связи (привязанности) все еще крепки, как стальные цепи. Некоторые из них действительно священны, и никто бы не потребовал, чтобы вы их порвали. Там внизу лежит ваше долго лелеянное поле предприимчивости и полезности. Наше поле никогда не может быть чем-то более, нежели светлый мир призраков для человека совершенно "практического склада"; и если ваш случай является в некоторой степени исключительным, то это потому, что ваша натура имеет более глубокие побуждения, чем у других, которые еще более "деловые", у которых источник красноречия находится в мозгу, а не в сердце, никогда не соприкасавшемся с таинственно лучезарным и чистым сердцем Татхагаты.

Если вы редко получите вести от меня, никогда не разочаровывайтесь, мой брат, но скажите: "Это моя вина". Природа связала вместе все части своего царства тонкими нитями магнетической симпатии, и имеется взаимосвязь даже между звездой и человеком; мысль пробегает быстрее электрического тока, и ваша мысль найдет меня, если будет послана чистым импульсом так же, как моя мысль найдет, находит и часто бывает запечатлена в вашем уме. У нас могут быть свои особые циклы деятельности, но не совсем отделенные друг от друга. Подобно свету в темной долине, видимому горцу с вершины, каждая светлая мысль в вашем уме, мой брат, будет искриться и привлечет внимание вашего далекого друга и корреспондента. Если мы этим путем открываем наших естественных союзников в Мире Теней — ваш мир и наш вне этих пределов, и наш закон приблизится к каждому такому, даже если у него имеются лишь малейшие проблески истинного света Татхагаты, — то насколько легче вам привлечь нас. Поймите это, и допущение в Общество людей, часто противных вам, не будет вас более удивлять. "Здоровые не нуждаются во враче, но больные" — аксиома, независимо от того, кто произнес ее.

А теперь разрешите пока что проститься до следующего раза. Не предавайтесь опасениям о том, какое зло может произойти, если все не дойдем так, как должно по вашему мирскому рассуждению; не сомневайтесь, ибо налет сомнения обессиливает и задерживает рост. Иметь бодрую уверенность и надежду совсем другое дело, чем поддаться глупому и безрассудному слепому оптимизму: умный раньше времени караул не кричит. Туча опускается на ваш путь — она скапливается около холмов Джэко. Тот, кого вы сделали своим поверенным (я рекомендовал вам стать только его сотрудником и не советовал рассказывать ему того, что должно быть удержано при себе), находится под губительным влиянием и может стать нашим врагом. Вы поступите правильно, пытаясь освободить его от этого, ибо это предвещает плохое ему, вам и Обществу. Его большой ум вспенен тщеславием и поддается чарам писка более слабого, но хитрого ума. Вы легко различите злобную силу, которая стоит позади их обоих и употребляет их, как орудия для приведения в исполнение своих собственных гнусных планов. Намеченная катастрофа может быть предотвращена удвоенной бдительностью и рвением чистой воли со стороны друзей С. В. Л. Поэтому работайте, если хотите отвратить этот удар, ибо если он обрушится, вы тоже не избегнете вреда, как бы велики ни были усилия моего брата. Причина этого никогда не будет устранена, хотя Сизифов камень может раздавить многим пальцы ног. Всего хорошего еще раз, мой друг, надолго или ненадолго, как вы решите. Меня призывают к обязанностям.

Ваш верный К. Х.

Письмо 46

М. — Синнету

Получено в Аллахабаде в феврале 1882 г.

Ваше письмо было адресовано мне, так как вы еще не знали, что К. Х. опять установил связь с вами. Тем не менее, раз ко мне адресовались, я отвечу. "Делайте так — во что бы то ни стало идите вперед". Результат может быть бедственным для спиритизма, хотя бы действительность феномена была доказана, следовательно, выгодной для теософии. Кажется жестоким позволять бедному сенситивному парню появиться в львиной берлоге; но так как принятие или отказ от любезного приглашения зависит от медиума, консультируемого и вдохновляемого его могучим и дальновидным "Эрнестом", то зачем другим об этом беспокоиться!

Так как нам, достойный сэр, вероятно, не придется очень часто переписываться, то я хочу вам сказать кое-что, что вам нужно знать, и из чего вы можете извлечь пользу. 17 ноября в этом году семилетний срок испытания, данный Обществу при его основании, чтобы осторожно "проповедовать нас", истекает. Один или двое из нас надеялись, что мир настолько продвинулся интеллектуально, если не интуитивно, что Оккультная доктрина могла бы обрести интеллектуальное признание и импульс для нового цикла оккультных изысканий. Другие, более мудрые, как это теперь кажется, придерживались другого мнения, но согласие на испытание было дано. Однако, было обусловлено, что попытка должна быть проведена независимо от нашего персонального управления, что не должно иметь место сверхнормальное вмешательство с нашей стороны. Подыскивая, мы нашли в Америке человека, годного стать вождем, человека большого нравственного мужества, самоотверженного и обладающего другими хорошими качествами. Он далеко не был самым лучшим, но (как мистер Хьюм говорит о Е. П. Б. ) он был лучшим, какого можно было достать. С ним мы соединили женщину с наиболее исключительными и чудесными дарованиями. Вместе с тем у нее были большие личные недостатки; но и такой, какой она была, она осталась непревзойденной, так как не было на свете более подходящего человека для этой работы. Мы послали ее в Америку, свели их вместе, и испытание началось. С самого начала и ей и ему было. дано понять, что исход всецело зависит от них самих. И оба они предложили себя для этого испытания, за некоторое воздаяние в далеком будущем, как бывало говорил К. Х. , в качестве солдат, добровольно вызвавшихся на безнадежное дело. В течение шести с половиной лет они борются против таких неравных сил, которые отбили бы охоту у всякого, кто не работал бы с отчаянием, человека, вложившего жизнь и все, что ему дорого, в отчаянное наивысшее усилие. Их успех не оправдал надежд их начальных вдохновителей, хотя он был феноменальным в некоторых направлениях. Еще несколько месяцев, и срок испытания закончится. Если к тому времени состояние дел в Обществе по отношению к ним — вопрос о "Братьях" не будет окончательно улажен (или исключен из программы Общества, или принят на наших условиях), то это будет последнее о "Братьях" всех форм, цветов, размеров и степеней. Мы исчезаем из поля зрения публики, как испарения в океане. Только тем, кто оказался верным себе и Истине во всем, будет дозволено дальнейшее сношение с нами. И даже не им, если, начиная от председателя и ниже, они не свяжут себя торжественным словом чести хранить с того времени нерушимое молчание о нас, о Ложе, о Тибетских делах. Они не должны отвечать даже на вопросы ближайших друзей, хотя бы молчание могло казаться как бы придающим видимость "обмана" всему тому, что просочилось. В таком случае усилие будет приостановлено до наступления следующего семеричного цикла, когда, если обстоятельства будут более благоприятны, следующая попытка будет сделана по тому же самому или другому направлению.

Мое собственное скромное впечатление таково, что нынешний памфлет Хьюм-Сахиба, будучи высоко интеллектуальным, мог бы быть улучшен таким образом, чтобы оказать большую помощь в сообщении нужного поворота в делах Общества. Если бы он более доверял в делах своей личной интуиции, которая сильна, когда он к ней прислушивается, и менее — к голосу того, кто не представляет целиком общественного мнения, как это вы, кажется, думаете, и не способен поверить, хотя бы ему доставили 1000 доказательств, то этот памфлет мог бы стать одним из наиболее сильных произведений, созданных в настоящее время.

Вашими космогоническими вопросами я займусь, когда не буду обременен более важными делами.

Письмо 47

М. — Синнету

Подучено в Аллахабаде 3 марта 1882 г.

Ответ на мое возражение по поводу обращения с Европой (через Дамодара)

Хорошо, скажите, что я невежда в ваших английских обычаях, а я скажу, что вы такой же в наших Тибетских, разницу поделим пополам, пожмем наши астральные руки над Барнавеем и покончим с дискуссией. Е. П. Б. ? Разумеется, она будет взбешена, но кому какое дело? Однако, это держится от нее в секрете. Бесполезно делать ее еще более несчастной, чем она есть.

Кук — насос мерзости с постоянно работающими поршнями, и чем скорее он их завинтит, тем лучше для него. Ваше последнее письмо ко мне менее похоже на "петицию", чем на протест, мой уважаемый Сахиб. Его голос более напоминает военный клич моих предков, нежели дружеское воркование. И это мне тем более нравится, говорю я вам. Оно звучит истинной честной откровенностью. Потому — давайте разговаривать, ибо в сердце вашем тепло, и вы заканчиваете словами: "Утвердите ли вы то, что мне кажется правильным курсом или нет, я всегда останусь вашим верным. . . " и т. д. Европа — место большое, но Мир еще больше. Солнце Теософии должно сиять всем, а не только части. Движение распространилось больше, чем вы подозреваете; и работа Т. О. соединена с подобной же работой, тайно производимой во всех частях света. Даже в

Т. О. имеется отдел, управляемый одним греческим Братом, о котором никто в Обществе не подозревает, за исключением Е. П. Б. и Олькотта. И даже он знает лишь то, что идет подготовка, и временами выполняет приказы, которые я ему посылаю в связи с этим. Цикл, о котором я говорил, относится к движению в целом. Европа не будет пропущена, не бойтесь. Но возможно, что вы даже не в состоянии представить себе, каким образом свет туда прольется. Спрашивайте своего серафима К. Х. , чтобы он рассказал вам об этом подробнее. Вы говорите о Мэсси и Круксе — разве вы не помните, что 4 года назад Мэсси был предложен шанс возглавлять движение в Англии, и он его отклонил? На его место был поставлен этот старый зловещий идол с иудейского Синая — Уайлд, который в своей христианской напыщенности и фанатическом гниении не допустил нас в движение. Наш Коган абсолютно запретил нам принимать какое-либо участие. Мэсси следует об этом подумать самому, и вы можете ему об этом сказать. К настоящему времени вы должны бы научиться нашему образу действий. Мы советуем — и никогда не приказываем. Но мы влияем на индивидуумов. Поройтесь, если хотите, в спиритуалистической литературе до 1877 г. Ищите и найдете, если можете, единственное слово об оккультной философии или эзотеризме, или какой-нибудь элемент, которым теперь так широко насыщено спиритуалистическое движение. Спрашивайте, осведомляйтесь, не было ли слово "оккультизм" совершенно неизвестно в Америке, не была ли вдохновлена Кора от 7 мужей, женщина запан и говорящий медиум, чтобы сказать на своих лекциях, что это слово только что высказано теософами, начинающими показываться на горизонте; что никто раньше никогда не слыхал о духах-элементалах и "астральном свете", кроме фабрикантов керосина и т. д. и т. п. Удостоверьтесь и сравните. Это был первый военный клич. Горячий ожесточенный бой продолжал бушевать вплоть до самого дня отъезда в Индию. Если сказать и указать на Эдисона, Крукса и Мэсси — это прозвучало бы очень похоже на хвастовство, которое никогда не может быть доказано. А Крукс — разве он не привел науку на расстояние оклика к нам своим открытием "лучистой материи"? Что это было, как не оккультное исследование, которое его первого к этому привело? Вы знаете К. Х. и меня — и все! Но знаете ли вы что-нибудь обо всем Братстве в целом и его разветвлениях? Е. П. Б. обвиняют в нерадивости, в неточности ее сообщений. "Не задавайте вопросов, и вам не скажут лжи". Ей запрещено говорить то, что она знает. Вы можете резать ее на куски — она не скажет. Нет, ей приказано в случае надобности вводить людей в заблуждение; и если бы она по своей природе была более лживой, она могла бы быть счастливее и уже давно бы одержала победу. Но как раз тут-то и загвоздка. Она слишком правдива, не способна притворяться, и за это ее каждый день распинают. Старайтесь не быть поспешным, уважаемый сэр. Мир не создан в один день, также хвост яка не вырос в течение года. Пусть эволюция протекает своим естественным путем, чтобы мы не заставили ее отклониться и производить чудовищ, полагая, что мы ею руководим. Мэсси говорит о приезде в Индию, не так ли? И полагает, что после приезда сюда и выполнения необходимых требований, проведя положенное время за тренировкой в дисциплине, он будет послан обратно с посланием? И полагает, что Круксу, Эдисону и другим предстоят другие открытия? Поэтому я говорю: "Ждите". Кто знает, каково будет положение в ноябре? Вы можете думать, что оно будет таково, что оправдает нас в осуществлении нашей угрозы "запереть дверь", тогда как нам оно может казаться совсем иным. Будем делать все, что можем. Существуют циклы в 7, 11, 21, 77, 107, 700, 11000, 21000 и т. д.; столько-то циклов образуют один большой и т. д. Ждите своего времени, книга записей ведется хорошо. Только будьте настороже: Дуг-па и Гелуг-па (представители черной и белой магии. Ред. ) сражаются не только в одном Тибете, посмотрите на их мерзкую работу в Англии среди "оккультистов и провидцев"! Слышите, как ваш знакомый Уоллес проповедует, подобно истинному "иерофанту" "левой руки", брак "души с духом" и, показав правильное определение шиворот-навыворот, пытается доказать, что каждый практикующий Иерофант должен по крайней мере быть духовно женатым, если он по некоторым причинам не может этого сделать физически, иначе велика опасность смешения Бога с Дьяволом! Я говорю вам, шаммары уже там, и их вредоносная работа встречается всюду на нашем пути. Не смотрите на это как на нечто метафорическое, но как на реальный факт, который возможно и будет когда-нибудь продемонстрирован вам.

