Религия. Тибет

Религия и национальная самобытность тибетцев

 

Введение

Самая ранняя тибетская религия бон была основана Шенрабом Миво из Шанг-Шунга, что в Западном Тибете. С распространением буддизма влияние бона уменьшилось, но и сегодня он процветает, имея активную общину среди тибетских беженцев, практикующих свою религию в Индии и Непале. Таши Менри, Юнгдрунглинг и Кхарна были гла­вными монастырями бона в Тибете. Бон в течение всего времени своего развития заимствовал от буддизма очень многое. В свою очередь, буддизм взял многое из бона.

Буддизм стал государственной религией в Тибете в седьмом веке. Под покровительством царей он распростра­нился по всему Тибету. С учреждением власти Далай-лам в 1642 году наступила эра “гармоничного единства рели­гии и политики”. С тех пор в течение трех с половиной сто­летий десять Далай-лам осуществляли духовное и светское управление Тибетом.

Общий результат длительного управления Тибетом ца­рями, а затем главами церкви оказался благотворным как для страны, так и для его народа. Буддизм стал не только системой верований тибетцев, он охватил всю жизнь наро­да и стал ее смыслом. Он наполнил собой каждый день ти­бетца, образовал ту социальную материю, которая соеди­нила тибетца с Тибетом. Религия является основной из ха­рактеристик, определяющих самобытность тибетского на­рода и его страны.

В течение веков высокообразованные тибетцы изучали, сохраняли, практиковали, распространяли и учили этой религии, показывали ее значимость народам Азии и дели­лись своей культурой с ними, особенно с монголами.

По словам Четырнадцатого Далай-ламы, буддизм “в корне изменил ход истории Тибета. Поколения тибетских интеллектуалов изучали и развивали эту глубочайшую культуру, которая тесно связана с буддийским учением — Дхармой. Бескорыстно трудясь веками, они достигли вы­дающихся результатов, которые стали уникальным вкла­дом нации в мировую культуру”.

Монастыри, храмы, места отшельничества с проживаю­щими в них монахами или монахинями существовали в каждой деревне или городе Тибета. В каждом тибетском доме был алтарь. Огромные монастыри, бывшие скорее мо­настырскими городами, такие как Дрепунг, Сера, Гаден в Лхасе, Ташилунпо в Шигацзе, Сакья в Сакье, Цурпху, Миндролинг в Центральном Тибете, Ташикьил в амдосском Лабранге, Гаден Джампалинг в Чамдо, Литханг Гончен и другие, стали центрами высокой учености.

К 1959 году в Тибете было более 6259 монастырей, в которых жили 592558 монахов и монахинь. В этих религи­озных центрах были размещены десятки и тысячи статуй, религиозных предметов, сделанных из золота, серебра и других металлов и украшенных драгоценными камнями. Одновременно из ценных металлов были построены десят­ки и тысячи чортенов (ступ). Кроме буддийских текстов, в них хранились труды по литературе, медицине, астроло­гии, искусству, политике и т. д. Они действительно были сокровищницами тибетского народа.

Единство тибетской нации стало неотрывным от рели­гии народа. Буддийский фольклор и учение были основой поведения людей в повседневной жизни, их праздников и фестивалей, трудовой этики, отношений в семье, а также государственных дел. До оккупации Китаем Тибет был гордой и независимой страной. В Тибете была небольшая мусульманская община, владевшая собственными мечетя­ми. Она тоже потерпела ущерб от китайцев. Кроме того, в Тибете было небольшое количество последователей инду­изма и христианства. Они имели равные права с последо­вателями других религий.

Нарушение свободы совести в 1949—1979 гг.

Первоначально, когда была осуществлена аннексия всего Тибета, китайское правительство заявило, что не бу­дет наложено никаких ограничений на религиозную прак­тику. Формальное обязательство Китая защищать и ува­жать тибетскую религиозную традицию вошло даже в “Со­глашение из семнадцати пунктов”. В этом “Соглашении” говорилось о том, что статус, функции и власть Далай-ла­мы не будут изменены и что “политика свободы вероиспо­веданий, определенная в Программе Народного политического консультативного совета Китая, будет осуществ­ляться”.