Совершено бесполезно еще что-нибудь говорить об эксцентричности Олькотта и неполноценности Америки по сравнению с Англией; все, что реально в ваших глазах, мы признаем и знали давно, но вы не знаете, в какой мере то, что является лишь поверхностным предрассудком, сверкает в ваших глазах подобно отражению тоненькой свечи в глубокой воде. Позаботьтесь о том, чтобы мы когда-нибудь не застали вас с такими мыслями и не поставили вас на место Олькотта, уведя его к нам, о чем он мечтает эти несколько лет. На мученичество приятно смотреть и критиковать, но тяжелее его переносить. Никогда не было женщины более несправедливо обвиняемой, нежели Е. П. Б. Посмотрите на постыдные, оскорбительные письма, какие посылаются ей из Англии с тем, чтобы она публиковала их против себя самой, нас и Общества. Возможно вы найдете их недостойными. Но "Ответы Корреспондентам" в "Приложении" написаны мною самим. Так что не обвиняйте ее. Мне интересно узнать ваше откровенное мнение о них. Возможно вы думаете, что она сама написала бы лучше.

М.

Письмо 48

К. Х. — Синнету

Получено в Аллахабаде 3 марта 1882 г.

Добрый друг, я "знаю", конечно. И, зная без ваших слов, если бы я был уполномочен влиять на вас в одном направлении, я бы с величайшей радостью ответил: "Это знание ты разделишь со мною когда-нибудь", так как вы, да, только вы один должны ткать свою судьбу. "Возможно скоро, и возможно никогда, но зачем отчаиваться" или даже сомневаться? Поверьте мне, мы еще можем шагать вместе по этому трудному пути. Мы еще можем встретиться, но если да, то это должно произойти на тех "Адамантовых скалах, которыми наши оккультные законы нас окружают", — и никогда вне их, как бы горько мы не сетовали. Нет, никогда мы не сможем продолжить наш дальнейший путь в согласии по этой большой дороге, на которой спиритуалисты и мистики, пророки и провидцы толкают друг друга локтями в наши дни. Воистину, эта пестрая толпа кандидатов может кричать в течение целой вечности, чтобы Сезам открылся. Этого никогда не будет, пока они будут держаться вне тех законов. Напрасно ваши современные ясновидцы и их пророчицы лезут в каждую щель и расселину, не имеющие ни выхода, ни продолжения, какие только им попадаются; и еще более напрасно, когда, забравшись туда, они возвышают голос и громко кричат: "Эврика! Мы сподобились откровения от Господа!" Ибо, истинно, они ничего подобного не имеют. Они потревожили только летучих мышей, менее слепых, чем те, кто к ним вторгаются, я ощущая их полет, часто принимают их за ангелов, так как те тоже имеют крылья! Не сомневайтесь, мой друг, только с самой вершины наших "Адамантовых скал", а не от их подножья можно увидеть всю Истину, охватив весь беспредельный горизонт. И хотя они могут вам казаться загораживающими ваш путь, это просто потому, что до сих пор вам не удавалось открыть или даже иметь подозрение о причине и действии этих законов: потому они кажутся вам такими холодными, безжалостными и эгоистичными в ваших глазах, хотя вы сами интуитивно признаете в них результат Мудрости веков. Тем не менее, если бы кто-либо послушно следовал им, они могли бы быть заставлены постепенно уступить желанию его и дать ему все, что бы он ни потребовал. Но никто никогда не мог насильственно нарушить их без того, чтобы самому не стать первой жертвой своего преступления до такой степени риска потерять свою с трудом приобретенную долю бессмертия здесь и там. Запомните — слишком беспокойное ожидание не только утомительно, но также опасно. Каждое горячее или ускоренное биение сердца уносит так много жизненных сил. Тот, кто ищет "познать", не должен предаваться страстям и волнениям, ибо они "разрушают земное тело присущей им тайной силой; кто хочет достигнуть своей цели, должен быть хладнокровным. " Он даже не должен слишком настойчиво или слишком страстно желать цели, к которой он стремится, иначе само это желание будет мешать собственному исполнению, в лучшем случае — задержит и отбросит назад.

В готовящемся номере вы найдете две статьи, которые вам нужно прочесть. Мне нет надобности говорить вам — почему, так как я предоставляю это вашей интуиции. Как обычно, это неосторожность, которой я однако позволил остаться, так как мало тех, если они имеются, кто поймут содержащийся там намек, кроме вас. Там не один только такой намек, поэтому ваше внимание обращается на "Эликсир Жизни" и "Философию Духа" В. Оксли. Первая статья содержит ссылки и объяснения, туманность которых напоминает человека, тихо подкравшегося к кому-то сзади и ударяющего того по спине, а затем убегающего. Они, несомненно, принадлежат к тому классу "Фей", которые приходят ночью к человеку, когда он спит, и уходят опять обратно потому, что некому принять от них дар, — о чем вы жаловались в своем письме к Брату. На этот раз вы предупреждены, добрый друг, так что больше не жалуйтесь. Статья вторая написана манчестерским провидцем Оксли. Не получая ответы на свои вызывания к К. Х. , он критикует — пока что мягко — выражения этой "Внутренней Силы", за такой новый титул я скорее благодарен ему. При виде этого мягкого выговора наш воинственный редактор не преминула вспылить. Она не могла успокоиться до тех пор, пока Джал-Кул, с кем этот знаменитый обзор был состряпан (кстати, этой стряпне, если она будет замечена вами, не следовало бы позволять увидеть свет), — был уполномочен под безопасным наименованием "Обозревателя" ответить (исправляя некоторые его ошибки) ясновидцу в нескольких невинных подстрочных примечаниях. Все же я должен сказать, что из всех современных английских "пророков" В. Оксли — единственный, кто догадывался об истине, следовательно, только на него и можно рассчитывать, что он поможет нашему движению. Он постоянно то вбегает, то убегает с прямого пути, отклоняясь от него каждый раз, как только подумает, что нашел новую тропу. Но очутившись в тупике, он неизменно возвращается к правильному направлению. Я должен сознаться, что то здесь, то там в его писаниях много трезвой философии; и хотя его рассказ о "Бузирисе" в своем антропоморфическом изложении является смехотворной ерундой, а его передача санскритских имен большей частью неправильна; и хотя кажется, что он имеет очень смутное понятие о том, что он называет "астро-масонским базисом Бхагавад-Гиты и Махабхараты" — оба произведения он, очевидно, приписывает одному и тому же автору, — все же он в действительности является единственным, у которого общее понимание Духа, его способностей и функций после первого разъединения, называемого нами смертью, если в целом и не совсем правильны, то по крайней мере весьма близки к истине. Прочитайте ее, когда она выйдет. . . Тогда поймете, почему вместо того, чтобы ответить на ваш прямой вопрос, я углубляюсь в эту тему, до сих пор безразличную для вас. Проследите, к примеру, его определение термина "Ангел" и попытайтесь проследить и постигнуть его мысли, так неуклюже и все же правильно выраженные, и затем сравните их с тибетским учением. Бедное, бедное человечество! Когда у тебя будет целиком нефальсифицированная Истина?! Смотрите — каждый из "привилегированных" говорит: "Только я один прав! Здесь нет

. . . " Нет, никакого — на той специальной странице, которая. . . перед ним открыта и которую он один читает в бесконечном томе "Откровения Духа", называемого ясновидением, провидчеством. Но почему такое упрямое забвение того важного факта, что существуют еще и другие и бесчисленные страницы как впереди, так и после той единственной страницы, которую каждый из таких "провидцев" до сих пор с трудом научился расшифровывать? Почему так бывает, что каждый из ясновидцев считает себя Альфой и Омегой Истины? Таким образом, С. М. научен, что нет таких "Существ", как "Братья", научен отрицать доктрину об элементалах и нечеловеческих Духах. Мейтленду и миссис К. было открыто — Иисусом и самим Богом (это уже сразило бы <...>), что многие из предполагаемых "Духов", которые контролируют медиумов и беседуют с посетителями спиритуалистами, — совсем не являются развоплощенными духами, а только "пламенами" и останками собак, кошек, свиней, которым помогают сообщаться со смертными духи "деревьев", овощей и минералов. Хотя более туманные, нежели человеческие осторожные беседы признаваемого за <...>, те учения ближе к истине, чем что-либо изреченное медиумами до сих пор, и я вам скажу: почему когда "провидца" заставляют делать откровения, что "бессмертие ни в коем случае не обеспечено всем. . ", что "души сжимаются и угасают", что их натуре "свойственно выгорать и расширяться". . . и т. д. , — она сообщает действительные неоспоримые факты. И почему? Потому что и Мейтленд, и она сама, как и весь кружок — строгие вегетарианцы, тогда как М. С. мясоед, пьющий вино и напитки. Никогда не найдут спиритуалисты надежных, достойных доверия медиумов и провидцев до тех пор, пока последние их "кружки" будут насыщать себя кровью животных и миллионами инфузорий от перебродившей жидкости. После моего возвращения я нашел невозможным для себя дышать даже в атмосфере штаб-квартиры. М. пришлось вмешаться и заставить всех домочадцев отказаться от употребления мяса; и всем им пришлось подвергаться очищению и тщательно дезинфицировать себя различными средствами, прежде чем я мог взяться за свои письма. И я, представьте себе, лишь вдвое менее чувствителен к этим отвратительным эманациям по сравнению с тем, как чувствительна к ним средне-порядочная развоплощенная оболочка, не говоря уже о действительном Присутствии, хотя бы только "отраженном". В течение года или около этого, а возможно и раньше, я могу вновь стать закалившимся. В настоящее же время я нахожу это невозможным, что бы я ни делал.

А теперь, с таким предисловием вместо ответа, я задам вам вопрос. Вы знаете С. Мозеса, и вы знаете Мейтленда и миссис К. лично. И вы слышали и читали о множестве провидцев в прошлых и в нынешнем столетиях, о таких, как Сведенборг, Бэме и других. В этом числе не было ни одного, кто бы не был весьма честен, искренен, умен и образован — даже являлся ученым. Каждый из них, в добавление к этим качествам, имеет или имел своего личного <...>, "Хранителя", дающего откровения под каким-либо "тайным" и "мистическим именем", чьей миссией является или являлось создать для своего опекаемого новую систему, охватывающую все детали духовного мира. Скажите мне, друг мой, знаете ли вы хотя бы двух из них, которые согласуются между собой? И почему, раз Истина одна, и совершенно оставляя в стороне вопрос о расхождениях в деталях, мы не находим, чтобы они согласовывались по наиболее животрепещущим проблемам, тем, которые являются "быть или не быть", и для которых не может быть двух решений? Подведя итог, мы приходим к следующему: все "розенкрейцеры", все средневековые мистики — Сведенборг, П. Б. Рандольф Оксли и т. д. — говорят: "Существуют тайные братства посвященных на Востоке, особенно в Тибете и Монголии. Только там можно отыскать утерянное "Слово" (которое не есть Слово), там существуют Духи Элементов и Духа-Племена, которые никогда не были воплощены (в этом цикле), и бессмертие условно.

Медиумы и ясновидящие (типа С. Мозеса) говорят: "Никаких Братьев в Тибете и в Индии не существует, и "Утерянное Слово" находится в исключительном владении моего "Хранителя", который знает это слово, но не знает о каких-либо Братьях. Бессмертие существует для всех, и оно небезусловно, нет никаких Духов, кроме человеческих и развоплощенных и т. д. " — система, радикально отрицающая первую, и в полном антагонизме с нею. Тогда как Оксли и миссис Х. Биллинг находятся в непосредственных отношениях с "Братьями", С. Мозес отвергает саму идею о таковых. Тогда как "Бузирис" — есть "ангел" во множественном числе или Дух из скопления Духов (Дхиан-Коганов), <...> — есть только душа развоплощенного Мудреца. Его учения авторитетны, но все же мы находим в них ноту неуверенности и колебания: "Мы теперь не в состоянии сказать. . . ", "это сомнительно. . . ", "мы не знаем, предполагается ли. . . ", "кажется, что. . . ", "мы не чувствуем уверенности. . . " и т. д. Так говорит человек, обусловленный и ограниченный в средствах к достижению абсолютного знания. Зачем, казалось бы, "душе, пребывающей во Вселенской Душе", "Духу-Мудрецу" употреблять такую осторожную и неуверенную фразеологию, если истина ему известна? Почему бы в ответ на ее прямое, бесстрашное и вызывающее замечание: "Вы хотите объективных доказательств существования Ложи? Разве у вас нет <...>? Разве вы не можете спросить его, говорю ли я правду?", — почему бы не ответить ( если это есть <...>, кто отвечает) так или иначе и сказать: "Бедная девушка галлюцинирует"; или (так как тут не может быть другой или третьей альтернативы, если С. М. прав): "Она лжет умышленно с такой-то целью, остерегайтесь ее!" Почему так туманно? "Да, истинно, потому, что он <...> знает", и "благословенно да будет имя его" — только он (С. М. ) не знает, ибо так же, как его "духи", <...> думает и повторно напоминает ему: "Вы, кажется" не поняли правильно, что мы сказали. . . " Спор возбуждает ваш ум и чувства, и вместо ясного посредника мы получаем взбаламученный. . . Нам требуется пассивный ум, мы не можем действовать без него". . . (см. "Свет" от 4 февраля).