 

Однако вскоре Китай начал разрушать традиционное общественное устройство Тибета и его религию. Людям го­ворили, что “религия—это враг нашей материалистической идеологии, а вера в религиозное учение — это мрако­бесие. Поэтому вы не только не должны верить в религиоз­ное учение, но должны порицать эту веру”. Хотя с по­мощью китайской конституции и первоначальных завере­ний, сделанных тибетцам, преследовалась цель создания видимости соблюдения религиозной свободы, окончатель­ной целью с самого начала оставался подрыв тибетской ре­лигии. Китайское правительство заявляло:

 

“Китайская коммунистическая партия считает, что ее идеология и ре­лигия — вещи несовместимые... разница между ними (т. е. наукой и религией) подобна разнице между светом и тьмой, правдой и ложью.Совершенно невозможно примирить взаимно противоположные миро­воззрения, науку и религию”.

Такая позиция китайских коммунистов была абсолют­ной. Сам Мао Цзэ-дун говорил, что “религия—это, конеч­но, яд. У нее два огромных порока: она подрывает расу... [и] замедляет развитие страны. Тибет и Монголия отрав­лены ею”.

К середине 50-х годов китайские власти поняли, что религия представляет основную преграду, мешающую их полному контролю над Тибетом, поэтому с начала 1956 года так называемая “демократическая реформа” начала осуществляться прежде всего в Кхаме и Амдо, а позже (в 1959 г.) — в Центральном Тибете. Монастыри, храмы, цен­тры культуры систематически разграблялись и затем раз­рушались.

Во-первых, специальные команды минерологов посеща­ли религиозные постройки, чтобы определить и изъять все драгоценные камни. Затем являлись металлурги с той же целью, после чего все ценное вывозилось на армейских грузовиках. Стены взрывались, а все деревянные балки и опоры увозились. Глиняные скульптуры разрушали в на­дежде найти в них драгоценные камни. Затем все, что ос­тавалось—куски дерева и камней,—убиралось. Букваль­но сотни тонн ценных религиозных статуй, танок, изделий из металла и других сокровищ были перевезены в Китай или проданы на международных аукционах предметов древности, или переплавлены.

Группе тибетцев, находившихся в Китае в 1982—1983 годах с целью разыскать тибетские культовые предметы, один человек в Пекине сказал, что “большая часть тибетских произведений искусства, вывезенных в Китай, была уничтожена. Статуи и культовые предметы из золота и се­ребра исчезли навсегда. Предметы из позолоченной меди, бронзы, красной меди или латуни были вывезены в Луюнь, а оттуда в конце концов они были проданы в литейные Шанхая, Сычуани, Тайюаня, Пекина, Тяньцзиня и т. д. Одна только литейная Си-ю Цзин-шу те, расположенная в пяти километрах к западу от Пекина, закупила около 600 тонн тибетского металла "в виде ремесленных работ"”. Эта группа пришла к выводу, что почти все предметы тибет­ского искусства, купленные другими литейными мастер­скими, уже переплавлены.

Это физическое оскорбление и уничтожение сопровож­далось общественным приговором религии, унижениями и осмеиванием служителей религии. Религиозные тексты сжигались и смешивались с навозом; камни, на которых были написаны молитвы, использовались для строительст­ва туалетов и мостовых; монахов и монахинь принужда­ли публично заниматься сексом и требовали, чтобы они показывали чудеса. Руины монастырей и храмов были превращены в свинарни; голодавшим в тюрьмах монахам и монахиням предлагали получить “пищу у Будды”.

Разрушения, сделанные до культурной революции

Вопреки китайским официальным заявлениям, боль­шинство разрушений в Тибете было осуществлено в период между 1955 и 1961 годами, а не только во времена “культурной революции” (1966—1976 гг.). Это было подтвержде­но Бхучунгом, бывшим тогда вице-президентом так назы­ваемого народного правительства “ТАРа”, на пресс-конфе­ренции 17 июля 1987 года, когда он сказал, что все то нем­ногое, оставшееся неразрушенным, было уничтожено в хо­де “культурной революции” под лозунгом “уничтожь че­тыре старых”.

К 1976 году из 6259 мужских и женских монастырей осталось только семь. Среди разрушенных оказались: пер­вый тибетский монастырь, построенный в седьмом веке,— Самье; Гаден — первый и самый авторитетный монастырь школы Гелуг; Сакья — главная резиденция Сакьев; Цурп-ху — самый авторитетный монастырь школы Кагью; Мин-дролинг—самый известный монастырь традиции Ньинг-ма; Менри — первый и самый священный монастырь бон и т. д. Из 592558 монахов, монахинь, ринпоче (перерож­денцев) и нгагпов (практиков тантры) около 110 тысяч были замучены и убиты и около 250 тысяч были изгнаны.

О масштабах уничтожения религии в Тибете говорил на первом собрании Китайского института тибетологии в 1988 году в Пекине покойный Панчен-лама.