Так как мы не "требуем пассивного ума", но, наоборот, ищем наиболее активных, которые могут сложить два плюс два, когда попадают на правильный след, то мы, если вам угодно, бросим эту тему. Пусть ваш ум сам разрешит эту задачу.

Да, я действительно доволен вашей статьей, хотя она не удовлетворит ни одного спиритуалиста. Все же в ней больше философии и глубокой логики, нежели в дюжине их наиболее претенциозных изданий. Факты придут потом. Таким образом, мало-помалу то, что теперь непостижимо, станет самоочевидным, и многие мистические сентенции заблистают перед оком вашей души как транспарант, освещающий тьму вашего сознания. Таков ход постепенного развития. Год или два тому назад вы могли написать более блестящую, но никак не более глубокую статью. Потому не пренебрегайте, мой добрый Брат, скромным осмеянным журналом вашего Общества и не обращайте внимания ни на ее забавную претенциозную обложку, ни на "кучи навоза", содержащиеся в нем, повторяя сострадательную и слишком знакомую вам поговорку, часто употребляемую в Симле. Но пусть лучше ваше внимание будет привлечено к нескольким жемчужинам мудрости и оккультных истин, которые время от времени попадаются под тем "навозом". Наш собственный образ действий и приемы возможно так же забавны и нелепы — нет, они даже превышают их. Субба Роу прав; кто ничего не знает об образе действий Сиддх, тот согласится со взглядами, выраженными на третьей странице его письма: многие из нас будут приняты нашими английскими джентльменами за сумасшедших. Но тот, кто захочет стать сыном Мудрости, тот всегда заглянет под шероховатую поверхность. Так и с бедным старым журналом. Посмотрите на его мистически самоуверенное одеяние! На его многочисленные недостатки и литературные дефекты со всей обложкой, являющиеся совершеннейшим символом его содержания: большая часть его первичного содержания густо завуалирована, все грязно и черно, как ночь, через которую проглядывают серые точки, линии, слова, и даже фразы. Истинно мудрому эти серые пятна подсказывают аллегорию, полную значения, наподобие полос серого рассвета на небе Востока ранним утром после темной ночи — утренняя заря "духовно-интеллектуального цикла". И кто знает, сколько из тех, кто не смутившись его непредрасполагающей внешностью, противной запутанностью стиля и многими другими недостатками старого журнала, будут продираться вперед по страницам и окажутся когда-нибудь вознагражденными за свое упорство! Озаренные мысли могут засверкать на них в то или другое время, проливая свет на смущающие проблемы. Вы сами, в какое-нибудь прекрасное утро, размышляя над его искривленными колонками, вглядываясь с помощью хорошо отдохнувшего за ночь ума в то, что вы сейчас рассматриваете, как туманные размышления с неуловимой сутью, имеющие только консистенцию испарений, — вы сами, может быть, случайно уловите в них неожиданное разрешение одного старого вашего забытого "сна", который, раз он всплыл в памяти, отпечатается, как неизгладимое изображение в вашей сокровенной памяти, чтобы уже никогда в ней не погаснуть. Все это возможно и может случиться, ибо наши пути — пути сумасшедших. . .

Зачем тогда чувствовать себя "несчастным" и "разочарованным", мой добрый, мой верный друг? Помните, что отсроченная надежда не есть потерянная надежда. "Условия" могут измениться к лучшему, ибо мы тоже, подобно привидениям нуждаемся в особых условиях и навряд ли можем без них работать. И тогда эта смутная подавленность духа, которая сейчас надвигается на вас, как тяжелая туча на ландшафт, может быть унесена первым благоприятным ветром. Бхагавани Шанкер находится у О. , и он сильнее и лучше приспособлен во многих отношениях, чем Дамодар или даже наш общий "женский" друг.

Нет, вас не оторвут от вашего учения, прежде чем вы основательно не овладеете алфавитом, чтобы научиться читать самому. И зависит только от вас одного "пригвоздить это чересчур привлекательное видение", которое сейчас кажется вам угасающим. . . (пропуск целой страницы подлинного письма). . . положение в целом. Что я еще не "Сераф" — доказывается фактом, что я пишу вам это бесконечное письмо. Когда будет доказано, что вы правильно поняли мою мысль, я смогу сказать больше. М. , чтобы дать вам возможность, как он говорит, противостоять вашим врагам, верующим в материализацию "индивидуальных душ", хотел, чтобы я ознакомил вас целиком со всем количеством тонких тел и их коллективной совокупностью так же, как с распределительным агрегатом или оболочками. Я думаю, что это преждевременно. Прежде, чем привести Мир к пониманию разницы между "Сутратма" (нить — душа) и "Тайджаса" (сияющего или светящегося), им нужно объяснить природу более грубых элементов. За что я его упрекаю, это — что он позволил вам начинать с другого конца — что наиболее трудно, если человек не вполне овладел предварительными знаниями. Я посмотрел ваши рукописи, адресованные М. , и не раз я различал на белых полях тень вашего лица с серьезными вопрошающими глазами: ваша мысль отбрасывала ваше изображение на то место, к которому был прикован ваш ум, и которое вам хотелось получить обратно заполненным — место, "жаждущее", как вы говорите, больше записей, больше информации. Ну, если его "лень" еще дольше возьмет верх над его добрыми намерениями, тогда я сам это сделаю, хотя мое время ограничено. Во всяком случае, писать для вас не есть неблагодарная задача, так как вы наилучшим образом используете то немногое, что вы подберете то здесь, то там. В самом деле, когда вы жалуетесь на свою неспособность понять значение писаний Элифаса Леви, то это только потому, что вам не удается, подобно многим другим читателям, найти ключ к его методу писания. При более тщательном наблюдении вы найдете, что у оккультистов никогда не было намерения действительно что-то скрыть из того, что они писали для серьезных решительных исследователей. Но, скорее, у них было намерение запереть свои сведения ради сохранности в безопасный ящик, ключом к которому является интуиция. Полагаю, что теперь пора с вами попрощаться. Надеюсь, что вам легче будет читать синие, чем красные иероглифы. О. будет у вас скоро, и вам следует использовать этот выгодный случай, который может быть последним для вас обоих. А теперь — нужно ли мне напомнить вам, что это письмо строго конфиденциальное?

Ваш, как бы там ни было, К. Х.

Вставка:

Пусть ваш ум сам разбирается с этой проблемой.

Да, я действительно доволен вашей последней статьей, хотя она не удовлетворит ни одного спиритуалиста. Все же в ней больше философии и глубокой логики, нежели в дюжине их наиболее претенциозных изданий. Благодарность придет потом. Таким образом, мало-помалу то, что теперь непостижимо, станет самоочевидным. И многие положения неясного значения заблистают перед вашим духовным оком, как прозрачность во тьме вашего сознания. Таков ход постепенного развития: год или два тому назад вы могли бы написать более блестящую, но никак не более глубокую статью. Потому не пренебрегайте, мой добрый брат, скромным, осмеянным журналом вашего Общества и не обращайте внимания ни на его забавную претенциозную оболочку, ни на "кучи мусора", содержащиеся в нем, повторяя сострадательную и вам самому слишком знакомую поговорку, часто употребляемую в Симле.

Письмо 49 а

Невозможно: нет силы здесь, буду писать через Бомбей.

К. Х.


Письмо 49 в

Короткая записка, полученная в Аллахабаде во время пребывания там Олькотта и Бхагавани Рао.

Мой добрый друг, нам очень легко давать феноменальные доказательства, когда налицо необходимые для этого условия. Например, магнетизм Олькотта после шестилетнего очищения весьма симпатичный нашему магнетизму физически, а нравственно он постоянно все более становится таковым. Так как Дамодар и Бхагавани Рао прирожденно симпатичны, то их ауры помогают, вместо того, чтобы отталкивать и препятствовать феноменальным экспериментам, не мешая и не задерживая их. По истечении какого-то времени вы сами можете стать таковыми — это зависит от вас самих. Производить насильственные феномены при наличии магнетических и других затруднений запрещено так же строго, как запрещено банковскому кассиру истратить деньги, которые ему лишь доверены. Мистер Хьюм не может этого понять. И поэтому он "возмущен", что различные проверки, которые он тайно для нас приготовил, претерпели неудачу. Они требовали десятикратной траты сил, так как он окружил их не чистейшей аурой, а аурой подозрения, гнева и предвкушения насмешек. Даже сделать эту малость для вас так далеко от штаб-квартиры было бы невозможно, если бы не магнетизм, который О. и Б. Р. принесли с собою, и больше я не могу сделать ничего большего.

К. Х.

Р. S. Однако я все-таки поставлю для вас сегодняшнюю дату 11 марта 1882 г.

Письмо 50

К. Х. — Синнету

Получено в Аллахабаде 18 марта 1882 г.

Мой дорогой друг, вы не совсем поняли значение моей записки от 11 марта. Я сказал, что легко демонстрировать феномены, когда налицо нужные условия, но не имел в виду то, что присутствие Олькотта и Маллапура в вашем доме привело к такому наплыву сил, что их было бы достаточно для предполагаемых вами демонстраций.

Последние являются вполне разумными с вашей точки зрения, и я совсем вас не упрекаю за то, что вы их просили. Я сам пожалуй хотел бы дать вам эту возможность ради удовлетворения вашего личного желания, не для публики, ибо вы знаете, что в таких случаях убеждение достигается путем индивидуального опыта. Свидетельство из вторых рук никого не удовлетворяет, кроме доверчивых (или, вернее, нескептических) умов. Ни один спирит, читающий во втором издании повествование о тех самых феноменах, которые вы мне назвали, ни на секунду не поколебался бы приписать их чему-либо другому, как медиумизму, и ваша жена и вы сами, по всей вероятности, были бы причислены ими к медиумическим факторам. Подумайте! А нет, то ждите, когда настанет ваше время. Вы медленно накапливаете материалы для того, что мы здесь, как вы знаете, называем настоящим dgiu; приложите к этому все силы. Не физические феномены внесут убеждение в сердца неверующих в "Братство", но скорее феномены интеллектуальности, философии и логики, если мне можно так выразиться. Взгляните на "Наставления Духов" от <...>, в том виде, как они изложены Оксли, наиболее смышленым, так же как и наиболее образованным изо всех медиумов. Читаете и жалко становится! Разве вы не видите, куда мы "клоним", как О. говорит? Разве вы не видите, что если бы не ваш исключительный интеллект и помощь, из него возникающая Коган давно закрыл бы все двери к сообщению между нами? Да, читайте и изучайте, мой друг, ибо цель имеется. Вы казались раздосадованными, разочарованными, когда читали слова: "Невозможно: нет силы здесь, буду писать через Бомбей". Эти восемь слов будут стоить мне восемь дней восстановительной работы в том состоянии, в котором я сейчас нахожусь. Но вы не знаете, что я подразумеваю; вы оправданы.

Вам нечего скрывать от себя трудности при разработке вашего проекта "Степеней". Я хотел, чтобы вы развивали его на досуге, "как дух вам подсказывает". Ибо, даже если бы вам не удалось сформировать схему, соответствующую нуждам Азии и Европы, вы могли попасть на что-нибудь такое, что могло бы быть полезным или для одной или другой, и уже другие руки могли бы доставить недостающую часть. Азиаты, как правило, бедны, и книги недоступны им в это время вырождения, так что для вас ясно, насколько различен должен быть план интеллектуальной культуры в подготовке для практических опытов к раскрытию в них психических сил. В старину этот недостаток восполнялся со стороны Гуру, который вел ученика через трудности детства и юности и давал ему в устном учении такое же количество пищи или более, нежели посредством книг для роста ментального и психического. Недостаток в таком "водителе, философе и друге" (кто же еще более заслуживает этот тройной титул?) никогда не может быть восполнен, как бы там ни было. Все, что вы в состоянии делать, это подготовить интеллект: импульс к "культуре души" должен быть выявлен индивидуумом. Трижды счастливы те, кто прорываются через порочный круг современного влияния и поднимаются над испарениями!