“В областях, населенных тибетцами, все монастыри были подвержены разрушению. 99% этих монастырей разрушены полностью. Оставшиеся семь или восемь монастырей также не избежали частичного разруше­ния. Лучше всего сохранился дворец Потала. Но и он понес урон. По­этому я говорю, что разрушение монастырей было полным”.

1979—1992 гг.: разрешенная обрядность вместо религиозной свободы

С 1979 года в Тибете начала осуществляться широко разрекламированная программа “либерализации”, в рам­ках которой допускалась большая религиозная свобода за счет оживления культовой стороны религии. Были разре­шены выборочное восстановление культовых мест, а также некоторые элементы ритуалов: простирания, обход святых мест, подношения масляных ламп, рецитация мантр, вра­щение молитвенных барабанов, сжигание благовоний, раз­вешивание молитвенных флажков и т. д. Но пропаганда учений Будды или была запрещена, или осуществлялась под жестким контролем.

 

Буддийское учение преследует цель интеллектуального и духовного развития человека, которое достигается пос­редством интенсивного обучения под руководством знаю­щих лам, размышлением о том, что говорится в учении, и собственно религиозной практикой. Китайцы не допуска­ли этого в своей кампании по дискредитации тибетской ре­лигии, представляемой ими слепой верой, а не тем, чем она является на самом деле—действенной и научной фи­лософией. В своем заявлении 10 марта 1987 года Далай-лама сказал:

 

“Так называемая религиозная сво.бода в Тибете в настоящее время сведена к возможности верующих выполнять различные ритуальные действия. Но при этом существуют явные и неявные ограничения на преподавание и изучение буддизма. Таким образом, буддизм и сведен к слепой вере, что, собственно, под ним и понимают китайские комму­нисты”.

Сегодня китайская политика нацелена на то, чтобы до­биться постепенной и “естественной” смерти тибетской культуры и религии, превратив тибетцев в дикую и суевер­ную нацию, легко поддающуюся политическим манипуля­циям. Таким способом они надеются достичь “либерали­зации” Тибета и провозгласить его “свободным”.

Реконструкция и восстановление

Почти все финансировавшиеся китайским правительст­вом реконструкции тибетских архитектурных памятников осуществлялись на основе тщательного выбора. Единственное, что за этим стояло,—это политические и экономиче­ские цели. Восстановленные архитектурные комплексы были прежде всего музеями, привлекавшими много турис­тов, а не религиозными и культурными центрами тибет­ского народа. К тому же, в противоположность утвержде­ниям китайской стороны, большинство восстановленных и реконструированных монастырей, включая и те, которые восстанавливались “за счет государства”, на самом деле бы­ли возрождены благодаря добровольному труду и денеж­ным вкладам тибетцев. Помощь же китайского правительства составляет только небольшую часть всех расходов. С другой стороны, китайцы конфискуют доход монасты­рей, складывающийся из входной платы (введенной китайцами) и приношений паломников. Реконструкция и восстановление монастырей может осуществляться только с раз­решения Бюро по делам религии, которые даются с боль­шой неохотой, после длительной бюрократической волоки­ты, в ходе которой тибетцы вынуждены обращаться с про­сьбой по нескольку раз и выслушивать в ответ целые лек­ции о негативном влиянии религии на “национальные ин­тересы”. Ограниченное количество монахов или служат элементами украшения интерьера, или, как это и есть в большинстве случаев, выполняют обязанности смотрите­лей, но они не учат и не практикуют Дхарму.

В независимом Тибете большинство монастырских уни­верситетов служили учебными и культурными центрами для большого количества учащихся из Азии. В универси­тетах обучалось от трех до десяти тысяч учащихся с насы­щенной программой, которую изучали приблизительно с 18-летнего возраста, завершая обучение в 45 лет. Основны­ми структурными единицами монастырских университе­тов были факультеты. В каждом университете было, по крайней мере, два факультета. Каждый факультет имел собственную администрацию, штат преподавателей и биб­лиотеку.

Государственный контроль над религиозными учреждениями

Сегодня китайцы не разрешают создавать факультеты, бывшие раньше основными структурными единицами мо­настырских университетов. Установлен также предел чис­лу монахов, которым разрешено жить в монастырях. До вторжения Китая в Тибет в монастыре Сера было 7997 мо­нахов, сейчас разрешено проживать только 300 монахам. В Дрепунге обычно было десять тысяч монахов, сейчас — только 400; в Гадене число монахов уменьшилось от 5600 до 150. К тому же вся жизнь монастырей регламентирует­ся большим количеством бюрократических организаций:

Отделом объединенного рабочего фронта, Бюро по делам религии. Тибетской буддийской ассоциацией, Комитетом демократического управления, Рабочими инспекциями по политическому образованию и политическим исследовани­ям, службами безопасности и т. д.