Возвратимся к вашим "Степеням". Не слишком ли смутные, туманные линии проводите вы между первыми тремя или четырьмя группами? Какую проверку вы применяете, чтобы определить их соответственные ментальные состояния? Как предохранить от чистого "зазубривания, копирования и подмены в писаниях"? Многие ловкие иезуиты могли бы пройти все ваши Степени, даже до шестой и седьмой, и вы тогда допустили бы их во вторую секцию. Припомните уроки прошлого и Картера Блэка. Как Мурад Али Бей сказал и Олькотт вам подтвердил, — тому, кто прошел первые пять стадий, вполне возможно приобрести "оккультные способности" в шестой. Нет, этого можно достичь без помощи всего этого — путем применения метода Архатов, Дастур, Йогов или же Суфий. Среди каждой из перечисленных групп мистиков имеются многие, кто даже не умеют ни читать, ни писать. Если психическая идиосинкразия отсутствует, никакая культура ее не даст. Самый высшей теоретической, а также практической школой этого рода является та, в которой обучались мы, сообщающиеся с вами, ваши заинтересованные корреспонденты.

Все предыдущее было сказано не для того, чтобы вас разочаровать и привести в уныние, но для вашего ободрения. Если вы истинный англосакс, никакие препятствия не сломят вашего устремления; и если мои глаза не затуманились, именно таков ваш характер в глубине. У нас для всех устремившихся одно слово: дерзайте!

А теперь в отношении вашего смеха в последних числах сентября по поводу воображаемых опасностей для того, кто производит феномены. Опасностей, возрастающих пропорционально величине произведенных феноменов, и невозможности опровергнуть их. Помните, предложенный феномен доставки сюда газеты "Таймс". Мой добрый друг, если пустяковые феномены (ибо они являются пустяковыми по сравнению с тем, что можно было бы и может быть сделана), показанные Эглинтоном, вызвали такую лютую ненависть, создавая перед нами сцены заключения в тюрьму вследствие ложного свидетельства, то какой только не была бы судьба бедной Старой Леди! Вы все еще варвары, несмотря на вашу хваленную цивилизацию.

А теперь о М. (Это строго между нами, и вы не должны упоминать об этом даже м-с Гордон). Эглинтон готовится к отъезду, оставляя в сознании бедной м-с Г. страх, что она обманута, что никаких "Братьев" не существует, раз Эглинтон отрицает их существование, и что "Духи" молчат по поводу этой проблемы. Затем на прошлой неделе М. , вмешавшись в пеструю толпу, взял этих призраков за горло, и в результате неожиданное признание Братьев, их действительного существования и чести, приобретенной персональным знакомством с "Просветленным". Урок для вас и других, извечный из вышеприведенного, может пригодиться в будущем, ибо события будут расти и развиваться.

Письмо 51

К. Х. — Синнету

Получено в Аллахабаде 24 марта 1882г.

(Конфиденциально)

Добрый друг, излагая это письмо, я не забуду повторить снова те многие замечания, которые могли быть сделаны в отношении различных возражений, которые мы имеем право выдвигать против спиритуалистических феноменов и медиумов. Мы выполнили свой долг, и так как голос истины шел по каналу, который лишь немногим был приятен, то его объявили ложным, а заодно и Оккультизм. Время для споров прошло, и час, когда будет доказано Миру, что оккультная наука вместо того, чтобы быть, по словам доктора Чемберса, "абсолютным суеверием", как они склонны думать, окажется объяснителем и разрушителем всех суеверий, этот час близок. По причинам, которые вы поймете, хотя сначала будете склонны рассматривать их (по отношению к вам самим) как "несправедливые", я решил на этот раз, в виде исключения, делать то, чего никогда раньше не делал, а именно, персонифицироваться в другой форме, и, возможно, и характере. Поэтому у вас не должно быть недобрых чувств к Эглинтону за испытываемое им удовольствие видеть меня персонально, разговаривать со мною и быть "ошеломленным" мною и результатами моего посещения его на борту "Веги". Это будет сделано между 21-м и 22-м числом этого месяца, и когда вы будете читать это письмо, — это уже будет "видением прошлого", если Олькотт отправит вам письмо сегодня.

"Все сущее окутано тайной; мы разъясняем тайны тайнами", — скажете вы. Ну, ну, для вас, как человека заранее предупрежденного это не должно быть тайной; так как по нескольким причинам, причем одна другой благовиднее, я беру вас в свои доверенные. Одна из них — чтобы уберечь вас от чувства (это слово звучит странно — не правда ли?), когда вы об этом услышите. Так как он увидит нечто, совсем отличающееся от действительного К. Х. , хотя это будет все же К. Х. , то вам не следует чувствовать себя обиженным со стороны своего трансгималайского друга. Вторая причина — надо избавить этого беднягу от подозрения в хвастовстве; третья и самая веская, хотя и не последняя, что теософия и ее последователи должны быть реабилитированы. Эглинтон возвращается домой, и если он после возвращения не будет знать о Братьях, то для старой Е. П. Б. и Х. С. О. настанут горькие дни испытаний. Мистер Хьюм упрекал, что мы не показались Эглинтону. Он насмехался и бросал нам вызов появиться Ферну и другим. По причинам, которые он, может быть, поймет, а может быть и нет, но вы поймете, мы не могли или, вернее, не хотели этого делать, пока Эглинтон в Индии. К тому же у нас имелись не менее важные причины, по которым мы запретили Е. П. Б. переписываться с ним или уделять ему слишком много внимания в журнале "Теософ". Но теперь, когда он уже уехал и 22-го будет находиться далеко в море, и когда не может быть места никаким подозрениям в обмане ни против того или другого, настало время для эксперимента. Он думает подвергнуть испытанию ее — но будет испытан сам.

Поэтому, мой верный друг, и сторонник, будьте готовы. Так как я буду рекомендовать Эглинтону в свою очередь миссис Гордон придерживаться осторожности, то эта добрая леди может в этом отношении зайти слишком далеко, принимая это а la lettre, то я заранее снабжаю вас буллой для снятия печати с ее уст.

А теперь о м-ре Хьюме. Он трудится для нас и определенно имеет право, чтобы мы с ним считались — пока что. Я бы охотно написал ему сам, но вид моего почерка, с которым он знаком, может произвести поворот в его чувствах к худшему, прежде чем он потрудится прочесть то, что я хочу ему сказать. Не будете ли вы так любезны, чтобы взять на себя эту деликатную задачу поставить его в известность о том, что я сейчас пишу вам? Скажите ему, что имеются люди — враги, которые горячо желают уличить Старую Леди в обмане, поймать ее в ловушку, так сказать, и что по этой самой причине я решился раз и навсегда покончить с этим вопросом. Скажите ему, что воспользовавшись его советом, я — К. Х. , покажусь Эглинтону собственной персоной в действительности в море между 21-м и 22-м числом этого месяца; и что если удастся образумить этого бунтовщика, отрицающего существование "Братьев", то миссис Гордон и ее супруг будут об этом факте извещены немедленно. Это все. Чтобы осуществить наш эксперимент, мы намеренно ждали до его отъезда, а теперь — мы намерены действовать.

Всегда ваш, К. Х.

Предполагается, что до 25-го марта вы будете держать свои уста запечатанными — как будто при смерти — после семидесяти лет. Никому ни слова, за исключением м-с С. , вашей доброй супруги, никто не должен знать ни слова из сего письма. Этого я ожидаю от вашей дружбы и теперь подвергаю это испытанию. Мистеру Хьюму вы можете писать сейчас с тем, чтобы он получил письмо 24-го марта после обеда. Ваше будущее зависит от этого — от вашего молчания.

К. Х.

Письмо 52

К. Х. — Синнету

Написано поперек строчек письма Е. П. Б.

от 25 марта А. П. С.

Однако содержание обоих писем не имеет никакого отношения одно к другому.

Новый "руководитель" пока что должен вам сказать несколько слов. Если вам небезразличны наши будущие отношения, то лучше постарайтесь повлиять на вашего друга и коллегу мистера Хьюма, чтобы он отказался от своей безумной идеи отправиться в Тибет. Неужели он действительно думает, что если мы разрешим, то он или какая-нибудь армия пелингов будет в состоянии отыскать нас или же принести обратно известие, что мы, в конце концов, оказались "лунным светом", как он это называет. Сумасшедший тот человек, кто думает, что даже Британское правительство достаточно сильно, богато и могущественно, чтобы помочь ему в осуществлении его безумного плана! Если мы желаем чтобы кто-либо узнал нас, то этот человек найдет нас у самых границ. Те же, кто восстановили против себя Коганов, как это сделал он, те не найдут нас, даже если бы они пошли на Лхассу с целой армией. Осуществление его планов было бы сигналом для абсолютного разобщения вашего мира и нашего. Его идея обратиться к Правительству за разрешением отправиться в Тибет смешна. Он встретится с опасностями на каждом шагу и даже не услышит каких-либо вестей ни о нас самих, ни о нашем даже приблизительном местопребывании. Вчера вечером нужно было отправить письмо ему и миссис Гордон. Коган запретил это. Добрый друг, вы предупреждены — действуйте соответственно.

К. Х.

Письмо 53

К. Х. — Синнету

Я только что взял вашу записку с того места, куда она была положена; хотя я мог и иным путем узнать ее содержание, я знал, что вы предпочтете, чтобы записка сама перешла в мои руки. Разве это кажется вам ничтожным делом, что вы провели прошлый год, занимаясь только "семейными обязанностями"? Но что заслуживает лучшую награду, какая дисциплина лучше, как не ежедневное и ежечасное выполнение долга? Поверьте мне, мой "ученик", что мужчина или женщина, помещенные Кармой среди малых простых обязанностей, жертв и любвеобильной доброты, — верным их выполнением поднимутся к большим мерам Долга, Жертвы, Милосердия и Сострадания ко всему Человечеству, и какой лучший путь к Озарению вы можете избрать, как не ежедневное покорение себя, проявление упорства в достижении цели, несмотря на отсутствие видимого психического успеха и перенесение несчастий со спокойным мужеством, которое превращает их в духовное продвижение, так как добро и зло не должны измеряться по событиям на нашем физическом плане. Не будьте обескуражены тем, что ваша практика отстает от вашего устремления; все же, допуская это, не удовлетворяйтесь, так как вы ясно знаете, что у вас слишком часто бывает склонность к ментальной и моральной лени, более склонной отдаться течениям жизни, чем идти своим собственным путем. Ваш духовный прогресс значительно больше, чем вы знаете или можете себе осознать, и вы правильно поступите, поверя, что такое развитие само по себе более важно, чем его осознание вашим сознанием на физическом плане. Я теперь не хочу затрагивать другие темы, так как настоящее письмо является сочувственным признанием ваших усилий и серьезным ободрением для сохранения спокойствия и храбрости духа по отношению к внешним событиям в настоящее время и надежду на будущее во всех планах.

Истинно ваш, К. Х.


Письмо 54

К. Х. — Синнету

Лондон, 27 апреля.

Мистеру А. П. Синнету, редактору "Пионера" в Аллахабаде.

Мой добрый друг!

Хотя мистер Эглинтон обещал возвратиться к концу июня, он не сможет этого сделать после той опасности, которая угрожала в самый день его отъезда из Калькутты, если он не будет тщательно защищен от повторений такого позорного случая. Если мистер Хьюм стремится заполучить его, то пусть, за неимением чего-либо лучшего, предложит ему место личного секретари на год или около того теперь, когда мистер Дзвисон ушел. Если вы и мистер Хьюм действительно так сильно хотите меня увидеть (вернее — мое астральное "Я"), то теперь для вас имеется шанс. Е. П. Б. слишком стара и недостаточно пассивна. Кроме того, слишком много она оказала услуг, чтобы ее теперь принуждать. С мистером Эглинтоном же, при его желании, это легко сделать. Поэтому используйте предлагаемый вам шанс теперь, так как через год будет уже слишком поздно.

Ваш К. Х.

Письмо 55

К. Х. — Синнету

(письмо не имеет начала)

Какая постыдная жизнь. Я попытаюсь сделать из него вегетарианца и трезвенника. Абсолютное воздержание от мяса и спиртных напитков очень мудро предписано м-ром Хьюмом, если он хочет достигнуть хороших результатов. В хороших руках Э. может принести огромную пользу Т. О. в Индии, но для этого он должен пройти тренировку очищения. До его отъезда (т. е. до отъезда Э. ) М. пришлось подготавливать его в течение шести недель, иначе для меня было бы невозможно проецировать в его атмосферу даже отражение "моего двойника". Я уже сказал вам, мой дорогой друг, что то, что он видел, не был я. Также я не смогу проецировать это отражение для вас, если он не будет тщательно очищен. Поэтому, так как теперь обстоят дела, мне нечего возражать против условий мистера Хьюма в таком виде, в каком они изложены в его последнем "официальном" письме, за исключением поздравлений его от всего моего сердца. По той же самой причине для меня невозможно ответить ему на его вопросы именно сейчас. Пожалуйста, пусть он имеет терпение в деле Э. В Лондоне среди спиритуалистов зарождаются и начинают действовать грязные заговоры; и я не совсем уверен, что Э. устоит против потока, угрожающего его поглотить, если они не получат от него хотя бы частичного отречения. Мы отступили от нашей обычной тактики, и эксперимент с ним был проделан на "Веге" исключительно ради блага некоторых англоиндийских теософов. Мистер Хьюм выразил свое удивление, что даже "духи" Э-на ничего не знали о нас, и что вопреки интересам дела мы не показались даже ему. С другой стороны, калькуттские спиритуалисты и миссис Гордон вместе с ними восторжествовали, и полковник Г. последовал их примеру. Незначительное время, пока он находился в Калькутте, "дорогие ушедшие" окутались ароматом святости, а "Братья" в оценке общественности очутились довольно низко. Многие из вас думали, что наше появление перед Э. "спасло бы ситуацию" и заставило бы спиритуалистов признать Теософию. Так и быть, мы исполнили ваше желание. М. и я решили показать вам, что не было никакого основания для таких надежд. Фанатизм и слепота спиритуалистов, подкармливаемая эгоистическими побуждениями профессиональных медиумов, неистовы, и оппоненты теперь в отчаянии. Мы должны дать развиться естественному ходу событий и можем помочь наступающему кризису все более и более частыми разоблачениями. Нам ничего не дало, если бы мы форсировали события, так как это создало бы лишь "мучеников" и дало бы им предлог для новой мании.

Поэтому, пожалуйста, имейте терпение. М-р Хьюм, если только он будет и в дальнейшем упорствовать в своих решениях, имеет перед собою великий и благородный труд истинного основателя новой общественной эры философских и религиозных реформ. Это так широко и благородно задумано, что если, как я надеюсь, мы, наконец, придем к соглашению, то ему вполне хватит работы в течение того промежутка времени, который мне нужен для испытания и подготовки Эглинтона. Через несколько дней я напишу мистеру Хьюму и отвечу ему по всем пунктам, причем объясню ему положение дел, как я понимаю. Пока было бы хорошо показать ему это письмо. Ваша рецензия "Совершенного Пути" более совершенна, нежели замысел автора. Благодарю вас за ваши добрые услуги, мой друг. Вы начинаете привлекать к себе внимание Когана. И если бы вы только знали, какое значение это имеет, вы не стали бы до точности вычислять, на какую награду вы вправе рассчитывать за некоторые упомянутые недавние услуги.

Искренне ваш, К. Х.

Письмо 56

Трипликейн, Мадрас, 7 мая 1882 г.

Субба-Роу — Синнету

Дорогой Сэр!

В течение последних трех месяцев мадам Блаватская несколько раз просила меня дать вам практические наставления по нашей оккультной науке, какие позволительны по отношению к человеку вашего положения; а теперь мне приказано. . . помочь вам приподнять часть первой завесы тайны. Едва ли мне нужно сказать вам здесь, что от Махатм не следует ожидать, что они возьмутся за труд лично наставлять и вести наблюдение за начинающими, подобными вам, как бы искренна и серьезна ни была ваша вера в их существование и в реальность их науки и ваше стремление изучить тайны этой науки. Когда вы больше узнаете о них и об их своеобразном образе жизни, я уверен, что вы не будете склонны упрекать их за то, что они лично не преподают вам тех знаний, к которым вы так стремитесь.

Ставлю вас в известность, что обещанная вам помощь будет оказана, если вы согласитесь на следующие условия:

1. Вы должны дать мне ваше слово чести, что вы никогда и никому не раскроете Тайн, сообщенных мною, независимо от того, принадлежат ли они Теософскому Обществу или нет, если вы заранее не получите мое разрешение.

2. Вы должны вести такую жизнь, которая бы полностью согласовывалась с духом правил, которые уже были даны вам для руководства.

3. Вы должны снова повторить ваше обещание способствовать всеми силами, поскольку это в вашей власти, целям Теософического Общества.

4. Вы должны строго действовать по указаниям, которые будут вам даны во время обещанного обучения.

К сказанному я должен добавить, что что-либо подобное колеблющемуся состоянию ума в отношении реальности оккультной науки и эффективности предписанных процессов может воспрепятствовать получению желаемых результатов.

Я надеюсь, что вы будете так любезны, что в вашем ответе на это мое письмо сообщите мне, знаком ли вам санскритский алфавит и можете ли вы произносить санскритские слова правильно и ясно.

Остаюсь искренне вашим, Т. Субба Роу

Письмо 57

Заметки К. Х. по поводу главы введения, озаглавленной Хьюмом "БОГ" и предназначенной быть предисловием к изложению оккультной философии (сокращенно). Получено Хьюмом в Симле 1882 г.

Ни философия наша, ни мы сами не верим в Бога, менее всего в того, местоимение которого требует прописной буквы. Наша философия такова, как ее определяет Гоббс. Она есть преимущественно наука следствий по их причинам и причин по их следствиям, а так как она является так же и наукой творений, выводимых от первоначала, как это определяет Бэкон, то прежде чем принять такое начало, мы должны знать его и не имеем права даже допустить его возможность. Все ваше объяснение основано на одном единственном допущении, сделанным просто, чтобы аргументировать в прошлом октябре. Вам было сказано, что наше знание ограничивается этой нашей солнечной системой; следовательно, как философы, желающие быть достойными этого имени, мы не можем ни отрицать, ни утверждать существование того, что вы называете высшим, всемогущим, разумным существом, некоторым образом вне границ этой солнечной системы. Но если подобное существование и не вполне невозможно, все же, если только однообразие законов природы не нарушается в этих пределах, мы утверждаем, что оно в высокой степени невероятно. Тем не менее мы особо резко отрицаем позицию агностицизма в этом направлении и в пределах солнечной системы. Наша доктрина не знает компромиссов. Он либо утверждает, либо отрицает, ибо дает лишь то, что знает как Истину. Потому мы отрицаем Бога как философы и как Буддисты. Мы знаем планетные и другие духовные существования и мы знаем, что в нашей системе нет такого существа, как Бог личный, либо безличный. Парабрахман не есть Бог, но абсолютный и неизменный закон, а Ишвара есть следствие Авидьи и Майи, невежество, основанное на великом заблуждении. Слово "Бог" было изобретено для определения неизвестной причины тех следствий, которыми, не понимая их, восхищался либо устрашался человек. А так как мы утверждаем и в состоянии доказать то, что мы утверждаем — то есть знание этой причины и причин, то мы можем настаивать, что нет Бога или Богов — за ними. Идея Бога не врожденное, но приобретенное понятие, и у нас лишь одно положение общее с теологами — мы раскрываем Беспредельность. Но тогда как мы даем всем феноменам, происходящим из бесконечного и беспредельного пространства, продолжительность и движение, материальную, естественную, разумную и известную (по крайней мере нам) причину, теисты приписывают им духовные, сверхъестественные и неразумные и неизвестные причины. Бог теологов просто воображаемая мощь, un loup garou, как это выразил Д`Голбах — мощь, которая никогда еще не манифестировала себя. Наша главная задача освободить человечество от этого кошмара, учить человека добродетели ради ее самой; учить проходить жизнь, полагаясь на самого себя, вместо того, чтобы опираться на богословский костыль, который бесчисленные века был непосредственной причиной почти всех человеческих бедствий. Пантеистами нас могут назвать — агностиками никогда. Если люди готовы принять и рассматривать как Бога нашу Единую Жизнь — неизменную и бессознательную в своей вечности, они могут это делать, и таким образом придержаться еще одного гигантски ложного наименования. Но тогда им придется сказать со Спинозою — "Не существует, и мы не можем представить себе иной субстанции, нежели Бог";или как этот несчастный философ говорит в своем 14-ом предложении — "praeter Deum neque dari neque concepi potest substantia" — и таким образом стать пантеистами. . . Кто, как не теолог, вскормленный на тайне и на самом нелепом сверхнатурализме, может вообразить самосуществующее существо, в силу необходимости бесконечное и всемогущее, вне проявленной, бесконечной Вселенной. Слово "бесконечность" — лишь отрицание, которое исключает понятие пределов. Совершенно очевидно, что существо, независящее и всемогущее, не может быть ограничено ничем вне его самого: ничто не может быть вне его — даже пустота. Где же тогда место для материи, для этого проявленного мира, хотя бы даже он был ограниченным? Если мы спросим теистов — есть ли ваш Бог пустота, пространство или материя? — Они ответят — нет. Тем не менее, они утверждают, что их Бог проникает материю, хотя он сам и не материя. Когда мы говорим о нашей Единой Жизни, мы тоже говорим, что она проникает в сущность каждого атома материи, и потому она не только имеет соответствие с материей, но также и все ее свойства и т. д. Следовательно, она материальна, т. е. сама есть материя. Как может разум произойти из неразумности? — спрашивали вы меня в прошлом году. Каким образом могло разумное человечество — человек — будучи венцом разума, развиться из слепого, неразумного закона или силы? Но, раз мы рассуждаем по этому направлению, я в свою очередь могу спросить: как могли прирожденные идиоты, неразумные животные и все остальные "творения" быть созданными или развиться из абсолютной Мудрости, если она представляет из себя мыслящее, разумное Существо, творца и Владыку Вселенной? "Каким образом, — говорит доктор Кларк в своем исследовании доказательств существования Божества, — Бог, создавший глаз, не будет видеть, Бог, создавший ухо, не будет слышать?" — Но, согласно этому методу рассуждения, они должны будут признать, что создавая идиота, Бог — идиот, что он, создавший столько неразумных существ, столько физических и моральных чудовищ, должен быть неразумным существом.

Мы не Адвайтисты, но наше учение, почитая Единую Жизнь, тождественно с учением Адвайты в отношении к Парабрахману. И ни один адвайтист, обладающий истинно философским умом, никогда не назовет себя агностиком, ибо он знает, что он есть Парабрахман и тождественен во всех отношениях с Мировой Жизнью и Душой — Макрокосм есть микрокосм, и он знает, что нет Бога вне его, нет творца, нет и существа. Найдя гнозис, мы не можем показать ему спину и сделаться агностиками.

Допустив мысль, что даже Высочайшие Дхиан-Коганы способны заблуждаться под влиянием иллюзий, воистину для нас не существовало бы реальности действительности, и оккультная наука стала бы такой же великой химерой, как и Бог. Если глупо отрицать то, чего мы не знаем, то еще нелепее приписывать тому неизвестные законы.

Согласно логике "ничто" есть то, о чем все может быть справедливо отрицаемо и ничто не может быть воистину утверждаемо. Поэтому понятие о конечном или бесконечном "ничто" есть противоречие в определениях. И тем не менее, согласно теологам — "Бог, самосущее существо, есть наиболее простое, неизменяемое, беспорочное существо; вне делимости, образа, движения или каких-либо других подобных свойств, находимых нами в материи. Ибо все подобные свойства так очевидно и неизбежно предполагают конечность в самом понятии и решительно несообразны с совершенной бесконечностью". Потому Бог, предлагаемый здесь почитанию XIX столетия, лишен всех качеств, о которых человеческий мозг может установить суждение. Что же в действительности это есть, как не существо, о котором они ничего не могут утверждать, что не было бы сейчас же опровергнуто? Их собственная Библия, их Откровение разрушают все моральные понятия, которые они нагромождают на Него, разве только что они признают совершенством качества, которые здравый смысл и разум каждого человека называет недостатками, гнусными пороками и грубым беззаконием. Более того, тот, кто читает наши Буддийские писания, написанные для суеверных масс, не найдет в них демона такого мстительного, несправедливого, жестокого и тупого, как этот небесный тиран, на которого Христиане так щедро расточают свое раболепное обожание, а Богословы нагромождают все те совершенства, которые опровергаются на каждой странице их Библии. Воистину ваша теология создала своего Бога лишь для того, чтобы уничтожить его по частям. Ваша церковь — баснословный Сатурн, рождающий детей, чтобы пожрать их.

Теперь о Космическом Разуме. Несколько размышлений и доводов должны поддерживать каждую новую идею. Например: мы убеждены в обвинении нас в следующих противоречиях.

1. Мы отрицаем существование мыслящего, сознательного Бога на том основании, что подобный Бог должен быть обусловленным, ограниченным и подверженным изменениям, следовательно не бесконечным.

2. Если он представлен нам как вечное, неизменное и независимое существо, лишенное всякой крупицы природы в себе самом, тогда мы отвечаем, что это не существо, но непреложный, неизменный, слепой принцип — закон. Однако они возразят нам, что мы верим в Планетных Духов и наделяем их космическим разумом, и это должно быть объяснено.

Наши доводы могут быть суммированы так:

1. Мы отрицаем нелепое предположение, что может быть даже в беспредельной и вечной Вселенной два бесконечных, вечных и вездесущих Бытия.

2. Материя, мы знаем, вечна, не имеет начала,

а. ибо материя есть сама Природа;

б. и то, что не может уничтожить себя и неуничтожаемо, существует непреложно, и потому оно не может иметь начала, равно как не может и перестать существовать;

в. накопленный опыт бесчисленных веков, так же как и точная наука, показывают нам материю (или Природу) действующей присущей ей особой энергией. Ни один из атомов этой материи никогда не находится в состоянии абсолютного покоя, и потому она всегда должна была существовать, т. е. ее материал — вечное изменение форм, комбинаций и свойств, но ее принципы или элементы абсолютно неразрушимы.