В частности, был установлен следующий критерий при­ема в монастырь: кандидату не должно быть менеее 16 лет, он должен быть патриотом и “любить” коммунистиче­скую партию, иметь разрешение родителей и всех уровней властей провинции, одобрение Комитета демократическо­го управления монастырями, разрешение Бюро обществен­ной безопасности, его родители должны быть “политичес­ки благонадежными”, он должен быть жителем опреде­ленной области (то есть тибетцы из Кхама и Амдо не мог­ли быть приняты в монастыри Центрального Тибета), дол­жен изучать марксизм, должен понимать, что материа­лизм и спиритуализм вещи противоположные и т. д. и т. д.

Принимать только “политически подкованных”

Директивное основание отбора кандидатов в монасты­ри формулировалось следующим образом: “Мы должны воспитывать горячих патриотов среди последователей всех религий: таких, которые признают руководящую роль пар­тии и правительства, твердо поддерживают строительство социализма, заботятся о национальном и этническом един­стве. Семинарии должны проводить вступительные экза­мены и принимать правильно, патриотически настроенных молодых людей, которые достигли определенного уровня культурного развития”. Этот и другие принципы ясно сформулированы в “Основных положениях политики в от­ношении религии в период строительства социализма”, в “Правилах демократического управления храмами” и т.д. Был также учрежден еще один орган — “Комитет управ­ления тибетским буддизмом” — “для наблюдения за прак­тикой буддизма в Тибете (“ТАРе”), провинциях Цинхай, Ганьсу, Сычуань и Юньнань (состоящей из тибетских обла­стей Амдо и Кхам, включенных в число китайских про­винций)”. Его важнейшими задачами стали — “проведе­ние политики правительства в жизнь, воспитание монахов и монахинь в патриотическом духе и наблюдение за уп­равлением монастырями”.

Кроме того, существуют еще другие, тонкие и скрытые методы разрушения религии, которые не так легко увидеть не владеющим информацией. К ним относятся: постоян­ные антирелигиозные публикации и театральные пред­ставления, ограничения в проповедовании религии, воспи­тание тибетской молодежи в марксистском духе с акцентом на атеизм, отсутствие разработанных программ мо­настырских университетов, отсутствие книг и наставни­ков, принуждение монахов совершать ритуалы для тури­стов, размещение полиции и армейских офицеров в мона­стырях, аресты и пытки тех, кто заподозрится в диссидентстве, насаждение в монастырях информаторов, проведе­ние политических занятий и расследований группами Ра­бочей инспекции в монастырях, запрет на молитвы, сос­тавленные Далай-ламой, даже если они лишены политиче­ского содержания, и т. д. Имея в виду такие ограничения, 28 сентября 1988 года Панчен-лама призвал “прекратить китайское административное вмешательство в дела рели­гии в Тибете и других населенных тибетцами районах и усилить активность самих тибетцев в делах их религии”.

Заключение

Хотя Китай больше не бомбит и не посылает Красную гвардию разрушать тибетские монастыри, его целью оста­ется, как и прежде, полное уничтожение тибетской куль­туры и религии. Это ясно из документа, посвященного практике “религиозной свободы”, составленного Ганьцзыйским окружным комитетом по пропаганде и датиро­ванного февралем 1990 года, в котором говорится: “С раз­витием нашей социалистической системы сложились такие общественные условия, которые, естественно, полностью исключают религию”. В другом официальном документе, касающемся национального вопроса и вопроса о религии, утверждалось: “Мы должны противостоять всем тем, кто стремится поколебать единство нашей родины, используя национальную идею и религию. Не должно быть никаких колебаний в пресечении любого политического беспорядка, устраиваемого под прикрытием национальной или религи­озной идеи. В таких обстоятельствах необходимо исполь­зовать любые силы: правовые, политические и даже воен­ные”.

 

В своем непрекращающемся преследовании тибетской религии Китай продолжает нарушать не только Всеобщую декларацию прав человека ООН, но и все статьи Декларации ООН по искоренению всех форм нетерпимости и ди­скриминации, связанной с религией и верованиями. В сво­ем докладе Комитет по соблюдению законности Междуна­родной комиссии юристов отметил;

 

“Комитет пришел к выводу, что в Тибете осуществлялась политика геноцида с целью уничтожения тибетцев как религиозной группы. Такие действия есть акты геноцида, независимо от какого-либо обяза­тельства”.

Проект SAMBA.ORG.UA © 2017, создан на CMS "Fern"