3. Что же касается Бога, которого никто, никогда и нигде не видел, то если он не есть сама сущность и природа этой беспредельной и вечной материи, ее энергия и движение, то и мы не можем рассматривать его как вечного или бесконечного или самосущего. Мы отказываемся принять существо или бытие, о котором абсолютно ничего не знаем:

а. Ибо нет места ему при наличности материи, неопровержимые свойства и качества которой вполне нам известны.

б. Если он или оно есть лишь часть этой материи, то нелепо утверждать, что он двигатель и правитель того, чего сам он представляет лишь зависящую частицу.

в. И, если они скажут нам, что Бог есть самосущий, чистый дух, независящий от материи (внекосмическое божество) мы ответим, что даже допуская возможность такой невозможности, то есть его существования, мы тем не менее утверждаем, что чисто нематериальный дух не может быть разумным, сознательным правителем, так же не может обладать ни одним из качеств, которыми его наделяет теология и, таким образом, подобный Бог становится снова лишь слепой силой. Разум, присущий нашим Дхиан Коганам, есть способность, которая может принадлежать лишь проявленным или одушевленным существам, как бы непроницаема или, вернее, невидима ни была материальность их существа. Разум требует необходимости мышления. Чтобы мыслить мы должны иметь представления. Представления предполагают чувствования, которые физически материальны. Каким же образом что-либо материальное может принадлежать чистому духу? Если возразят, что мысль не может принадлежать материи, мы спросим: почему? Мы должны иметь неопровержимые доказательства этого утверждения, прежде чем примем его. Теолога мы спросим, что препятствует его Богу, раз он признанный Создатель всего сущего, наделить материю способностью мышления? Получив ответ, что, очевидно, Ему не захотелось этого сделать, и что это такая же тайна, как и невозможность, мы будем настаивать на разъяснении, почему более невозможно, чтобы материя создала дух и мысль, нежели духу и мысли Бога проявить и создать материю?

Мы не склоняем головы до земли перед тайною разума, ибо мы проникли ее много веков назад. Отбрасывая с презрением теистическую теорию, мы точно так же отклоняем и автоматическую теорию, учащую, что состояние сознания происходит движением мозговых молекул; так же мало чувствуем мы уважения к другой гипотезе — порождения молекулярного движения сознанием. Тогда во что же мы верим? — Мы верим во много осмеянный флогистон и в то, что некоторые физики назвали бы постоянным, хотя и абсолютно неприметным (обычным чувствам) движением или воздействием одного вещества на другое — в пульсацию инертной материи — ее жизнь. Тела Планетных Духов образованы из вещества, которое Пристли и другие называют флогистоном и для которого мы имеем другое название. Эта субстанция в своем высочайшем седьмом состоянии являет материю, которая облекает формы высочайших и чистейших Дхианов, тогда как ее самое низкое и наиболее плотное состояние (тем не менее настолько неощутимое, что наука называет это энергией или силою) служит покрытием Планетным Духам первой или низшей степени. Другими словами, мы верим только в материю как видимую природу и в материю в ее незримости, как невидимый, вездесущий, всемогущий Протеус, в ее непрерывном движении, которое есть ее жизнь, и которое Природа выявляет из себя, ибо она есть Великое Все, вне которого ничто не может существовать. Как правильно утверждает Беллинджер, "движение есть род существования, которое неизбежно вытекает из сущности самой материи: материя движется своей особой энергией, ее движение обязано силе, которая является врожденной, разнообразия движения и феноменов проистекающих происходит от многообразия свойств, качеств и комбинаций, которые первообразно находятся в первобытной материи", соединением которых является Природа, и о них ваша наука знает меньше, нежели любой из наших тибетских погонщиков яков о метафизике Канта. Существование материи, следовательно, есть факт, существование движения — другой факт, их самосущность и вечность или неуничтожаемость — третий факт. И представление чистого Духа как Существа или Бытия — называйте это как хотите — есть химера, величайшая нелепость!

Наши представления о добре и зле. Зла нет как такового, а есть лишь отсутствие добра. Зло существует лишь для того, кто становится его жертвой. Оно происходит от двух причин и не более, нежели добро является независимой причиной в природе. Природа лишена добра и зла, она лишь следует неизменным законам, давая жизнь и радость или посылая страдания и смерть и разрушая созданное ею. Природа имеет противоядие для каждого яда, и ее законы — воздаяние за каждое страдание. Бабочка, истребленная птицею, становится этой птицей, и маленькая птица, убитая животным, переходит в более высокую форму. Это есть слепой закон непреложности и вечная приспособляемость выявлений, и потому он не может быть назван Злом в Природе. Истинное зло порождается человеческим рассудком, и его происхождение всецело связано с рассуждающим человеком, который разобщил себя с природой. Таким образом, лишь само человечество является истинным источником зла. Зло есть преувеличенное добро, порождение человеческого себялюбия и жадности. Вдумайтесь глубже — и вы найдете, что кроме смерти, которая не есть зло, но неизбежный закон, и несчастных случайностей, которые всегда найдут воздаяние в будущей жизни — происхождение каждого зла, большого либо малого, заключено в человеческом действии, в человеке, разум которого делает его единственным свободным деятелем в природе. Не природа порождает болезни, но человек, миссия и удел которого в экономии природы умирать естественной смертью от старости; за исключением случайностей, ни один дикарь или дикий зверь не умирает от болезни. Еда, половые функции, питье есть естественные необходимости жизни, но излишества в них приносят болезнь, несчастье, страдание умственное и физическое, и все это передается как величайшие бедствия будущим поколениям, потомству преступников. Честолюбие, желание обеспечить благополучие и удобство тех, кого мы любим, приобретением почестей и богатств, достойные похвалы и естественные чувства, но когда они превращают человека в честолюбивого жестокого тирана, скупца, себялюбивого эгоиста, они приносят многочисленные бедствия окружающим его, как нации, так и отдельным личностям. Таким образом, все это — еда, богатство, честолюбие и тысяча других вещей, которые мы должны оставить неупомянутыми, становятся источником и причиной зла через излишества так же, как и через отсутствия их. Сделайтесь объедалой, развратником, тираном, и вы становитесь породителем болезней, человеческих страданий. Лишенные всего этого, вы умираете с голода, вас презирают, как ничтожество, и большинство из ваших сотоварищей делает из вас мученика на всю вашу жизнь. Потому не природа и не воображаемое Божество должны быть порицаемы, но человеческая природа, ставшая низкой через себялюбие. Подумайте хорошенько над этими несколькими словами: отыщите каждую причину зла, которую только вы можете себе представить, и проследите ее до самого ее возникновения, и вы разрешите одну треть всей проблемы зла. И теперь, допустив некоторые бедствия, которые естественны и не могут быть избегнуты, но так малочисленны, что я призываю всех метафизиков Запада назвать их злом или проследить их непосредственно до независимой причины, я укажу главную причину почти двух третей бедствий, которые преследуют человечество с тех пор, как эта причина сделалась мощью. Это религия, в какой бы то ни было форме и в какой бы ни было национальности. Это жреческая каста, священнослужители и церкви. Именно в этих иллюзиях, на которые человечество взирает как на священные, должен он отыскать источник бесчисленных бедствий, которые являются великим проклятием человечества и которые почти подавили человека. Невежество создало Богов, и хитрость извлекла выгоды из представившегося благоприятного случая. Посмотрите на Индию и на Христианство, на Ислам, Иудаизм и фетишизм. Это священнослужительский обман, который представил этих Богов такими устрашающими человеку; это религия, которая создаем из него себялюбивого ханжу, фанатика, ненавидящего все человечество вне своей секты, не делая его лучше или более моральным: это вера в Бога и Богов, которая делает две трети человечества рабами горсти тех, которые обманывают их под лживым предлогом спасения их. Разве не готов человек совершить всякого рода зло, если ему скажут, что его Бог или Боги требуют это преступление? — Добровольная жертва воображаемого Бога, презренный раб своих искусных священнослужителей, ирландский, итальянский и славянский крестьянин уморит с голоду себя и будет смиренно смотреть на голод и нищету своей семьи, чтобы накормить и одеть своего священника и Папу. Две тысячи лет Индия стонет под тяжестью каст — одни Брамины откормлены на жиру страны. А ныне последователи Христа и Магомета перерезают друг другу горло во Имя и для большей славы своих верований. Запомните, сумма человеческого бедствия не уменьшится до тех пор, пока лучшая часть человечества не разрушит во имя Истины, нравственности и всеобщего милосердия алтари этих лживых Богов.

Если возразят, что мы тоже имеем храмы, что у нас тоже имеются священнослужители и что наши ламы тоже живут на доброхотные деяния. . . , доведите до их сведения, что вышеперечисленные объекты имеют общего со своими Западными эквивалентами только название. Так в наших храмах не поклоняются ни Богу, ни богам, только трижды священной памяти высочайшего и святейшего человека, какой когда-либо жил. Если наши ламы, чтобы почитать братство Бхикку, учрежденное самим нашим Благословенным Учителем, пускаются в путь с тем, чтобы кормиться у мирян, то о последних, числом от 5 до 25 000, заботятся и кормят их Самгха (братство ламаистких монахов); монастырь снабжает необходимым бедных, больных и страждущих. Наши ламы принимают съестное, но никогда не принимают денег, и это в тех храмах, где людям объясняется и внушается, где исток зла. Им также преподают четыре благородных истины — ariya sakka, и цепь причинности (12 нидан) дает им разрешение проблемы происхождения и разрушения страдания.

Читайте Махаваггу и старайтесь понять не предубежденным западным умом, а духом интуиции и истины, что полностью Озаренный говорит в первой Кхандхака. Позвольте мне для вас перевести: "В то время Благословенный Будда был в Урувелле на берегах реки Неровигара, когда Он отдыхал под Бодхи Деревом Мудрости после того, как он стал уже Самбуддха, и в конце седьмого дня сосредоточив свой ум на цепи причинности, сказал так: из Невежества происходят самкхары тройной природы — продукции тела, речи и мыслей. Из самкхар происходит сознание, из сознания происходит название и форма, из этого происходит шесть сфер (шесть чувств, седьмое принадлежность озаренных); от них происходит соприкасание, и из него происходит ощущение; из этого происходит жажда (или Желание, Кама, Танха), из жажды — привязанность, существование, рождение, старость и смерть, печаль, сетование, страдание, уныние и отчаяние. Опять посредством уничтожения невежества уничтожаются санкхары и их сознание, название и форма, шесть сфер, соприкасание, ощущение, жажда, привязанность (эгоизм), существование, рождение, старость, смерть, печаль, сетования, страдания, уныние и отчаяние. Таково прекращение всего этого множества страдания. "

Зная это. Благословенный произнес следующие торжественные слова: "Когда истинная сущность вещей становится ясной медитирующему Бикшу, тогда исчезают все его сомнения, так как он узнал, какова эта сущность и что является ее причиной. Из невежества происходит все зло. Из знания приходит прекращение всего этого множества несчастий, и тогда медитирующий Брахман рассеивает полчища Мары подобно солнцу, освещающему небо".

Медитация здесь обозначает сверхчеловеческие (не сверхъестественные) свойства или архатство в его высочайших и духовных силах.

Переписано в Симле 28 сентября 1882 г.

Письмо 58

Выдержки из письма К. Х. Хьюму. Получено Синнетом

для прочтения к концу 1882г.

Приходило ли вам когда-либо на ум, и теперь с точки зрения вашей Западной науки и подсказа вашего собственного Эго, которое уже охватило основоположения каждой истины, приготовьтесь осмеивать ошибочную идею, — не рождалось ли у вас предположение, что Мировой Разум, как и конечный человеческий ум, может иметь два признака или двойственную мощь — один произвольный и сознательный, другой непроизвольный и бессознательный или механическая сила. Чтобы согласовать трудность многих теистических и атеистических предположений, обе эти мощи суть философская необходимость. Возможность первого или произвольного и сознательного признака по отношению к Бесконечному Разуму, несмотря на утверждение всех Эго во всем существующем мире, навсегда останется лишь гипотезой, тогда как в конечном разуме это есть научный факт. Высочайший Планетный Дух так же невежественен относительно первого, как и мы, и гипотеза эта останется таковой даже в Нирване — это просто выводимая возможность как там, так и здесь.

Возьмите человеческий ум в связи с телом. Человек имеет два различных физических мозга: головной мозг с его двумя полушариями в передней части головы — источник волевых нервов; и мозжечок, помещающийся у задней стороны черепа — фонтан непроизвольных нервов, являющихся посредниками бессознательных или механических сил ума для действий. И как бы ни был слаб и неуверен контроль человека над его непроизвольными выявлениями, подобными кровообращению, сердцебиению, дыханию, в особенности во время сна, тем не менее, насколько могущественнее и потенциальнее проявляется человек как владыка и повелитель слепого молекулярного движения — законов, которые управляют его телом (доказательства этого выявлены феноменальными силами Адепта и даже просто Йога), нежели то, что вы называете Богом, проявляется над неизменными законами Природы. В противоположность конечному, "бесконечный разум", который мы именуем так лишь условно, ибо мы называем его бесконечной Силой, проявляет лишь функции своего мозжечка, существование же предполагаемого головного мозга допускается, как выше сказано, лишь гипотезой, выводимой из каббалистической теории (правильной во всех других отношениях), что Макрокосм есть прототип Микрокосма. Насколько мы знаем (подтверждение этого современной наукой принимается мало в расчет) и насколько Высшие Планетные Духи подтвердили это (которые, запомните хорошенько, находятся в таком же отношении к транскосмическому миру, проникая за первичный покров космической материи, как и мы, переходя за покров этого, нашего грубого физического мира), бесконечный разум являет им, также как и нам, не более, нежели точное и бессознательное биение вечного и общего пульса Природы на протяжении мириадов миров в пределах, также как и вне первичного покрова нашей солнечной системы.

Столько мы знаем. В пределах и до крайних границ, до самого крайнего предела космического покрова мы знаем достоверность этих фактов благодаря личным опытам. Что же касается сведений, собранных о том, что делается за этими пределами, мы обязаны Планетным Духам и нашему Благословенному Владыке Будде. Конечно, это может быть рассматриваемо как сведение, идущее из вторых рук. Есть такие, которые скорее предпочтут считать даже планетных богов "заблуждающимися", бесплотными философами, если и не настоящими лжецами, нежели допустят очевидность факта. Пусть будет так. "Каждый человек властелин своей мудрости", гласит тибетская пословица, и он свободен почтить либо унизить своего раба. Тем не менее, я буду продолжать для пользы тех, которые все же смогут схватить мои объяснения проблемы и понять ее разрешение.

Существует особая способность непроизвольной мощи Бесконечного Разума, которого никто и никогда не подумал бы назвать Богом, вечно вливать субъективную материю в объективные атомы (вы должны запомнить, что эти два прилагательных употреблены лишь в относительном смысле) или космическую материю для того, чтобы развиться впоследствии в формы. И это та же самая непроизвольная механическая сила, которую мы видим такою напряженно-деятельною во всех определенных законах природы, которая управляет и контролирует то, что называется Вселенной или Космосом. Есть несколько современных философов, которые доказали бы существование Творца из движения. Мы говорим и утверждаем, что это движение — вечное мировое движение, которое никогда не прекращается, никогда не замедляется и не увеличивает свою скорость даже во время перерывов между Пралайями или "ночами Брамы", но продолжается подобно мельнице, приведенной в движение, несмотря на то, есть ли что молоть или нет (так как пралайя означает временную потерю всякой формы, но ни в коем случае уничтожение космической материи, которая вечна), мы говорим, что это непрестанное движение и есть единое, вечное и несозданное Божество, которое мы в состоянии признать. Рассматривать Бога как разумного духа и в то же время признавать его абсолютную нематериальность — значит представить себе бессмыслицу, абсолютную пустоту. Рассматривать Бога как Существо, как Эго и укрыть его разум под спудом по каким-то таинственным причинам есть самая законченная нелепость; наградить его разумом перед лицом слепого, грубого Зла, значит делать из него врага — коварного Бога. Существо, хотя бы и гигантское, наполняющее пространство и имеющее длину, ширину и плотность, конечно — Божество Моисеева закона. "Небытие" и простой принцип приводит вас непосредственно к буддийскому атеизму или ведическому примитивному Акосмизму. Что лежит по ту сторону и вне миров форм и существ, в мирах и сферах в их наиболее одухотворенных состояниях (может быть вы сделаете одолжение нам, сказав, где это по ту сторону может быть, когда вся Вселенная бесконечна и беспредельна) совершенно бесполезно для кого бы то ни было искать, раз даже Планетные Духи не имеют ни знания, ни ощущения того. Если наши величайшие Адепты и Бодхисаттвы сами никогда не проникали за нашу солнечную систему (эта мысль, кажется, замечательно отвечает вашей предвзятой теистической теории, мой уважаемый Брат), тем не менее, они знают о существовании других подобных солнечных систем с той же математической точностью, как и любой западный астроном знает о существовании невидимых звезд, к которым он никогда не может приблизиться или исследовать их. Но о том, что лежит в пределах миров и систем не в транс-бесконечности, (забавное выражение), но скорее в цис-бесконечности, в состоянии чистейшей и непредставляемой нематериальности, никто никогда не знал и не будет в состоянии сказать, следовательно, это и есть нечто, не существующее для мира. Вы свободны поместить в эту вечную Пустоту разумные или произвольные силы вашего Божества, если только вы можете представить себе нечто подобное.

А пока мы можем сказать, что движение управляет законами природы, и что оно управляет ими как механический импульс, данный текущей воде, который будет двигать ее вдоль правильной линии или же вдоль сотен боковых борозд, которые ей случится встретить на ее пути, безразлично, будут ли эти борозды естественными углублениями или же каналами искусственно приготовленными рукою человека. И мы утверждаем, что где только есть жизнь и бытие в какой бы то ни было высоко одухотворенной форме, там нет места для морального управления, еще менее для морального Правителя — Существа, которое в то же самое время не лишено формы и не занимает пространства! Воистину, если Свет сиял во тьме и тьма не знала его, то это потому, что таков естественный закон, но насколько это яснее и полно смысла для того, кто может сказать, что свет еще менее способен понять тьму и никогда не может узнать ее, ибо, проникая во тьму, свет убивает ее, уничтожает мгновенно. Чистый и все же имеющий волю Дух есть абсурд для произвольного ума. Следствие организма не может существовать независимо от организованного мозга, а организованный мозг, созданный из ничего, еще большее заблуждение. Если вы спросите меня: "Откуда тогда неизменные законы — они не могут создать сами себя?" — Тогда, в свою очередь, спрошу вас: "Откуда их предполагаемый создатель?" Создатель не может создать или сделать себя, если мозг не создался, ибо это будет утверждением, что мозг действовал ранее своего существования; как может разум, проявление организованного мозга, действовать ранее возникновения своего творца?

Все это напоминает спор из-за Старшинства. Ваши доктрины слишком расходятся с вашими теориями, потому мы лучше откажемся от этой темы и будем говорить о чем-либо другом. Изучите законы и доктрины Непалийских Свабхавиков, главной буддийской философской школы Индии, и вы найдете их наиболее учеными, также как и наиболее научно-логическими спорщиками в мире. Их пластичная, невидимая, вечная, вездесущая, бессознательная Свабхават есть Сила или Движение, вечно порождающее свое электричество, которое есть жизнь.

Да, существует сила такая же беспредельная, как и мысль, такая же мощная, как безграничная воля, такая же проникающая, как субстанция жизни, и так невообразимо ужасная в своей разрывной силе, если бы она была употреблена как рычаг, она могла бы потрясти мир до самого центра, но эта Сила не Бог, раз существуют люди, которые изучили тайну подчинения этой силы своей воле, когда это необходимо. Оглянитесь вокруг себя и посмотрите на мириады проявлений жизни, так бесконечно многообразных, жизни в движении и изменяемости. Что причиною этому? Из какого неисчерпанного источника произошли они, каким посредством? Из невидимого и субъективного они вошли в нашу маленькую плоскость видимого и объективного. Дети Акаши, конкретные эволюции из эфира. Сила выявила их к познаваемости и Сила со временем уберет их из поля зрения человека. Почему одно растение в вашем саду произрасло в таком виде, а другое, налево от него, в совершенно ином? Не есть ли это следствия различных действий Силы — несхожие сочетания? Если бы существовало совершенное однообразие проявлений во всем мире, мы имели бы полное тождество форм, цвета, видов и свойств во всех царствах природы. Бесконечное разнообразие, которое преобладает, обязано движению с проистекающими из него столкновениями, нейтрализацией, равновесием и сочетанием. Вы говорите о разумном и добром (качество выбрано довольно неудачно) Отце, моральном руководителе и правителе мира и человека. Некоторое условие вещей существует вокруг нас, которое мы называем нормальным. В этих пределах ничто не может случиться, что превысило бы наш ежедневный опыт "божественных, неизменных законов". Но предположим, что мы изменим это условие, без которого волос не упадет с вашей головы, как говорят вам на Западе, и используем его лучше. Струя воздуха доносится до меня с озера, вблизи которого я пишу сейчас это письмо наполовину замерзшими пальцами, посредством некоторых комбинаций: электрических, магнетических, одических или других воздействий, я изменяю течение воздуха, благодаря которому немеют мои пальцы, в более теплый ветер. Этим я воспрепятствовал намерению Всемогущего и развенчал его по своей воле! Я могу это сделать и когда я не хочу, чтоб Природа производила странные и чересчур заметные феномены. Я заставляю мое Я, природу видящее и природу вливающее, внезапно просыпаться к новым познавательным ощущениям, и таким образом становлюсь своим собственным Создателем и Повелителем.

Неужели вы думаете, что вы правы, говоря, что "Закон возникает"? Неизменные законы не могут возникать, раз они вечные и не созданные, движущиеся в Вечности, и сам Бог, если бы он существовал, не имел бы силы остановить их. И когда сказал я, что эти законы были случайными per se ? Я предполагал их слепые сочетания, никогда не отрицал сами законы или, вернее, закон, ибо мы признаем лишь единый закон во Вселенной, закон гармонии, совершенного равновесия. Тогда для человека, наделенного такой тонкой логикой и таким тонким пониманием смысла идей вообще и слов особенно — для человека столь точного, каким вы обычно являетесь, бросаться словами по поводу "всемудрого, могучего и полного любви Бога", кажется, надо сказать по меньшей мере странно. Я совершенно не протестую, как вы это думаете, против вашего теизма и веры в какой-либо абстрактный идеал, но я не могу не спросить вас, как вы знаете или можете знать, что ваш Бог всемудр, всемогущ и полон любви, когда все в природе физической и моральной доказывает, что если подобное существо есть, то все в нем противоречит тому, что вы говорите о нем. Странное заблуждение, которое, видимо, одолевает сам ваш разум!

Трудность объяснения факта, что "неразумные Силы могут произвести высокоразумные существа, как мы сами", покрывается вечным прогрессом циклов и процессом эволюции, в вечном движении совершенствующей свою работу. Не веря в циклы, совершенно лишнее для вас изучение того, что создает лишь новый претекст для вас, мой дорогой Брат, для опровержения этой теории и рассуждений ad infinitum. Также совершенно неповинен я в ереси, в которой обвинен по отношению к духу и материи. Представления материи и духа, как совершенно отличных и обоих вечных, конечно, никогда не могло бы быть в моей голове, как бы мало я не знал о них, ибо это одна из элементарных и фундаментальных доктрин Оккультизма, что двое есть одно и отличны лишь в относительных проявлениях и только в ограниченном познавании чувственного мира. Итак, будучи далеко не "лишенным философской широты", доктрины наши показывают лишь единый принцип в природе — дух-материя или материя-дух, третий ультимативный Абсолют или квинтэссенция обоих, если только мне разрешат употребить такой ложный термин в настоящем приложении, который теряется перед духовным прозрением даже "Богов" или Планетных Духов. Этот третий принцип, говорят философы Веданты, есть единственная реальность, все остальное лишь Майя, ибо ни одно из подобных Протею проявлений духа и материи или Пуруши и Пракрити, не рассматривалось когда-либо в другом свете, нежели как временное заблуждение чувств. Даже в еле намеченной философии "Изиды" эта идея ясно проведена. В книге "Kin-te" Дух назван неультимативной сублимацией материи, а материя кристаллизацией Духа. Нельзя дать лучшей иллюстрации, нежели в простейшем феномене льда, воды и пара и конечное рассеяние последнего. Феномен этот в обратной последовательности проявления называется Духом, падающим в зарождение или материю. Эта троица, превращающаяся в Единство, — доктрина такая же древняя, как мир мысли — была заимствована некоторыми ранними христианами, которые слышали о ней в Александрийских школах и превратили ее в Отца или зарождающего духа, Сына или материю — человека и в Святого Духа, нематериальную сущность или вершину равностороннего треугольника — идея, находимая и по сей день в пирамидах Египта. Итак, еще раз доказано, что вы совершенно не понимаете смысл, когда, ради сокращения, я употребляю фразеологию, обычную для западников. Но в свою очередь я должен заметить, что ваше представление, будто материя есть лишь временная аллотропическая форма Духа, отличающаяся от него как уголь от алмаза, настолько же антифилософское, как и ненаучное с точки зрения Востока и Запада. Уголь является лишь видом остатка материи, тогда как материя per se неразрушима и, как я утверждаю, единосущна с духом — тем духом, который мы знаем и можем представить. Лишенный материи Пуруша (Дух) не может проявляться, следовательно, перестает существовать, становится ничем. Без Духа или Силы даже то, что наука именует как "неорганическая материя" (так называемые минеральные ингредиенты, которые питают растения), никогда не могла быть вызвана в формы. Есть момент в существовании каждой молекулы и атома материи, когда по той или иной причине последняя искра Духа или движения или жизни (называйте это как хотите) извлекается, и в тот же момент с быстротою, превышающей молниеносное сверкание мысли, атом, молекула или совокупность молекул уничтожаются, чтоб вернуться в первичную чистоту интракосмической материи. Они притягиваются к своему источнику со скоростью шарика ртути к его центральной массе. Материя, сила и движение суть троица физической объективной природы, так же как и троичное единство духа-материи принадлежит духовной и субъективной природе. Движение вечно, ибо Дух вечен. Но никакое движение не может быть представлено вне его соотношения с материей. Вернемся к вашей изумительной гипотезе, что зло с сопровождающей его свитой преступлений и страданий не есть следствие материи, но есть, вероятно, мудрая схема морального правителя мира. Хотя подобная идея допустима для вас, воспитанного на губительном заблуждении христианства "пути Господни неисповедимы", для меня она совершенно невообразима. Должен ли я снова повторить, что лучшие Адепты исследовали Мир в продолжении тысячелетий и нигде не нашли такого макиавеллистического Изобретателя, но лишь повсюду тот же неизменный, неумолимый закон. Потому вы должны извинить меня, если я положительно отказываюсь терять время на такие детские рассуждения. Не "пути Господни", но скорее пути некоторых людей, очень умных во всем, за исключением одной слабости, непонятны мне.

Как вы говорите, это "ничего не значит" между нами лично. Но это значит много, если вы хотите учиться и предлагаете мне учить. Хоть убейте меня, не понимаю, как я могу передать вам то, что я знаю, как А, В, С, что есть такая скала, на которой тайны оккультной Вселенной, или по эту или по ту сторону завесы вкраплены, а вы неизменно мне противоречите а priori. Мой дорогой брат, или мы что-то знаем, или ничего не знаем. В первом случае, какая вам польза от вашего обучения, раз вы думаете, что вы лучше знаете? Во втором случае — зачем вам терять время? Вы говорите, что ничего не значит, являются ли эти законы выражением воли разумного сознательного Бога, как вы думаете, или же составляют неизбежные атрибуты неразумного бессознательного "Бога", как я верю. Я говорю, что значит все, и так вы серьезно верите, что эти фундаментальные вопросы (о духе и материи, о Боге и Не боге) "находятся предположительно, за пределами нас обоих" — другими словами, что ни я, ни наши величайшие Адепты не знают больше вас, то чему же я вас в таком случае могу учить? Вы знаете, что для того, чтобы научиться читать, вам сперва следует заучить ваши буквы, и все же вы хотите узнать течение событий до и после Пралайи, о каждом событии здесь, на этой планете после начала нового цикла, именно, тайну, передаваемую только на одном из последних посвящений, как было сказано мистеру Синнету, ибо письмо мое к нему о Планетных Духах было просто случайностью, вызванное одним из его вопросов. А теперь вы скажете, что я ускользаю от прямого ответа. Я беседовал с вами по второстепенным вопросам, но не объяснил вам всего, что вы хотите знать и о чем вы просили рассказать. Я "увертываюсь" как всегда. Простите, что я возражу вам, что ничего подобного нет. Существуют тысячи вопросов, на которые мне никогда не разрешат ответить, и увертыванием было бы, если бы я вам ответил иначе, как сейчас. Я говорю вам откровенно, вы не способны учиться, ибо ум ваш слишком наполнен, и нет ни одного свободного угла, откуда первоначальный жилец его не вылез бы и не начал выгонять нового пришельца. Потому я не исчезаю, но даю вам время поразмыслить и сделать вывод, а главное — хорошо усвоить данное вам ранее, прежде нежели вы ухватите что-либо другое. Мир силы есть мир Оккультизма и единственный, куда высочайшие Адепты погружаются для исследования тайн бытия. Следовательно никто, кроме этих посвященных, не может знать что-либо об этих тайнах. Руководимый своим Гуру (Учителем) ученик прежде всего открывает этот мир, затем его законы, затем их центробежную эволюцию в мир материи. Чтобы сделаться совершенным Адептом, требуются долгие годы, но, наконец, ученик делается властелином. Скрытое становится явным, тайна и чудо исчезли навсегда. Он видит, как направить силу в том или другом направлении, чтобы произвести желательные следствия. Тайные, химические, электрические или одические свойства растений, трав, кореньев, минералов, животной ткани так же обыкновенны для него, как перья ваших птиц для вас. Ни одно изменение в эфирных вибрациях не может ускользнуть от него. Он прикладывает свое знание и являет чудо! И он, который начал, отвергая всякую мысль о возможности чуда, тотчас же причислен к чудотворцам и либо почитаем глупцами как полубог, либо отвергаем еще большими глупцами как шарлатан! Чтобы показать вам, какова точность такой науки как оккультизм, дайте мне сказать вам, что способы, которыми мы пользуемся, все изложены для нас до мельчайших подробностей в своде уложений, в кодексе столь же старом, как и человечество, но каждый из нас должен начать с начала, а не с конца. Наши законы так же неизменны, как и законы Природы, и они были известны человеку и вечности прежде, нежели надменный боевой петух — современная наука — вылупился из яйца. Если я не дал вам modus operandi или не начал с ложного конца, по крайней мере я показал вам, что мы строим нашу философию на опыте и выводе, если вы не предпочитаете подвергать сомнению и оспаривать этот факт, подобно всем остальным.

Учите прежде всего наши законы и воспитывайте ваши чувствования, дорогой Брат. Овладевайте вашими непроизвольными силами и развивайте в правильном направлении вашу волю и вы сделаетесь Учителем из ученика. Я не откажу дать то, на что я имею право. Только я должен был учиться пятнадцать лет до того, как подошел к доктрине о циклах и должен был сперва учиться более простым вещам. Но как бы то ни было и что бы ни случилось, я верю, что мы больше спорить не будем, что и бесполезно, и болезненно.


Письмо 59

К. Х. — Синнету

Я искренне рад, мой "ученик", что вы будете писать мне так, как условились — независимо от того, имеются или не имеются у вас какие-либо специальные вопросы, чтобы задавать мне. При вашем нынешнем состоянии здоровья невозможно запечатлеть на вашем физическом мозгу сознание высших планов бытия; однако, помните, что ощущение магнетического освежения не является истинной мерой духовной пользы, и вы можете даже достичь большего духовного прогресса в то время, когда вам кажется, что ваше психическое развитие стоит без движения.

Теперь ответим на ваши вопросы.

1. В эзотерических учениях "Брама", "Питри" и "Дэва" — Локи суть состояния сознания, принадлежащие различным эфирным иерархиям или классам Дхиани и Питри ("создатели" и "предки" человечества) и Дэвам; некоторые из них значительно выше человека (духовно), некоторые среди классов Дэв значительно отстали, находясь на нисходящей дуге эволюции, и им суждено достичь человеческую фазу в будущей Манвантаре. Эзотерически эти Локи представляют Нирвану, Дэва-Чан и Астральный Мир. Значения терминов "Дэва-Чан" и "Дэва-Лoка" идентичны; "Чан" и "Лока" равно означают место или обиталище. Дэва есть слово слишком беспорядочно употребляемое в Восточных писаниях, а иногда это просто завеса.

2. Вы будете правы, относя "Действительное Знание" и "Истинную Причину" цитированных стихов к высочайшему плану духовного озарения; "величайшая тьма", с которою совершенный "Сидха" в конце концов сливается, есть та Абсолютная Тьма, которая есть Абсолютный Свет. Действительное Знание, о котором здесь говорилось, не есть ментальное, но духовное состояние, подразумевающее полное объединение между познающим и познаваемым.

Я надеюсь, что эти краткие ответы прольют весь нужный свет на эти пункты.

С искренним доброжелательством преданный вам К. Х.

Письмо 60

М. — Синнету

Ваша гипотеза гораздо ближе к истине, нежели гипотеза м-ра Хьюма. Два фактора должны быть приняты во внимание:

а. определенный период;

б. определенная скорость развития, точно согласованная с ним.

Хотя период Маха Юги почти невыразимо длинен, все же он является определенным сроком, и в течение этого времени должен быть завершен весь порядок развития или, выражаясь оккультной фразеологией, погружение духа в материю и его возвращение для нового восхождения. Цепь бус, где каждая буса это мир — иллюстрация, уже знакомая вам. Вы уже задумывались над жизненным импульсом, начинающимся с каждой Манвантарой для развития первого из этих миров, чтобы усовершенствовать его и населить последовательно всеми воздушными формами жизни. Совершив на этом первом мире семь циклов или смен развития в каждом из царств, как вы уже знаете, эволюция проходит далее вниз по дуге, чтобы подобным же образом развить следующий мир в цепи, усовершенствовать его и оставить; затем следующий и так далее до тех пор, пока семикратное круговое обращение эволюций миров вдоль цепи не будет пройдено и Маха Юга закончена. Тогда снова хаос — Пралайя. Так как этот жизненный импульс (на седьмом и последнем малом круге от планеты к планете) передвигается вперед, он оставляет после себя умирающие и очень скоро "мертвые планеты".

Когда человек последнего седьмого малого круга переходит к последующему миру, предыдущий мир со всей его минеральной, растительной и животной жизнью (за исключением человека) начинает постепенно вымирать и с исчезновением последней animalcula погашается, или, как говорит Е. П. Б. , потухает малая или частичная Пралайя. Когда же Дух-человек достигает последней бусы в цепи и переходит в конечную Нирвану, этот последний мир тоже исчезает или переходит в субъективность. Таким образом, среди млечного пути звезд рождение и смерть миров вечно следуют одно за другим правильною чередою в торжественном шествии Закона Природы. И, как уже сказано, последняя буса нанизана на нить Маха Юги.

Когда последний цикл, несущий человека, закончится на последней плодородной земле, и человечество достигнет в массе своей степени Будды и перейдет из объективного Бытия в тайну Нирваны, тогда "пробьет час", видимое станет невидимым, конкретное возвратится к своему доцикловому состоянию атомистического распределения.

Но мертвые миры, оставленные позади несущимся вперед жизненным импульсом, не продолжают оставаться мертвыми. Движение есть вечный закон всего сущего, и сродство или притяжение является его сотрудником во всех проявлениях. Трепет жизни снова соединит атомы и начнет проявляться на инертной планете, когда наступит срок. Хотя все ее силы остались Статус кво как бы спящими, но мало-помалу, когда час вновь пробьет, она соберет нужное для нового цикла человеческого проявления и даст рождение более высокому типу в моральном и физическом отношении, нежели в предшествующей Манвантаре. И ее космические атомы, уже в дифференцированном состоянии (дифференцирующие в проявлениях силы в механическом смысле движений и следствий) остаются Статус кво так же, как и планеты и все остальное в процессе образования. Такова "гипотеза, которая полностью в согласии с вашим (моим) замечанием". Так как развитие планет так же прогрессирует, как и человеческая или расовая эволюция, то час наступления Пралайи захватывает серии миров в последовательных стадиях эволюции: каждый достиг известного периода эволюционного развития, каждый останавливается здесь до тех пор, пока внешний импульс следующей Манвантары не сдвинет его с этой точки подобно вновь заведенному хронометру. Вот почему я употребил выражение в "дифференцированном состоянии". При наступлении Пралайи ни человек, ни животное, ни даже растительная сущность не будут жить, чтобы быть свидетелями ее, но будут земли или планеты с их минеральными царствами. И все эти планеты будут физически разложены в Пралайе, но не уничтожены, ибо они имеют свои места в порядке эволюции и их "особенности", вновь проявляясь из субъективности, они найдут определенную точку, с которой они должны начать двигаться вокруг цепи "проявленных форм". И это, как вы знаете, продолжается бесконечно в Вечности. Каждый из нас прошел этот непрекращающийся круг и будет повторять его вечно. Каждое отклонение с пути и скорость прогресса от Нирваны к Нирване управляется причинами, которые человек сам порождает из обстоятельств, в которых он находит себя запутанным.

Эта картина вечного движения может устрашать ум, привыкший мечтать о существовании бесконечного покоя. Но их представление не поддерживается ни аналогиями в природе, ни, каким бы невежественным меня не считали в вашей западной науке (разве это не так?), данными этой науки. Мы знаем, что периоды деятельности и покоя следуют один за другим во всех проявлениях природы, от Макрокосмоса с его Солнечной системой до человека и его планеты Земли, которая имеет свои периоды деятельности, сменяющиеся сном. Одним словом, вся природа так же, как и порожденные ею живые формы, имеет свое время отдыха (или обратного накопления сил). Так же и духовная индивидуальность, Монада, которая начинает свое нисходящее и восходящее цикловое вращение. Промежуточные периоды между каждым большим Манвантарным "Кругом" пропорционально продолжительны, чтобы вознаградить за тысячи существований, пройденных на различных планетах. Время. данное между каждым новым "рождением расы" или малыми кругами, как вы называете это, достаточно длительно, чтобы в этот промежуток времени, проведенный в сознательном блаженстве после возрождения Эго, вознаградить любую жизнь, полную страдан